Страшилка

Я нашла в саду чертенка.
Он вопил так тонко-тонко,
Он мяукал и кричал.

Может быть, его убили,
Или в дом пустить забыли,
Или сам он убежал?

День с утра стоял ненастный,
Лужи серые везде...
Так и быть, ты, черт несчастный,
Помогу твоей беде!

Ночь.
Горит свеча.
Уходит прочь
Тоска, печаль.
Воска печать
Мне щиплет кожу.
Души страдания приумножив,
Настал тот час,
Когда труп Ожил...

Со светом дня ушел мой разум,
Отдав меня во власть фантазий.
Что за окном во тьме творится?
Режет стекло ногтем, стучится
Не человек, не зверь, не птица,
Не ангел белый и не бес,
А с гроба вылезший мертвец.
Чтобы избавиться от страха,
Я пью вино чашу за чашей.
Только оно не помогает
И снова в дрожь меня бросает...

Небольшая комната с голыми стенами, которые, пожалуй, видели все на своем веку, от роскошных гуляний до наркоманских притонов. Дом уже давно заброшен и, так как он находится на отдаленном и неприметном земельном участке, им никто не интересуется. Почти никто.

Два человека, с серьезными лицами, переносят труп совсем молодой девушки из машины в покосившийся от времени дом. Они зашли в зал и кинули ее в центр комнаты. Оттряхнув руки, они направились в соседнюю комнату, уже приспособленную для обитания. Усевшись в кресла, расположенные друг напротив друга, один достал сигарету и начал шарить по карманам в поисках зажигалки.
- С каких пор ты закурил? – спросил его человек напротив.
- Там, откуда я, нет времени покурить, Олежа, а здесь у вас время навалом. – и сделал длинную затяжку с ярким удовольствием.
- Кстати, ты так и не сказал, откуда родом? Вроде знаю тебя с детства, но никак не спрошу. – поинтересовался Олег, несмотря на него.

Я решила расстаться с жизнью. Меня никто не любил, я никому не нужна, друзьям все равно - есть я или нет. В общем, я решила расстаться с жизнью, теперь передо мной стал новый вопрос, как это сделать. Ну, однозначно, стрелять в себя я не стану, мозги повсюду чтоб собирали, да и оружия у меня нет. Вешаться страшно, тонуть - тоже. Резать вены - это детский лепет, к тому же откачать могут. Вариант был с огромной дозой снотворного, так и было решено. В аптеке купила таблеток самых эффективных, по мнению фармацевтов. Для полной эффективности исполнения моего плана, я снимаю комнату в отеле, сама иду в последний раз по магазинам... купила множество разной одежды. Придя в отель, попросила не приносить завтрак, только обед, затем поднялась в номер, включила музыку, пила мартини, мерила новые платья, затем выпила полную упаковку снотворного...
Так кружилась голова, и в ушах дикий шум... пытаюсь открыть глаза, но ничего не вижу, через 10 минут я стала разбирать шум... какие-то крики, лежу на чем-то твердом, точно не кровать, на ощупь как земля. Затем ко мне постепенно вернулось зрение, я поднялась. Я находилась, в какой-то, комнате или пещере, я заметила, что на мне из одежды один из последних нарядов и еще сумка, и в ней определенно что-то лежало... передо мной стоял трон из людских черепов и длинных рогов, обитый красным бархатом. Рядом с троном сидел черт, я была просто в шоке и не понимала что к чему, тут он заметил, что я пришла в себя.

Случилось это уже давно, мне кажется, что уже лет сто прошло с тех пор. У мамы было двенадцать детей. Тот год выдался страшным для нашей семьи: отца парализовало, а маму, когда она возвращалась с рынка, на котором продавала овощи с нашего огорода, изнасиловал цыган. Ровно через девять месяцев появилась на свет я – тринадцатый ребенок в семье. Была я некрасивой, этакий гадкий утенок, к тому же неухоженной. Мать меня не любила, но я ее даже понимаю. Рожденный от насильника ребенок, лишний рот в нищей семье. Чтобы меньше получать тычков, я инстинктивно пряталась по углам: думала, чем меньше меня будут видеть, тем меньше будут бить. Не обижал меня только брат Павлик, все же остальные, видя отношение матери, изгалялись надо мной, как только могли. В доме у нас вечно стоял крик, было грязно и неуютно, поэтому Павлик часто уходил на улицу и сидел за сараем, занимаясь, например, уроками. Я тихонько сидела рядом с ним и слушала, как он читает или смотрела, как пишет, мысленно повторяя буквы и слова. Так к пяти годам он меня научил читать и писать.

В школе я училась очень хорошо. Мне все было интересно, но с каждым годом я выглядела все хуже: нескладная, худая, с темными, жесткими волосами и некрасивым лицом... После десятого класса сельсовет помог мне уехать в город, где я поступила в институт.

