Страшилка

Меня зовут Эмма, недавно у меня умер муж Ник - попал в аварию. Почти месяц я сидела на таблетках, очень скучала по возлюбленному. Мы познакомились когда нам было по 23 года. На день рождении моего коллеги. Стали жить вместе, я беременна, кольцо, свадьба, долги, семья, и вот, мой муж умер. Я расту свою дочь одна - Сью. Ей сейчас 6 лет.
Когда мой муж попал в аварию, я очень долго мучилась, ждала его из больницы, но врачи как всегда сказали: "Помогли, чем смогли"...
Уже 2 месяца моего мужа и отца Сью нет рядом, так хочется, чтобы мы с дочерью ощущали его рядом, семья. И вот в очередной раз мы легли спать, Сью поцеловала нашу семейную фотографию в рамке и отвернулась на бок. Я, поцеловав ее в лоб, пошла в нашу с мужем спальню... Сплю. На часах 3 часа ночи, я встаю, очень захотелось пить воды. И вижу моего мужа, у него облик голубого дыма, облика человека, облика того, кого я люблю! Я судорожно потрогала его, но моя рука прошла мимо него. Я встала вслед за ним, и вот, я его ощущаю и мы танцуем свой любимый вальс. Я смотрю на него, в его как всегда бесценные глаза, целую, кладу руки на плечи, я его так ждала!
- Ты скоро будешь со мной, - прошептал он мне на ухо и испарился.
Я, продолжая вертеться вокруг кровати, упала прямо на нее от счастья и заснула, даже не запомнив слова Ника.

Здравствуйте, дорогие читатели, хочу поделиться с вами новой историей, довольно таки жуткой на моё мнение. История о том как бесовщина манит людей. Она рассказана мне моим другом и теперь я перескажу её вам.

Эта история произошла с моим прадедом давным давно, когда он был ещё молод. Прадед мой развозил почту на огромные расстояния и естественно он был не один, а с другом, который всегда ему помогал и повидали они немало на веку своём, но одна ночь заставила дрогнуть их стальные нервы.

Очередной день был для них таким же простым, как и их заказ: запряги лошадь, поезжай туда и доставь это, там где-нибудь возьмёшь ночлег, но тут им уже сказали, что придётся идти через лес, посчитав это обычным делом, мой прадед и его друг, взяв на запас еды, уже к полудню были на конях далеко за селом. Уже наступал вечер и они наткнулись именно на лес, через который им надо было пройти. В тот момент друг прадеда сказал: "Думаю будет долго, никто не знает, что нас там ждёт, давай лучше зарядим наши ружья и приготовим кинжалы". Прадед недолго раздумывая согласился и, полностью снабдив себя, они отправились в загадочную степь.

Посмотри же, как красиво светят огни. Они так завораживают своей игрой, что начинаешь все забывать на свете. Они радуют тебя так, что ты хочешь подойти к ним ближе, чтобы лучше смотреть на их прелестный танец. Забывается все на свете, как ты гулял, как любил, как скорбел. Все твои мечты, все твои грезы и амбиции обратились ни во что перед этой кавалькадой огоньков. Твое тело начинает потихоньку двигаться, подстраиваясь под их такт. Ты даже не помнишь, как ты тут оказался, дорогой, да мне кажется, что тебе это и не нужно знать. Ты уже не слушаешь меня, но я думаю, что ты еще можешь меня услышать. Я вот тут с тобой разговариваю, а ты только смотришь на эти огоньки, смотришь совсем по-детски, будто в первый раз. Я все понимаю, они очаровательны, но настолько, чтобы увлечь тебя до беспамятства? Но я советовал бы тебе не увлекаться ими сильно, тем более играть с ними. Красота красотой, но это штука коварна в своем понимании. Может, ты в них видишь, по чему больше тоскуешь? Например, по погибшей семье? В тот день, когда вы попали в аварию по твоей вине, ты их потерял. Неужели ты находишь утешение в этих надоедливых светлячках? Или тебе больно от того, что ты по своей неуклюжести сжёг соседский дом? Эти огоньки дают это забыть тебе?

Знаете, за всю свою жизнь, никогда не было такого, что бы я не отличала сон от яви. Но последние два сна просто выбили меня из колеи. О них то я и хочу поведать.

Первый сон.
Я сидела на своем диване (я сплю на диване) с каким-то другом. И что бы вам было понятнее поясню. Рядом с моим диваном находится стол, сам стол стоит напротив окна. Если встать и обойти стол, попадешь на балкон. (Я не мастер объяснять планировку комнаты). Ну так вот, сам сон начинался с того, что мой отец отправил меня и того друга, лица которого я, в общем-то, даже не запомнила. В магазин, дальше я словно перескакиваю, но получается так, что мы стоим в магазине у прилавков. Там я увидела каких-то девушек, но их лиц я не запомнила. Помню только то, что они были похожи, но не близняшки, а просто сестры. Мы вчетвером пошли гулять, катались на качелях, ничего особенного, потом одной из девушек резко стало плохо. Она стала биться в судорогах и из-за рта пошла кровь. Я испугалась и побежала с другом домой. Когда мы пришли, время было уже полночь. Мы сели на диван и выключили свет, болтая о том, что это было. Тут-то все и началось...

