Одна дома

Анна зачем-то присылает ему странное сочетание смайлов и помечает это знаком засыпания в виде «Zzz», но спустя пару минут, она словно переменилась.
— Чёрт, я кажется слышала, как кто-то ходит по гравию на улице.
— Отправь своего отца посмотреть что там.
— Да я же одна дома! Родители на даче до выходных. Я говорила тебе.
— Да? А когда они вернутся? Нужно затусить.
— Реально, такое чувство, что кто-то ходит по гравию. Я бы посмотрела, кто это, но... Но кровать такая тёплая, у-уф.
— Конечно, стоит посмотреть во двор, когда ты одна, а что если там действительно кто-то есть и наблюдает за тобой?
— Это не смешно.
— Расслабься, это просто шутка. Я уверен, там никого нет.
— Всё же пойду посмотрю.
— Кому ты, кстати, позвонишь если что?
— Чёрт, Алекс! Там правда что-то шевелится. В саду. Жесть.
— Серьёзно?
— Да.
— Чёрт...
— О, Боже, я вижу мужскую спину! Там кто-то есть.
— Эм, что он делает?
— Он ползает на четвереньках и в кустах что-то ищет.
— Лол, он видимо под кайфом. Уронил дозу и ищет её. [смеющийся смайл со слезами]
— Ну, Алекс, я же серьёзно, что мне делать?!
— Может попробуешь сделать «ничего»? Найдёт свою дозу и свалит сам.
— Фу, он роет землю голыми руками. Уродует весь газон. — Спустя минуту добавляет. — Он повернулся.
— Ну и как он выглядит?
— Алекс, вот ни черта не смешно сейчас.
— Что?
— Как ты это делаешь?
— Делаю что? О чём ты?
— Я вижу, что это ты! На моём газоне! — Она спешно набирает. — Как ты пишешь, не трогая телефон? Посмотри наверх, я руками машу тебе! Это не смешно!
— Эй, теперь ты меня пугаешь. Я дома. Это не я.
— Хватит меня запутывать! Я вижу твоё лицо и эту дурацкую твою выцветшую куртку.
— Это кто-то, на меня похожий, я, честно, дома. Я бы не стал так шутить.
— Значит, это твой друг. Шуточки тут устраиваете, как ещё на нём может быть твоя куртка? Разыграть меня решили?
— Да таких курток сотни! Никто на меня из друзей не похож. Ты просто прикалываешься.
Анна набирает сообщение:
— Он опять копает. Подожди. — Девушка выдерживает небольшую паузу, которая, казалось, длилась с вечность. — Ох, он ушёл!
— У тебя есть чем защититься?
— Эм, в смысле?
— Ну, там, оружие, может, у твоих родителей.
— Откуда? — Искренне удивилась она, задумываясь.
— Ну, кто знает, вдруг в шкафу завалялось.
— А разве на твоей куртке не было написано твоё имя?
— Да, всей команде вручали такие.
— Какого чёрта, я вижу твоё имя?!
— Как?
— Алекс, что за ерунда, мне не смешно.
— Что за бред? Эта куртка у меня в шкафу лежит.
— Он меня заметил. — Пробранная дрожь проходила от кончиков пальцев, отдавая лёгким покалыванием. — И начал улыбаться. — Вглядевшись, лишь призрачный холод окрасил его глаза, пробранные буйством. В расширенных радужках вспыхнул нездоровый огонёк. — Смотрит на меня. — Ей становится не по себе от одного его взгляда. — Нет-нет-нет! Чёрт, он идёт.
— Звони в полицию!
Девушка не отвечает.
— Анна?!
Сообщение оставалось не просмотренным.
— Анна, ответь.
[?]
— Ок. Я позвонил в полицию, направил их по твоему адресу. Сказали будут где-то через полчаса.
Молчок.
— Анна?
Спустя некоторое время он заметил активность с её стороны.
— Оно в доме. — Продолжает печатать. — Стараюсь не двигаться. Электричество отключилось, и я в шкафу с ножом. Тяжело писать, меня всю трясёт, ужас. — Грудь учащёно вздымается. Слышание глубокого частого дыхания в ухе вызывает дискомфорт.
— Держись, пожалуйста, полиция будет минут через 20. Ты знаешь где он?
— «Оно» — не «он». Оболочку, которое оно приняло, увидев меня. Это ужас, никто не может так выглядеть, чёрт.
— Господи, оно знает, где ты?
— Нет. Я схватила нож, только увидев, как оно бежит сзади дома, и успела спрятаться в шкафу, когда услышала, как оно попало в дом.
— Всё будет хорошо, у наркомана не хватит мозгов найти тебя в шкафу. Полиция в пути!
— Алекс? — Девушка прислушивается, чуть повернув голову набок. — Оно зовёт меня. — Она улавливает не то зверя рыкотанье, довольно глухое, имеет более грубую и прерывистую форму, отличается от рычания и призывных звуков. — Голос не похож на твой. Очень глубокий голос, который заполняет дом, отдаваясь эхом в ушных раковинах. Я чувствую среднего темпа вибрацию от каждого его произношения. Он как будто в моей голове.
— Что он говорит?
— «Анна, выходи». — Более гулкий рокот, продолжаются перекаты низких звуков. — «Я просто посмотрю на тебя». — Доносится повторный мелодичный и однообразный воркующий звук. — Он повторяет это снова и снова. Алекс, я сошла с ума, что ли?
— Анна, ещё 10 минут! Ты сильная, не сдавайся!