История эта произошла в моём детстве. Мои родители частенько выпивали, а когда деньги заканчивались, тащили всё из дома на продажу. Но всё же мы как-то справлялись т.к. были «просветы» и всё налаживалось вновь. Мать моя вначале от нищеты продала квартиру, мы переехали в дом, а через некоторое время все эти попойки привели нас к полной нищете и снова пришлось продавать наш дом и переезжать в государственный, в деревне. Дом, который нам дали в деревне, находился на отшибе, за ним небольшая полянка, речка, а за речкой было кладбище и лес.

Когда мы туда заселились, первое, что меня напугало – это огромные крысы чёрного цвета, которые бегали ночью по дому. И как мы их не травили, ничего не помогало. Но дальше – хуже.

Через некоторое время по ночам я начала слышать, как кто-то ходит в резиновых ботинках по чердаку, с угла в угол и так всю ночь. Рассказала отчиму, что там, возможно, живёт какой-то бомж. Он решил разобраться и залез на чердак, где не нашёл ничего, кроме огромных резиновых сапог, стоявших в углу.

В посёлке Лебяжье жила одна бабуля, про неё поговаривали, что она была из знающих. Когда она умерла, её дом заколотили, а на дверь повесили большой амбарный замок. Там долго никто не жил и не заходил туда. Но молодёжь, которая возвращалась за полночь домой, стала замечать как из щелей заколоченных окон просачивался свет и исходили непонятные звуки.

Вот местные мужики решили проверить что, там происходит. Двое самых смелых вызвались там провести ночь. Вечером пришли они туда, там была русская печь. Один спрятался в печку, а второй за неё.

Сидят они, ждут. Наступила полночь, посреди кухни открывается крышка погреба, а из него выходит та самая бабка-покойница со свечкой в руках, за ней чертята разные, кто по пояс, кто ниже. Вылезли они и давай в бубны играть, плесать вместе с бабкой. Повесилились они, взяли какой-то горшок и хотели поставить его в печь. Открыли заслонку, а там мужик.

Была у меня бабушка - очень добрая, заботливая, деловая (в смысле огорода, дома) и вдобавок совершенно неграмотная – писать-читать не умела. А ведь это 70-80 годы. У нее даже собственная роспись была в виде печати. А у нее была дочь (моя тетка по отцу). Вот они вечерами садились стегать одеяло - в доме стояли козлы с натянутыми двумя полотнами ткани, меж которых выкладывалась вата. На верхнее полотно наносился мелом рисунок, и по рисунку делались стежки.

Начинали разговаривать о том, о сем. Я слушал и спрашивал, слушал и спрашивал. И вот, когда разговор заходил о плохих людях, о непонятном в нашем поселке, тут-то и начинались рассказы. Слушал я их рассказы с открытым ртом. Бабушка моя до переезда в наши места жила в Рязанской области. Это ни деревня, ни поселок – что-то вроде хуторов. Стояла изба с сараем, хлевом, погребом... А неподалеку, километрах в 2-3 – соседи. И так вокруг.

Так вот, рассказ о Хэллоуине.
Сейчас уже не вспомню, как зашел разговор, но вышел он на нечисть разного рода.

Дело было осенью, - начала бабушка. – Утром стало темно вставать (в деревнях поднимаются рано – часов в 5, топят печь, кормят скотину, выпускают коров и коз пастись). А я днем-то заспала маленько и проснулась первой. Как потом оказалось, я и ночь-то не переспала – вечером проснулась, часов в 11. Пошла в хлев за ведрами для скотины. Потом надо печь затопить, скотину накормить, а воды-то нет. Пошла за водой на колодец – это как отсюда до озера (метров триста, как я понял). Темно, страшно, а куда деваться?

Как то раз, поздней осенью родственники из соседней деревни пригласили нас, с моим младшим братом Патриком, к себе на Хеллоуин. Хорошенько выпив, отлично закусив и собрав сладкие трофеи со всех соседей, а также вволю попугав хорошеньких девушек, мы с Патом двинулись назад.

Было далеко за полночь, полная луна светила ярким, мертвенно-белым светом, из-за которого низко нависшие над дорогой косматые ветки, казалось были отлиты из серебра, местами потемневшего от времени.

Воздух был насыщен влагой, накануне прошел сильный дождь, но сейчас небо очистилось и раскинулось над нами как бездонный колодец, опутанный яркой паутиной звезд. Казалось, все вокруг погрузилось в сон, не слышно было даже привычного пения сверчков, этих неутомимых скрипачей ночи.

Дорога, слегка поднимаясь, вывела нас к оврагу и закружила вдоль него, прижатая к обрыву ветхой оградой старого заброшенного деревенского кладбища.

Три сестрицы под окном
Пряли пряжу вечерком.
И мечтали об одном:
Повстречаться с женихом.

Была первая девица
Белокурая тупица,
Нравом очень своевольна
Всем и всеми недовольна.

Была девушка вторая
Говорливая и злая
И любила поскандалить,
Ее хлебом не корми,
Ее лучше разозли.

Ну а третья была милой,
Очень доброй, терпеливой.
И красива и умна,
И послушна и скромна.