Страшилка

Гвен расставляла свечи по краям доски и старалась не думать о последнем опыте общения с потусторонними силами. Джонатан, выдержке которого можно было позавидовать, обходил статуи. Соль с костяным пеплом должна удержать сущности внутри поляны, а подпитанные кровью печати на руках каменных детей - замкнуть круг. Дополнительный ряд статуй со стороны севера преумножал тревогу. Не заметные с тропинки хранители разрушились практически до основания. Видимо то, что обитало на поляне, уже пыталось вырваться. Оставалось лишь надеяться, что уцелевших детей хватит.
- Как луна и солнце не встречаются вместе со звездами,
Как вода и огонь не делят меж собою один кров,
Так и я, разделяю палачей и мучеников розгами,
Призываю дух Первого к ответу, не разрывая оков.
Глаза Гвен распахнулись и пламя свечей замерло. Над поляной клубился плотный туман. Его полы «лизали» каменные латы статуй. Соприкасаясь с рунами на оружии воинов, туман обнажал лица узников, застывшие в гримасе вечной агонии. От рук девушки к стволам деревьев тянулись голубоватые нити. В месте их соприкосновения кожу невыносимо жгло. Гвен стиснула зубы и отступила на несколько шагов. Нити затрещали, но ни одна из них не лопнула.

Разбудил Гвен стук ветки в окно и запах круассанов с маслом. На улице снова шел дождь. Унылая палитра в пепельных тонах на удивление радовала глаз. Накинув на плечи плед, девушка вышла на балкон. Травяной чай с круассаном были лучшим дополнением к погоде. Атмосфера уюта вытесняла пережитые потрясения. Кладбище казалось размытым пятном. Не опасным и не страшным.
Порыв ветра распахнул окно. Кружка выскользнула из рук и разлетелась на осколки. Дуб на холме покачивал петлей словно маятником. Туда-сюда, туда-сюда. В камине потрескивали дрова, капли сливались в струйки и стекали на пол. Гвен смотрела на чаинки, вслушиваясь в звуки, что доносились с улицы. Со стороны холма спускался туман. Невероятно густой, он огибал ступени, скользил меж могил. Гвен отступила на шаг и запахнула полы пледа на груди. Тени вытягивали статуи, делали их уродливыми, неправильными. Кто вообще хочет с утра пораньше смотреть на такой пейзаж за окном? Так с ума сойти не долго.
- Взять ее!

Баронесса уже ожидала за столом. Критическим взглядом оценив внешний вид внучки, Женевьева осталась довольна, но не сдержалась от укора за опоздание. Гвен заняла место по правую руку от баронессы. Радовало, что на завтрак подали овсянку с одной ложкой, а не гору столового серебра пополам с фарфором. Она еще не успела вызубрить все эти вилки-тарелки.
- Как тебе спалось? – в скучающе-светской манере поинтересовалась Женевьева.
- Хорошо, спасибо.
- Спальня, которую подготовила для тебя Сара раньше принадлежала твоему деду. Барон проводил в ней практически все свободное время, даже работать предпочитал там же. Его гордостью был спальный гарнитур и рабочее бюро. Эту мебель удалось сохранить после пожара в четырнадцатом веке.
- Да, - через силу кивнула девушка, - очень необычная кровать. Охота на ведьм, думаю, актуальная тема для того времени.
Запнувшись, она облизала губы. Явно лишнего брякнула. Но на удивление красной, словно портьеры Гвен, баронесса едва заметно улыбнулась.

