Страшилка

Сцена:
Нью-Йорк, ночь, сегодня.
Персонажи:
Бладрейн: женщина, наполовину человек, наполовину вампир.
Кейл: оборотень, зло.

Она кралась в тени высоких зданий, следуя за молодым человеком за угол в еще более темный переулок. Послышался шорох мусорных баков, и он остановился:
- Есть тут кто-нибудь? - Он оглянулся, и снова послышался шорох.
Из-за большого ящика, стоявшего перед ним у стены, медленно появилась фигура. Новый незнакомец был крупным, с жестким лицом, и на его губах играла ухмылка.

23:54.

Прежде чем войти, она осмотрела склад. Кучка лопатоголовых охраняет великое сокровище. Внутри, казалось, было еще что-то, но не было никого важного или достаточно могущественного, чтобы бросить вызов, казалось, что этой ночью ей придется довольствоваться количеством, а не качеством. "По крайней мере, их много". - подумала она про себя.

Она поискала еще немного, прежде чем увидела что-то, что привлекло ее внимание. Вампир; она воспользовалась глазом Белиара, чтобы лучше видеть, и заметила, что у парня была странная повязка со сложным рисунком. Он был почти похож на один из тех средневековых блейзеров, на этом было что-то похожее на каплю крови, окруженную черными тенями, и одна лента с надписью на ней, но она не могла сказать, что там было написано.

Милость

Я продолжала пить его жизнь. Он упал лицом вниз, но я все равно притянула его к себе.
- Рейн, отойди.
Я закатила глаза, увидев мягкие сапоги Владимира, стоящего перед мужчиной. Острие турецкого меча покоилось у его ног.
- Если мы не отрубим ему голову, он исцелится и вернется. Подвиньте. Сейчас же!

Я откатилась в сторону, видя, как лезвие поднимается и опускается, словно серебряная чаша. Голова чудовища отлетела в сторону, и тут же запахло тленом. Тело, казалось, сдувалось, старея столетиями. К тому времени, когда я поднялась на ноги, это была груда высохших костей с прилипшими кусочками плоти, голова-череп с плотью, туго натянутой.

Семнадцать

Он вздохнул.
Добротно. Он обернулся и крикнул стрелку, который побежал обратно к лагерю. Женщины вышли, неся еду, и я внимательно осмотрела ее. Не то, чтобы я боялась отравы или порчи; при необходимости я могла есть гнилую пищу, но если бы я действовала так, как подсказывает моя природа, они бы удивились, почему я не беспокоюсь. Я измерила вес, подняв мешки, и это было достаточно близко. Я взяла "Драгунов", очистила его, прежде чем передать ему.

Я показала ему, как заряжать и снимать его с поля, и сделала то же самое для АК. Нас окружили дети, которые молча наблюдали за происходящим. Он ласкал Драгунова, как будто это была женщина. Он посмотрел на журнал, только один.
- Если хотите, можете остаться на ужин. - он сказал мне это неохотно. Я задумалась над выражением его лица. В нем не было никакой угрозы. Либо он был честным человеком, либо он был лучшим игроком в покер, чем все, кого я встречала. Я вытащила еще одну золотую монету и бросила ему в руку. Он подозрительно посмотрел на нее.
- А это еще зачем?
- Ваша доброта. Прошло много времени с тех пор, как люди были добры ко мне без всякой причины.

Движок в последний раз чихнул и замолк наглухо.
- Приехали. – буркнул Саня. – У тебя нет знакомых автомехаников в этом городе?
- В этом городе, наверняка, нет автомехаников. – сказал Витя. – Здесь механизаторы только. Провинция-с, вашблагородь.
- Хоть агрономы. Лишь бы в моторах разбирались. Я человек непринципиальный. – Саня закурил и вылез из машины.– Ну-ка, вылазь и сними с себя бусы.
- Какие бусы? – не понял Витя, но из машины таки вылез. – Откуда у меня?
- Стеклянные бусы. У тебя нет стеклянных бус? Что ж ты за мужик такой? – хмыкнул Саня. – Как ты собираешься задобрить аборигенов?
- Очень смешно. – кивнул Витя. - Зал порван в лоскуты. Что-нибудь еще в программе?
- Весь вечер на арене – аббборигены! - прошептал Саня и поклонился прохожему. – Здравствуйте!
- Не указывайте мне, что мне делать. – отрезал прохожий и пошел дальше.
- Простите, мы хотели спроси... – угас Санин голос. – О-фи-геть. Неприветливые тут дикари, капитан.

Мой муж - бизнесмен. Много зарабатывает. Решили мы купить дом, надоела старая квартира. Дом находился возле сельскохозяйственных посевов. Дом большой, три этажа и цокольный этаж. Сына привлёк цокольный этаж. А один раз он выбежал из него с криками "Пули, пули", что с греческого на русский переводится птица. Он просто смотрел наверх, показывал пальцем в никуда и громко смеялся. Такой чистый, задорный смех. Я спросила у него, про какую птицу он говорит? Но тот сказал, что это просто белый щегол. А ещё он показал, как птичка делала крыльями.
На смену птице пришёл Алипус.
Как-то подходит он ко мне, делает круглые глаза и говорит:
- У нас дома живёт Алипус.
- Не Алипус, а Алипу поправила я - Алипу с греческого лиса.
- Нет, Алипус, он похож на лису, и морда с зубами, но не лиса! Алипус плохой! Он меня укусить хочет!
- Это ж когда он тебя укусить хотел?
Но сын ничего не ответил.

