Страшилка

Сегодня будет история о святой воде, набранной мамой в церкви и, как всегда, о пьянстве. Дома мама разлила воду в пару бутылок из-под минеральной воды и поставила их в шкаф на кухне.

Папаша наш был выпить не дурак и как-то вечером по обыкновению приперся навеселе. Мама поставила ему ужин, а сама ушла ко мне в комнату, чтобы не слушать его придирки и прочую пьяную чушь, пережидая пока он угомонится да уляжется спать. Этот хрен долго чем-то там гремел сначала на кухне, а затем и в комнате, и когда наконец успокоился, мама решила остаться спать в моей комнате.

Подскочили мы от страшного крика. Побежали в комнату - тот сидел на кровати, глазища навыкате, весь трясется, вот-вот кондрашка хватит, пасть разевает и ничего толком не может объяснить.

Сидим-гуляем и снова любимая белочка в гости! И снова историями из жизни лечит. А мне не жалко, я и вам её поведать могу.

Работал дядька сторожем в магазине, а магазин тот примыкал к двухэтажному кирпичному дому. Работал дядька не первый год и жильцов этого дома почти уже всех наизусть знал. И вот что он как-то поведал.

Заступил на дежурство в 18:00, летнее время, вовсю день ещё, рано было в сторожке запираться. С мужиком из этого дома поговорил, тот мастером на заводе работал. Жену недавно в санаторий отправил. Поговорили, территорию осмотрел и пошёл к себе в сторожку. Чаю там попил, газетку почитал и с вечера спать улёгся. Сон чуткий, муха не пролетит, а тут слышит, мужик вопит: «Помогите, люди, они меня убьют, они за мной гонятся, помогите!». Что такое? - думает. Ружьё взял для устрашения, выскочил на улицу.

Много было выпито, много сделано, и белочка бывало захаживала, и редели наши ряды... Но большей частью прощала она нас, сделав строгий выговор да мораль очередную прочитав. А иной раз и истории какие рассказывала, в том числе и о своих страшных конкурентах. Вот такую, например.

В святые девяностые время было тяжелое, работы не было, пошел я на стройку калымить да и стал там попивать. Поначалу с парнями для разугреву, а после и для расслабухи после дня тяжелого. Так и переросло это незаметно в привычку пагубную. С женой скандалы, у нее была тяжелая болезнь, а мне начхать, хотел пить - и пил, и только когда пил, я отключался от ужаса вокруг. Потом жена умерла, детей забрала ее мать, а я опустился окончательно. Дом стал пустой и холодный - а я стал пить еще больше от этой пустоты и горького одиночества. И вот тогда-то и настал тот самый день, когда я все это бросил!

Была зима, лежало много снега, светило солнце, а я, щурясь, смотрел в окно и думал что делать: денег не было совсем, соседи не занимали, а бухать хотелось. И тут раздался стук в дверь. В надежде, что собутыльники не с пустыми руками притопали, довольный побежал открывать - и вот тут-то все и началось...

Генри Далтон шёл по улице, преисполненный радости. Его взяли на работу в Массачусетской больнице общего профиля — крупнейшей клинике Бостона. Генри был одним из лучших на медицинском факультете. О нём отзывались как об очень добром и весёлом человеке, всегда готовым помочь в трудной ситуации. Однако, сколь бы радостным не казался этот парень, у него имелся секрет, которого он в свои двадцать шесть лет очень стыдился. Далтон до ужаса боялся темноты. Сыграло роль событие, произошедшее, когда он был совсем маленьким. Но что именно произошло, вспомнить не удавалось, да и не хотелось. Внешне парень не был особо примечательным: русые волосы, голубые глаза, средний рост, худощав.

Впервые оказавшись в клинике, было трудно сориентироваться. Больница была довольно большой и представляла собой сеть запутанных коридоров. Кабинет, в котором должен был быть юноша, располагался в отделении терапии на четвёртом этаже. Когда Генри нашёл палату, вся группа уже была в сборе. К счастью, первый утренний обход прошёл просто прекрасно. На все вопросы куратора Далтон отвечал на отлично, также успевая помогать некоторым другим стажёрам. Со своими первыми процедурами он также справился хорошо.

После рабочего дня, юноша шёл домой немного уставший и довольный. Дом находился недалеко от больницы и паренёк пошёл пешком. Проходя мимо многоэтажных домов, он обратил внимание на скопление людей у одного из зданий. У дома также находился наряд полиции, который не подпускал толпу к месту происшествия.

История произошла, когда мне было 13 лет. Тогда у меня был уже достаточно осознанный возраст и я понимал что происходит. Тогда я был в деревне у бабушки со своими родителями.

Был поздний вечер и все родные в это время были в огороде в беседке. Я был дома и листал ленту ВК, как вдруг меня привлёк шум в моей комнате. Был странный шум, напоминающий постукивание железной арматурой по полу. Я вошёл в комнату и собирался включить свет, но новая лампочка, которую установил мой батя позавчера, перегорела. Я включил свет фонаря и стал освещать комнату, как вдруг увидел из щели, что была между деревянным ящиком и ковром, лежащим на шкафу, на меня смотрят два красных глаза. Они никак не выглядели, не менялись, просто две светящиеся красные точки. Это были глаза, потому, что за этими щелями не было ничего, кроме старого хлама в виде вязанных подушек и картины. Я напуганно отступил назад и схватил икону Николая Чудотворца, что висела возле комнаты, и направил её на гостя, читая молитву. Черт оказался недоволен этим и, спасибо что я вовремя отступил, так как в меня прилетел тяжёлый свёрток ковра.