Осень выдалась классической для Восточного Хэмпшира: хмурое небо нависло над скользкой, петляющей меж деревьев дорогой, нескончаемый дождь бил по крыше автомобиля, и навеивал еще большее уныние. Сизый туман, словно хищник, подкрадывался к обочине, выжидал, чтобы схватить одинокого путника, а затем утащить в чащу леса. Темноволосая девушка отодвинулась от окна и вновь попыталась сосредоточиться на книге. Но волнение в купе с усталостью от перелета не давало отвлечься от тягостных мыслей. Неделю назад ей пришло письмо из далекой Англии. Оказывается, у нее все же остались кровные родственники! Но радость быстро сменилась тревогой – бабушка по отцовской линии баронесса Женевьева Макалистер приглашает ее погостить в родовом поместье. «Приглашает» почему-то «задело» глаз. Сразу захотелось заменить «приглашение» на приказ явиться незамедлительно. Сердце затрепетало в груди, и девушка ощутила резкую нехватку воздуха. Ни одна из ее попыток найти хотя бы дальних родственников не увенчалась успехом, а тут объявилась бабуля аристократка. Обида смешалась с гневом. Где же этих самых родственников раньше носило?! Обуздав порыв разорвать письмо в клочья, Гвен присела на старую тахту. С работой не клеилось, в кармане тоже не густо, а подачка от государства, что именовалось жильем, своим внешним видом могла вогнать в депрессию кого угодно.
- Еду, - выдохнула девушка.

Я сплю. Мир меняется.

- Сжечь ведьму! – скандировала толпа. – Сжечь ведьму!
Но я не ведьма! Я - травница, мать моя была знахаркой и обучила меня собирать травы. Судья, добрый и разумный, говорил о важности чистосердечного признания. Пытая меня, он день ото дня повторял, что мне нечего бояться. Его задача, как слуги Господнего, есть вернуть меня к Церкви. Я должна раскаяться, тогда мои муки окончатся. И я раскаялась.
Экипаж остановился. Поездка на казнь – вот мое избавление. Слуги света выволокли меня на очи жаждущих. Зевак собралось столько, что площадь была не в силах вместить всех желающих увидеть очищение. Ведьм жгли чуть ли не каждый день, но люд только распылялся все больше.
- Подстилка дьявола! – кричит кто-то и в мое лицо летит гнилой помидор.
Камни попадают по не зажившим гниющим ранам, по синякам. Я падаю, и меня грубо ставят на ноги. Кандалы на руках, на ногах унизительно бередят сердце. Так страшно мне не было даже на дыбе. Полные ненависти лица, желание узреть мой конец, причинив мне хоть толику боли. Им было плевать на мою невиновность. Им было плевать, кого казнят. Они свято верили в слова епископа и правое решение суда. И я верила в правосудие. В свое время.

- Вера? Вера!
Вера очнулась ото сна. Перед ней стоял её отец. Отец... Сколько любви было в этом слове... Для Веры эта любовь была ещё в два раза больше, чем любовь других детей. Отец всегда помогал ей после смерти матери...
- Вера, собирай вещи!
Сон девочки как рукой сняло.
- К... Куда мы едем? - спросила она
- Узнаешь.
Вера начала собирать вещи. Но её не покидала мысль. Куда её папа, который не делал ей вреда, собрался отвести её - девочку, которой нету даже 12? Девочку, которая всю жизнь жила в страхе после того, как её мать пропала без вести? Но Вера продолжала собирать одежду.

Не можешь достучаться до небес? Обратись к дьяволу, у него есть горячая линия.

- О! Идёт.
- Да не идёт, а пишет.
Опять по мою душу. По спине пробежал неприятный холодок.
- Эй, красавица. Куда спешишь, недотрога!
Их было трое. Трое молодых богатеньких бездельников, преследовавших меня второй день. Вчера они махали мне руками и зазывали в машину. Говорили пошлости. Предлагали, так сказать, безумно страстной любовью заняться. До отвала. Скопом. Мол, им в удовольствие, и я в накладе не останусь. Сегодня же один из них стоял посреди дороги и преграждал мне путь.
- Отвали, – сказала я довольно резко, но он ухватил меня за руку.
Поблизости никого не было, мы находились на узкой безлюдной и почти не освещённой улице. Здесь вообще ходить было опасно, тем более в одиночку, но эта дорога существенно сокращала путь, и я легкомысленно рисковала. Пока что проносило.
- Вам проституток, что ли, мало? – начала было я, но широкая ладонь плотно прижала к моему лицу платок, обильно смоченный какой-то вонючей дрянью.

