Страшилка

Настя не заметила как прошла эта неделя, они с дядей Ромой поладили, она помогала ему по дому, а он заботился о ней, как о собственной дочери. Как оказалось, детей у него не было, а жена умерла года два назад, тогда ещё ураган был, и дом их деревом привалило. Роман тогда как раз в город ездил, работа для него там нашлась, а Раиса осталась на хозяйстве, вот и померла старушка.

Как дядя и обещал, примерно через неделю он предложил поехать к бабке местной, насколько он помнил, та давно уже людей не принимала, но они с девочкой надеялись на лучшее, да и женщина та сестрой жены его была, может по знакомству старому и примет. Проезжая одинокие домики в начале деревни Настя смотрела в окон и вспоминала события, от которых слезы покатились сами собой. Лера, бабушка... Ей была дорога подруга, а свою родственницу девушка вспоминала с теплом в сердце.

Приглушённый смех, перерывающийся хлюпающими звуками раздался эхом по пустому помещению.
Через окна виднелся красный закат, с чёрными густыми облаками, которые, казалось, впитали всю грязь прогнившего городишки.
В небольшой комнатке била лишь кровать с аккуратной тумбочкой, письменный стол и старый комод. В кровати, укрывшись одеялами, лежал старик. По его пепельному лбу стекал пот, теряясь в густой белой бороде. Его рот, в котором было лишь пару гнилых зубов, пытался выдавить улыбку, но морщины мешали проявить хоть какие-то эмоции. Рядом с дедом сидел парень, лет двадцати. Он крепко держал руку старца, тихо вытиравши слёзы рукавом.
- Кхе-кхх...
- Не надо, дедушка. Не пытайся говорить, забудь. Просто отдохни.
- Не-ет... Нет, Генри, нельзя молчать. Ты сам знаешь, что таких как мы уже мало. Та и те, кто остались, полукровки. Кх... Я понимаю, что до рассвета мне уже не дотянуть. После двенадцати... Сожги. Сожги весь дом, все до последнего... Не место таким как мы на кладбище. Проклятых на кладбище не пускают...
- Мы не прокляты, дед, мы...
- Хех, а что ж это, по-твоему? Не бог нам даровал наши силы, не бог...
Старик залился кашлем.

За свою жизнь я встречал немало необычных и даже странных людей. Об одном из таких знакомств сейчас расскажу...

Как водится, о покойничках – либо хорошо, либо ничего. Посему отчество этого человека изменю в рассказе. Будет пусть Николай Ионович.
Познакомился я с ним, когда начал трудиться в торговле. С Николаем Ионовичем мы тогда делили один кабинет на двоих. Собственно, начальные азы по специфике практической торговли я получил от него.
На вид это был низенький, тощий, согнутый пополам сколиозом, старикашка. Лет 70-75, как мне казалось. С длинным крючковатым носом, совершенно лысой головой и маленькими недобрыми глазёнками. Похожий на злобного гнома или Кащея Бессмертного. Сходство с отрицательным сказочным персонажем добавлял неизменный чёрный рабочий халат, полы которого, ввиду маленького роста хозяина, доставали до земли.

Людмила Воронцова быстрым шагом шла по пустому коридору школы. Мысли вихрем летали в её голове, одна, самая разумная из всех, подсказывала, что надо ускорить шаг, ведь сегодня последний день приёма заявок. Она очень долго решалась на этот поступок, конкурс-то был не из лёгких, участник обязан иметь хорошие оценки, быть отличным художником, иметь писательский талант и нормальный голос. Конечно, негласным требованием была миловидная внешность. Люда никогда не была красавицей, но симпатичной была определённо, худая, среднего роста брюнетка азиатской внешности, на аккуратном лице выделялись ярко обведенные оранжевой помадой губы. Люда всегда любила все неординарное, но простые вещи её тоже иногда привлекали.

