Сумерки и тепла дорога...

Повода распутались, треснула повозка!
Только я один, а в округе мокро.
Темнота белёсая, ослепила скоро,
Лезвие ножа впереди отразилось броско.
Быстро как мог побежал, насажусь и пуще.
Тьма, вода и пустота, будто ещё гуще.
Тает явь и тает быль, что есть боле-мене.
Если с мыслями гореть, то гореть в гиене...
Подбегаю - исчезают отблески любые.
Чрез мгновенье боль в спине, песни о кончине.
Нож достал, а крови нет. Что за чертовщина?
Цвет весь краску поменял, вижу: мёртвая лощина.

Над могильными плитами копошатся люди,
Плачут плакальщицы вряд песню о Иуде.
Посредине яма - холод запредельный,
В ней дьревянный гроб, человек забвенный.
Узнаю лицо! Боже мой, помилуй!
На конечном ложе я, только недвижимый.