Вячеслава, сидевшего за компьютером ночью, отвлекло от полуоборочного состояния сообщение, пришедшеее от его друга Евсея:
- Славка, прости если разбудил, но у нас тут в деревне творится какая-то валена.
- Привет, да не спал, что у вас там?
- Накануне у нас решили снести церковь. Одна у нас она была на все, некогда село. У нас же все, теперь в деревне, были крутыми - атеистами, мол, религия - это нелепые сказки. Верующими были только я, да Анька Никодимук. Ходили мы оба в церковь, пока не решили снести её. Махнули священники на нашу деревню рукой да уехали. Решили построить на месте деревни музей. Вот тут-то все и началось... На нашу деревню словно обрушился роковой удар. В первый же день после сноса у нас в деревне поднялась такая сильная буря, что дорожные знаки падали, деревья вырывались с корнем, крыши домов слетали. На следующий день Губаревы да Савины заболели какой-то баландой. Кашляли, глаза кровью налиты, вены на лице повскакивали, врачи диагноза даже поставить не могли. Кое-как их вылечили. Дальше в деревню прибежал волк. Здоровый сволочуга... Саныч вышел на улицу, собака в вольере лаяла без конца, так он как выбежит, вцепился в него да прокусил руку ему. Саныч прижал его, схватил кардан от трактора и огрел его по голове. А сегодня ночью... В общем, дальше начался хаос...

Жил-был поп - толоконный лоб. Было у него свое дело, своя клиентура, а помощник был только один, да и тот - балда. Но ничего, поп справлялся. Тем более что помощник долго работал буквально за так - ну балда, что скажешь. Однако даже и у балды терпение кончилось.
- Хозяин, - говорит, - когда платить-то будешь?
А поп ему и отвечает:
- Иди ты к черту!
Ну балда и пошел.
И все коммерческие секреты попа черту продал.
Черт потом у попа всех клиентов переманил, тот и разорился.
И поделом ему. Потому что персоналу вовремя платить надо, а не ждать, пока тебя по лбу щелкнут...

Летнее солнечное утро. По трассе мчится серый автомобиль с сильно потрепанным бампером и разбитым лобовым стеклом. Машина издает резкие сигналы и крутит дуги и, смотря на это, создается впечатление, что за рулем либо маленький ребенок, либо машина в режиме авиапилота нацелена на самоуничтожение. И все бы так продолжалось до бесконечности, но автомобиль, не обратив внимания на знак "дорожные работы", помчался прямо к месту работ. Проехав на скорости несколько рабочих, которые упорно махали и кричали водителю, мол остановись, он с треском влетел в подъёмный кран, при этом задавив какого-то кавказца. Из-под капота облаками валил пар и машина уже наполовину горела. И тут произошел взрыв, нескольких строителей задело, но скончался только сбитый. Приехали различные службы и начали расспрашивать работников, а в это время из машины доставали почти полностью сгоревший труп.

Придя домой после долгой работы, Даниил почувствовал какую-то тревожную слабость. Списав все на усталость, он переоделся и пошел в спальню к своей девушке, с которой он стал встречаться совсем недавно.
- Милый, ты какой-то грустный, что у тебя случилось? Неужели опять работы много? - сказала ослепительно красивая смугляночка.
- Жанночка, со мной все в порядке поверь. Просто сегодня Армэна задавили и я очень переживаю за его семью, ведь просто какой-то козел на Опеле сбил его, наверняка и бухой! - сказал Даниил, при этом покраснев от злости.
- Ой, милый, извини я не знала, что все так грустно, давай посмотрим телевизор и ляжем спатки, а то ты никакой, - сказала девушка, поцеловав его в губы.

Эта абсолютно мистическая история произошла с моей мамой с полсотни лет назад. А рассказала она мне об этом совсем недавно — сильно боялась, что отправят лечиться, очень долго о ней молчала.

Когда родители поженились, жили у родителей папы. Тогда только родился мой брат. Ночью мама встала кормить его, а когда хотела лечь обратно, ее место было занято папой, развалился на всю кровать. Мама попросила подвинуться, но отец дрых и не реагировал. Она стала толкать папу, а потом вслух ругнулась. Сказала: «Черт!». Говорит: «Сказала, и стало не по себе. Слишком много эмоций вложила».

И тут же мама увидела...

Фотография Ираиды Михайловны висела на доске почета самых уважаемых учителей области. Учитель она была толковый, её дети выигрывали олимпиады, родители почти не жаловались, да и она их никогда не доставала, не кричала, не срывалась, была всегда очень тактичная и спокойная. В общем, она была хорошим специалистом своего дела. Её первой очередной задачей было дать знания тем детям, которые их хотели. Раскрывать, заставлять, работать с трудными детьми она никогда не собиралась, считая, что если с ребёнком что-то не так это проблемы его родителей. Если родителям плевать, то ей и подавно, дело ведь это неблагодарное. А ей столько надо успеть отличников к олимпиаде подготовить, тетрадки проверить и т.д. Даже когда двое из её учеников не успев выпорхнут из стен школы, жестоко убили человека, она и не подумала себя, как-то в этом обвинить. Так и проработала Ираида Михайловна несколько лет в школе, получая многочисленные грамоты и благодарности. Однажды в их школу взяли новую техничку, женщину старую, нелюдимую, говорила она всегда мало. Но многие люди её побаивались, считалась, что не скажет это женщина, всегда сбывалось. Ираида Михайловна на таких людей всегда смотрела с безразличной величавостью свысока своего культурного уровня.