Дверь за спиной Матвея закрылась с неприятным скрежетом. Он и Хан оказались в крошечном грязном помещении. Пыль была повсюду - ее огромные слои, проплетённые паутиной, покрывали пол, тем самым приглушая шаги, свисали по стенам мохнатыми занавесями, омерзительными на вид и на ощупь. По углам валялся различный хлам, покрытый всё той же пылью, словно саваном, и среди которого отчётливо выделялись брошенные впопыхах вещи - чемоданы, детские игрушки.
Хан подошел к стальной двери и легким толчком открыл ее. Матвей, брезгливо поморщившись, последовал за ним.
Они оказались на путях, ведущих далеко вглубь тёмного туннеля, и у Матвея на мгновение возникла ассоциация с бездонной пастью некого чудовища. Фонарики были не в силах разогнать густой мрак и освещали пространство лишь на несколько метров вперёд. И стояла в этом жутком месте такая тишина... Вязкая, тягучая, наводящая отчаяние. Спертый, затхлый воздух накатывал волнами, вызывая головокружение. Матвей почувствовал, как от этой затхлости к горлу подкрадывается тошнота, и он выдохнул, а затем сделал несколько как можно более глубоких вдохов, стараясь справиться с собственным организмом, благо здесь вполне можно было дышать без противогаза.
Хан держался на удивление хорошо. Даже уверенно. Стоял прямо, будто истукан, и сталкер мог только завидовать его выдержке. Но когда старик заговорил, Матвей явственно услышал легкие нотки тревоги в его голосе:
- В этих туннелях жизни нет. Но есть кое-что пострашнее. Держись рядом со мной, не отходи ни на шаг и ничему не удивляйся. Запомни - от этого зависит твоя жизнь.
Развернувшись к Матвею спиной, загадочный человек направился по шпалам прямиком вглубь туннеля. Сталкеру ничего не оставалось, кроме как двинуться следом.

Эту историю мне рассказала мама, чувствуя свою скорую смерть. Она, как назло рассказала её в 1:34, а я человек, которому после каждого испуга сняться кошмары. Расскажу от маминого лица.

Было обычное утро. Я встала с кровати и двинулась к шкафу. Одевшись, я взяла платье, ведь сегодня у меня выступление. А именно, вальс. Вчера мне позвонила Ольга Петровна, объявляя то, что уже сегодня состоится концерт, где я должна была выполнить этот танец... Я пошла на кухню, там вовсю готовила вкуснятину мама, а папа сидел, упершись в газету. Папа, видимо, услышал шаги и убрал от своих глаз газету.

- Доброе утро, страна! - воскликнул отец, заметив меня. - Как спалось?
- Доброе, пап, кошмары опять снились... - ответила отцу я.
- Ничего страшного! Бабайка придёт и папа как ему бам! И не бойся ничего. - Засмеялся отец, выставляя кулаки и показывая на воздухе "бой".
- Папа! Я не маленькая! - возразила я.
- Ну, солнышко, извини, не подумал. - улыбнулся отец.

Он умер. Кто? Неизвестно.
Он умер. Как? Интересно?!
Он умер. Он дрожал.
Позже брат его слезами обливал...

Боялся смерти, как и Вы,
Он так же видел, как Вы, сны,
Пришел однажды "злой бабай",
Он умер. Человек, прощай!

Что вы подумаете обо мне, когда увидите меня? Моя внешность не сулит ничего весёлого и доброго вашему сознанию и представлению обо мне: черный плащ, котелок на моей голове, скрывающий мою готическую причёску в стиле Дейва из группы The Damned, классические штаны, ведущие к лакированным туфлям. А что вы подумаете о моей бледной коже? Или моих длинных ушах, как у эльфов из мифов и легенд? Вечно прячу свои руки в кожаные перчатки, а чтобы моему худому высокому телу было легче передвигаться, я с собой ношу трость. Весь этот образ дополняет бородка и усы, аккуратно выбритые на моем бледном лице. Ох... Для вас, может, я и странно одет в наше время. Но, черт возьми... Как же мне нравится этот стиль. Но не будем забывать о вашем воображении.

Ну так что?! Что вы обо мне подумаете? Хотя... Я должен был задать вопрос по-другому. Что подумали полицейские, которые вломились в мой особняк, сделанном в классическом стиле? Особая гордость моего дома - это ковёр. Чудесная работа турецких мастеров своего дела, лично привезён мною из этой теплой страны. Может, он и не очень вписывался в интерьер моего дома, но, явно, трупы трёх маленьких замученных девочек больше него не подходили в этот момент, когда дверь, ведущая в мою гостиную, в которой сидел я, открыл полицейский.

Лёня.
Лёня шел по тоскливой осенней улице города N. Ветер, всё более злой с каждым днем уже оборвал листья с хрупких берез, которые лишь весной кажутся милыми, юными девами, но осеью становятся похожи на скрюченных старух, кутающийся в дырявую серую шаль хмурого осеннего неба и плачущих о своей молодости скупым осенним дождём. Ах, как непохожа эта мелкая, холодная, беспрерывная морось на шумный и раскатистый, свежий летний ливень. На улице в такой непогожий день не было прохожих кроме высокого худощавого парня, которого и звали Лёня.
Лёне было 23 года и он с отличием заканчивал консерваторию им. Серова по классу скрипки. Он был хмурым парнем из бедной семьи, приехавшим в город N учиться и пробившийся в столь хорошее заведение исключительно благодаря таланту. Из-за такого положения дел всю верхнюю одежду Лёни составляло длинное потертое пальто, серое-как сама поздняя осень. А молодой человек всё брёл и брёл, заворачивая и петляя по улицам и переулкам N.

Дай мне свою руку
Я хочу с тобой потанцевать
В этой пустой комнате
И тебя обнять

За окном вечер
И мы с тобой одни,
Мы любим друг друга,
Хочу прижаться к волосам твоим

Тихо играет музыка
И я тебя обнимаю
Нам хорошо здесь
От любви я замираю