Люда пребывала в отличнейшем настроении и, увидев друзей, быстро побежала к ним.
- Привет, вы не поверите, я все-таки буду участвовать в конкурсе! - Радостно кричала Лена, подойдя уже на довольно близкое расстояние
- Неужели ты решилась, а то я уже думала насильно тебя тащить. У тебя есть все шансы, просто постарайся. - В привычном саркастическом тоне ответила Ирэн, худощавая, высокая девочка, с голубыми, огромными глазами.
- Правда? - Спросила Люда с задумчивым взглядом. - Как по мне, победит Лена, она всегда побеждает, именно поэтому она меня и бесит. Она во всем лучше меня, ей нужно все, что есть у меня, даже лучше.
- Ну, оценки лучше у тебя, рисунки, на мой взгляд, тоже. Конечно, голос у неё красивый, но ты сама написала песню! А вообще, Лена-то не плохая, просто вы характерами не сходитесь, но, вы же вроде раньше дружили? - Произнесла немного писклявым голосом Анна. Ещё одна подруга Люды, невысокая, коренастая брюнетка с узкими карие глазами.
- Раньше, пока у неё окончательно не съехала крыша из-за Артёма. Я уверена что она будет мешать мне участвовать в конкурсе, вчера вечером она завалила меня не только оскорблениями, но ещё и угрозами. Почему-то, я, теперь, даже побаиваюсь её.
- А вот и Лена идёт.

В прошлом году по весне наши знакомые приобрели дом в деревне. Специально место выбирали ненаезженное. Подальше от шумных дорог и поселений, поближе к лесу и речке...

Посёлок небольшой, в несколько десятков жилых дворов. И столько же брошенных. Раньше, при СССР, тут жизнь кипела. Колхозное хозяйство было немалое. Но за минувшие годы всё захирело. Из местных остались лишь старики, да пара-тройка так называемых фермеров. Кулаков, по-старому. Ну, ещё дачники с охотой опустевшие участки недорого приобретали, как и наши знакомые.

Дом им достался большой и довольно крепкий, бревенчатый. Хотя видно, что старый.
Летом Михаил (муж из семейной пары, купившей дом) стал хозяйской рукой во дворе и в помещениях наводить порядок. Половицы укрепил, заменил оконные блоки, потом до дверей добрался. Когда начал отдирать старую обналичку, на пол вместе с пылью и мусором вывалился пучок шерсти. Сначала подумал - старая пакля, которой щели от сквозняков протыканы. Но, подняв с полу шерстяной комок, увидел, что это клубок длинных рыжих волос, намотанных на бумажный свёрток, как на веретено.

Всё детство я жила в посёлке. Хорошее было время, особенно летом. Каждый день на улице собиралась большая компания детей от самых маленьких до подростков. Конечно, все потом делились на малые группы по интересам и проводили время в своё удовольствие. Был среди нас мальчик Яша по прозвищу "Черногол", чуть младше меня. Другие мальчишки избегали общения с ним, некоторые даже обижали, а девчонок он сам сторонился. Всё потому, что он из неблагополучной семьи. Родители алкаши проживали в старом полусгнившем доме, нигде постоянно не работали, только калымили иногда у соседей. То огород кому-то посадят, то дрова распилят. Заработанные деньги разумеется пропивали, бывало так, что работали не за деньги, а прямо за бутылку. За электричество никогда не платили, поэтому провода им обрезали ещё бог знает когда. Дрова, понятное дело, не выписывали, вместо этого посылали Яшу в лес, чтобы он там валежник собирал. Зимой мёрзли, носили то, что на свалке находили. О гигиене и говорить нечего. Яшка всегда ходил босой, грязный в лохмотьях, либо в одних трусах. Его из-за этого прозвали "черноголом", потому что до черноты грязный, вонючий и голый. Добрые люди отдавали ему какие-то старые вещи, иногда пускали в баню, подкармливали. Так и жил, вернее выживал.

Долго не мог уснуть Глеб в ту ночь. Только глаза закроет - в голове тут же возникают образы: истощённый Валерка, яркий свет из ладони Гриши, бесформенная старуха, превращающаяся в ослепительную незнакомку, и даже показалось Глебу, что в комнату откуда-то проник этот странный запах мокрой земли. Несколько раз он вставал, принюхивался, но нет, наверно игра воображения - не шутка, такое увидеть!
Под утро уснул крепким сном. Проснулся поздно, да и то, если бы солнышко не пощекотало его за щёки, спал бы он ещё да спал. Молодой организм - своё берёт. Спросонья потянулся, прислушался - с улицы доносился будничный шум, где-то кричали петухи, проезжали машины, а с кухни тянуло вкусным запахом свежих лепёшек. Ничего не напоминало о пережитом вчера, да и воспоминания не казались такими уж страшными.
"Позавтракав", решил Глеб сходить к Гришке и напрямую спросить - что это было вчера, какое отношение имеет он - Гришка к произошедшему, может, Гришка экстрасенс какой или того хуже - ведьмак? Благо, что жил Гриша недалеко - на соседней улице, идти до его дома всего то два квартала.