— О, Боже мой, я слышу как оно поднимается на второй этаж. — Чувствует «ползание мурашек» вдоль позвонков, с последующим лёгким онемением. — Очень-очень медленно. Такие необычные шаги. — Пробежавший по позвоночнику холодок окутывает в свои объятия. Её руки непроизвольно дрожат от нагнетающего чувства страха. Не слишком интенсивная колющая боль. — Почему оно похоже на тебя? Почему именно ты?
— Пожалуйста, поверь мне, я не знаю!
Ничтоже сумняшеся, дрожащими пальцами отбивает по сенсорному экрану:
— Алекс, ты можешь остановить его? — Нисколько не колеблясь, понимая, что он является ключевым звеном всему происходящему. — Умоляю, останови это.
— Если бы я мог, я бы сделал это, честно.
— Оно стоит у двери комнаты. Ох, я глупая, ничего не сказала родителям, когда они уезжали. Я слушала музыку, и у них теперь не будет моих последних слов. Я в последний раз их видела, да?
— Анна.
— Алекс, это точно имеет что-то общее с тобой. Только ты можешь остановить это, пожалуйста.
— Боже, Анна, я честно не знаю что делать!
— Пожалуйста...
— Может... Может, потому что я постоянно думаю о тебе? Постоянно.
— Тогда прекрати.
— Я не знаю как.
— Оно скребётся по стенам. Алекс, я прошу тебя.
— Я пытаюсь! Я правда стараюсь.
— Оно замедлилось, продолжай. — Удивлённо поражается, быстро печатая. — Что бы ты ни делал, это работает, не останавливайся! — Тонкая световая полоска ускользает в щели под дверцей шкафа. Вместо неё по полу проходятся непроизвольные долгие линии наподобие чёрной вуали. Тень цвета смолы? — Оно замолчало. Я ничего не слышу.
— Да? Не выходи! Сиди в шкафу, пока полиция не приедет!
— Что я им скажу, если оно пропало?
— Всё, что ты сказала мне. Покажешь им наш чат.
— Я не знала, что ты так часто думаешь обо мне, Алекс. — Зачем-то отправляет улыбающийся эмодзи с румянцем.
— Я так рад, что оно исчезло.
— Можешь прийти утром? Я очень хочу увидеть тебя!
— Конечно, я приду.
— Чудесно! Жду с нетерпением!
Что-то настораживает в её поведении и юноша чуть сводит брови.
— Подожди, а как я могу быть уверен, что это ты?
Сообщение прочитано.
— [?]
Пользователь молчит.
— Анна?
Однако она по какой-то причине долго не отвечает, хоть и находится в сети.
— Ань?
Она некоторое время печатает.
— Просто продолжай думать обо мне.
Парня охватывает странное чувство. Он смотрит на экран, но ничего не происходит, пока его не застаёт начинающийся кашель. Ему хочется кашлять ещё и ещё и он понимает, что нечто неосязаемое сковывает его изнутри, будто что-то с силой надавливает на его шею. Он чувствует сжатие — как удушение в виде обматывающих колец вокруг его горла. Удушье постепенно нарастает, и ему становится тяжело дышать, увеличивается частота дыхания, выдох удлиняется.
«Стой, хватит» — Не успевает подумать про себя, как происходит резкая одышка с глубоким вдохом и выдохом, учащением частотой дыхательных движений и мучительным ощущением стеснения в груди и нехватки воздуха.
— Думай обо мне.
Он понимает, что это уже не она — это не Анна. Оно приняло её оболочку, ведь так? И оно пользуется преимуществом в виде мыслей о ней. Развивается реактивный отёк слизистой. Это приводит к появлению безудержного кашля. Невидимые обороты из колец сжимают его шею, словно несколько змей обвивают вокруг, снова и снова. Приступ удушья сопровождается выраженными хрипами, которые слышны на расстоянии, цианозом (цвет кожи принимает синеватый оттенок) и набуханием вен.
Лже-Анна присылает улыбающийся смайл.
«Пошла ты!»
Его преследует ощущение нехватки воздуха, сдавлением в груди, выраженная экспираторной одышкой.
«Я слишком часто думаю о тебе и это губит меня и разрушает изнутри». — Дыхание свистящее, хрипы слышны на расстоянии. Лицо бледное, с синюшным оттенком, покрыто холодным потом. — «Но ты никогда не догадывалась об этом». — Крылья носа раздуваются при вдохе. — «И чем чаще я продолжаю думать о тебе, тем сильнее это будет разъедать меня, как ментально, так и психологически, и тот монстр, который возрастает за ширмой из не озвученных и скрывающихся мной чувств будет расти, становясь всё больше и больше, наподобие шара». — Грудная клетка в состоянии максимального вдоха, в дыхании участвует вспомогательная мускулатура. — Пока не
деструктизирует меня окончательно».
— Не смей. — Мгновенно присылает в ответ та, о ком он слишком часто грезит.
— Это не ты. Больше не ты — и это убивает меня. Я не могу перестать думать о тебе.
Оба понимают, что это разрушительно для них обоих и, что чем чаще он думает об Анне, тем сильнее возрастает «Оно».
— Нет, подожди.
— Мне очень жаль.
Чувства наподобие лопнувшего шара в форме сердца — багровые брызги расхлестались. Когда-то шар в виде сердца рос и рос, пока не придавил его своей «любовью». Она ему втайне нравилась и он настолько желал её любви и взаимности, что это любовь придушила и, в прямом смысле слова, задавила его. Этот возросший монстр из сотканных спрятанных и не озвученных чувств убивал его.
— Так будет лучше для всех. — Напоследок набрал он, когда шар в форме сердца лопнул, разливаясь плотными ручейками багровой крови.
Пользователь «Анна» больше не в сети.