Середина лета поистине выдалась жарким. Солнце уже во всю грело своими лучами, когда две сестренки, выбежав из дому и достав своих кукол, начали играть в саду.
Разыгравшись, девочки даже не заметили, как к их дому подкрались соседские гуси, которые нагло начали щипать росшую на лужайке траву.
Первой гусей увидела Наташа, старшая из сестер.
- Вер, смотри, опять они пришли нашу травку есть! - крикнула Наташа своей сестре.
- Ну что с ними делать, а? - по-хозяйски сжав кулаки и воткнув их в бока, сказала Вера. - А ну, пошли отсюда!
С этими словами девочки выбежали за калитку, размахивая руками, отгоняя наглых гусей подальше от их дома.
Но, как оказалось, гуси уходить с полянки, на которой росла сочная зеленая травка, не собирались.
Что только девочки ни делали. Кричали, прыгали, махали руками и даже шипели, подражая гусям. Но результата не было.
Хотя нет, был, но плачевный для младшей из сестренок.
В один из моментов, когда Вера, взяв небольшой прутик, подошла слишком близко и попыталась их хлестануть гуся, он, как-то резко развернувшись, зашипел и подбежав к ней поближе, тяпнул за ногу. Вера заплакала.

С Олегом я познакомился в спортзале. Случайно в раздевалке увидел, что у мужика вместо правой голени – протез. Меня это удивило, потому что Олег во время тренировок качал не только верхнюю часть туловища, но и очень интенсивно – нижнюю. Мышцы ног были проработаны пропорционально всей фигуре. Не удержался и спросил у мужественного парня – не больно ли в протезе заниматься. Тот ответил: «Иногда очень больно, но терплю».
Достойный пример для подражания многих атлетов. Не все здоровые уделяют достаточное время на тренировках прокачке ног. А ведь ноги это главное – они носят дурную голову... Ходят такие горе-качки, как амёбы – массивный торс на тонких палочках.
В общем, с того разговора и завязалось знакомство.
Значительно позже я поинтересовался у Олега, при каких обстоятельствах он потерял ногу ниже колена. И услышал очень необычную историю. Думаю, многим она будет интересна.

Зевая, потирая глаза, Джон встал с кровати. Посмотрел на часы, которые показывали 8:30 утра.
- Какого лешего я завел будильник на такую рань? Сегодня же выходной, - подумал парень, одевая халат и всовывая ноги в тапочки.
- А, блин, - хлопнув полбу, он вспомнил, что обещал встретиться с другом Стивеном. Они собирались съездить к его родителям.
Медленно волоча ногами, Джон добрался до кухни, взяв электрочайник, подошел к раковине.
- Что за? Где хренова вода? – возмущаясь, закрывая кран, поставив чайник на место, выругался парень.
- Придётся, всухомятку давится, - бурчал под нос, Джон, открывая холодильник, чтобы взять ингредиенты для завтрака.
Открыв домашнюю фабрику холода, Джон на секунду замер, а потом резко хлопнул дверцей и вновь забормотал, - походу, на земле начался апокалипсис. Воды нет, света нет, может, еще и все люди исчезли. Потом он отправился к входной двери.
Оказавшись в собственном дворе, Джон пошел к электросчетчику. Клацнул его в другую сторону в надежде, что появится свет. Результатом этой манипуляции оказалась перекосившаяся физиономия Джона.
- На что интересно я надеялся? Что вот так клацну, скажу «Да будет свет» и готово, - еще больше раздражаясь, Джон пошел к выходу со двора.

В доме сломался лифт. Вот так просто... сломался. И вот я поднимаюсь по лестнице на седьмой этаж, на котором я живу. Тёмная лестница в три часа ночи. И мысли у меня только одни: хоть бы никто не встретился на пути. Я миновал третий этаж, как мой слух уловил что-то. Я остановился и прислушался. Где-то рядом, на расстоянии одного пролета, шел плач. Тихий такой, едва различимый, словно с закрытыми ладошками лицом. Тонкий,похожий не детский. Я поднялся на этаж и присмотрелся в темноте. В углу, около батареи, кто-то сидел и всхлипывал, уткнувшись в стенку. Кто-то небольшой.
- Эй? - тихо, чтобы не спугнуть, мало ли этот человек меня не слышал, как я подошел.
После моего вопроса, плач прекратился, и сидящий в углу замер. Он не повернул головы ко мне, ни шевельнул рукой, а просто застыл, словно стал прислушиваться.
- Эй? - Снова тихо подал голос я. Наверняка он подумал, что ему послышалось в первый раз. - С вами все в порядке?
Набравшись смелости я прошёл несколько ступеней, приблизившись к сидящему. Но он по прежнему не делал никаких движений. Эх, сейчас бы фонарик в телефоне, кабы тот не разрядился. Тело сидело неподвижно, не отвечая и не шевелясь. Неужели он решил, что я его не вижу привыкшими глазами в темноте? Может просто не хочет разговаривать? Я осмелился подняться на площадку и подойти к нему.