Говорят, что с самого рождения в человеке заложены определённые способности и таланты.
Ну, способности - это понятно, каждый человек способен на всё (в определённой ситуации), но таланты... Ведь это то, что проявляется даже независимо от желания человека, ситуации, социального положения. Просто может и всё...
Вот таким и был Гришка. Простым, можно сказать, даже нерасторопным парнем, таким же как и тысячи других парней. Таким, да не таким. Сам не зная как, а мог Гришка насквозь увидеть человека. Нет, не в буквальном смысле, увидеть внутренние органы, а мог увидеть сущность человека: скрытые желания, неувиденные никем ранее наклонности, а попросту, мог он отличить кто перед ним - добрая личность или злая.
Друзья Гришки часто подсмеивались над ним, подшучивали, и даже побаивались, но всё-таки близко к сердцу его необычайные способности не принимали, если бы ни один случай, бесповоротно изменивший мнение о нём.
Был у Гришки друг - Валерка, двадцатилетний парень, с могучим торсом, железными мышцами, красивыми серыми глазами и по-детски пухлыми чувственными губами. Дело, конечно, молодое, но в конце мая стал Валерка избегать своих друзей, часто пропадать где-то, а на все вопросы типа "Ты куда пропал?", он только отмахивался и томно улыбался: "Извините, мол, дела!"
"Да влюбился он", - как-то сказал Гришка своим друзьям после мимолётной встречи с Валеркой.
- А ты откуда знаешь? - поинтересовался Глеб, - Он о своих амурных делах никогда никому не говорил.
- Так видно же, летает, как на крыльях, в глазах сердечки бегают, даже свет от него идёт какой-то... розовый, - ответил Гриша, - только вот не нравится он мне что-то, вроде светится весь, а вроде и потемнел как-то.
- Ну, Гришань, опять загадками говоришь, светится, потемнел, - отмахнулся Глеб.

Я часто ездила в деревню в свои детские и подростковые годы. Но это было не для меня. Я-то была заносчивой городской девочкой и посиделки с бабой Томой меня абсолютно не устраивали. Поэтому я весь день пропадала у подруги, которая жила не в селе, а в небольшом, но приличном городке поблизости. Бабу Тому это не злило, но немного расстраивало. Наоборот, она смотрела на меня очень понимающе...

В деревне старушку не любили. Да и моя подруга говорила, что деревенские ребятишки у её дома никогда не играют. Ведьма она. Со временем я стала испытывать к бабке страх и даже отвращение.

Это довело до того, что я, Лилия (моя подруга) и деревенская ребятня решили напугать старую. Мол, за ней ангел пришел. Раз нечистая сила, то уйдет и никто её уже на этом свете не увидит. Решили так - те, кто помельче, в ангела переодеваются, а мы с подругой в кустах сидим, я - слева от дома, Лиля - справа от дома. Дождались вечера и ждём когда Тома закрывать двери пойдет (моё отсутствие не удивило, ведь я часто ночевала у подруги).

Было это во времена Советского Союза. Аня была обычной студенткой и ездила в университет на общественном транспорте. С пересадками по полной программе. Вставать приходилось чуть ли не в пять утра. В общем, до учебного заведения девушка добиралась почти обессиленной.

В один из душных майских дней Аня как всегда ехала в автобусе домой. На остановке зашла цыганка средних лет с грудным ребенком на руках. Женщина подошла к Анюте и попросила уступить место. Уставшая после тяжелого дня, девушка вежливо отказала, предложив взять ребенка на руки.
- Ты не знаешь с кем ты связалась! - Цыганка начала делать непонятные жесты руками и бормотать на своем языке. Но среди неразборчивых слов Аня узнала страшную фразу: "Да, чтоб у тебя никогда своих детей не было!" Дальше всё как в тумане. Мало ли, что наговорила эта сумасшедшая.

Прошло несколько лет. Аня вышла замуж и забеременела. Вот тогда она и вспомнила про страшную цыганку. Но девушка рано обрадовалась. Врачи сказали: "Надо делать аборт".
Сколько слез, боли. Но проходит время и семья ликует - Анюта снова ждет ребенка. На этот раз плод умер на втором месяце.