Старик не спеша шагал по улице родной деревни. Солнце сегодня знатно пекло, и местная ребятня с криками и гамом бежали к реке, чтобы поскорее искупаться. Дед Никифор шел, думая лишь о том, что ему надо узнать, на каком автобусе лучше добраться до Полоники – это был поселок, в котором у него жил друг. Где пересадка, в какое время лучше садиться и как потом добраться обратно. А в этом деле лучшим помощником была Юлька, и она как раз должна быть сегодня в селе, так как только вчера вернулась с очередной смены.
- Дедо, дедо? Ты куда? – нарушил его раздумья детский голос. К нему подбежал худенький мальчишка лет десяти. Это был его внук Мишка, который вместе со всеми, видимо, бежал на реку.
- По делам, Мишутка. Надо мне... - решая не вдаваться в подробности, ответил старик. В это время к Мишке подбежал и его брат Степа.
- А мы на мост бежим, купаться! С моста прыгать будем!
- С моста? – удивился дед. – И не страшно?
- Мне нет! – хвастался Мишка. – А вот Стёпка трусит! А там высота-то всего ничего, полтора этажа!

Рита быстро начала выкладывать карты, иногда ничего не говоря жестом приглашаю Мишу перевернуть любую или вытянуть. Когда она закончила, карты лежали перед ней в несколько рядов. Свечи укротились наполовину.
- Рано придёт, шумно уйдёт, в дверь стучит, за дверью стоит, ночкою поздней тебе строит козни, хлопнет в ладоши - прощай, мой хороший - повторяя странный стишок, Рита переворачивала карты.
Миша видел в торопливо открываемых картах короткие обрывочные послания. "Дерево висельника, - бормотал он, - чёрная карта, слепящее солнце. Опасность, обман"...
- Рано придёт, шумно уйдёт, - повторяла Рита, и глаза её расширялись.
"Исполнения желания... Приговор"... - шептал Миша пересохшими губами.
- Хлопнет в ладоши - прощай мой хороший, хлопнет в ладоши - прощай мой хороший, хлопнет в ладоши - прощай мой хороший, хлопнет в ладоши...
Внезапно за окном то-то грохнуло.
Все дёрнулись. Миша внезапно почувствовал, что в доме очень холодно.
- Это взрыв? - боязливо прошептала Аня, и облачко пара вырвалось из её рта.
- Надо посмотреть, - Миша резко встал и с несвойственной ему прытью выскочил за дверь, даже не взяв куртку.

Миша мешал карты. Он сидел на продавленной старой кровати, в маленькой комнатке, из которой и состояла его дача. Был ещё второй этаж, но там хранилось парочка ненужный вещей и было очень холодно, а зимой это вполне весомый повод, чтобы совсем не ходить туда. За стеной была кухня с печкой, столиком и холодильником, четыре шага в длину, два в ширину, если убрать столик. Сама комнатка, в которой сидели ребята, была немногим больше - две кровати, одна против другой, круглый стол между ними - места уже почти не было. Миша уже услышал пару нелестных замечаний о месте их встречи.
- Чего так холодно?! - капризно воскликнула Рита, сжимаясь в своём безразмерном худи. - Ты печку вообще топил?
- Да, да, - суетливо ответил Миша, - За час до вашего прихода.
- Не похоже, - бросил Максим, высокий красивый мальчик с голубыми глазами и тонкими чертами лица. - У тебя здесь связь совсем не ловит.
- Сейчас прогреется! - заверил их Миша. - А телефон на втором этаже есть. Давайте пока сделаем то, зачем собрались.
За окном стояла непроглядная темнота. Луны не было, а на всей улице свет сиротливо горел только в окнах дачи Миши. Ничего удивительного - зачем ехать на дачу в феврале? Тусклая лампочка освещала комнату. По обе стороны от Максима на кровати сидели ещё две девочки - Надя и Аня. Миниатюрная блондинка Аня со вздёрнутым носиком всё льнула к Максиму, пухленькая Надя сидела чуть подальше и зачарованно смотрела на пламя свечи, которую они зажгли заранее. На вторую, стоящую на другом конце стола, угрюмо смотрела Рита, и огонь отражался в её тёмных глазах.
- Всё, - шёпотом объявил Миша, - можем начинать.