Страшилка

Я вернулась к бабушке домой. У моей бабы Дуси был двор, где Катя научила меня входить в тень. Это оказалось не сложнее, чем пнуть песок. В сумраке я впервые увидела Катю...Она была полной противоположностью меня: я была длинноволосой шатенкой, а у нее светлое каре,я худая, а она, ну, не то, чтобы толстая. Пухленькая. У меня карие глаза, у нее - зеленные. Ну, и так далее. Я так же научилась отличать людей от Иных. Это тоже не сложно. Сложнее определить уровень и цвет. Теперь мы с Катей можем разговаривать без переписок и слов. Мысленно.
Мы подружились. Теперь я не хочу искать напарника. Я не хочу потерять Катю...

Через месяц:
-Ленка, проснись и пой.
-заткнись и спи.
-не слишком то вежливо.
-угу.

Не знаю, что именно заставило меня посреди ночи покинуть тёплую постель, выпитая несколько часов назад чашка кофе, или же помешательство на гигиене зубов и желание лишний раз их почистить. Включая везде свет, ввиду моей боязни темноты, я молниеносно добралась до ванной.

Сквозь прикрытое окно с улицы доносился пугающий свист потоков порывистого ветра. Семья несколько минут стихия разыгралась ещё сильнее и по стеклу, смешиваясь со звуком ветра, стали тарабанить капельки начавшегося ливня.

Я в это время уже чистила зубы, стоя у раковины. Как вдруг, мой взгляд пал на то, что отражалось в зеркале напротив. Дверь в комнату была приоткрыта.

Вернувшись в корпус, меня ждало ещё одно плохое известие. В полнолуние, день нападения сумрака, дежурным в оружейном ангаре был назначен Глен, а это значило, что мой друг в опасности и нужно придумать, как его спасти.
В день дежурства Глена, я подсыпал ему поносного и сам вызвался дежурить вместо него, пока тот корчился в туалете. Да простит меня Глен, но диарея куда лучше смерти. Вооружившись фонариком, зажигалкой и спичками, я отправился на дежурство. Мой боевой комплект у самого вызывал смех, но, что поделаешь, если это единственные методы борьбы с сумраком.
Убедившись, что по близости никого нет, я заперся изнутри, дабы не подвергнуть опасности какого-то любопытного зеваку, который решит меня посетить. Как в случае с Лойдом. А потом, я и сам услышал, как меня заперли снаружи. Видать, офицеры боялись, что чудовище может выйти из ангара и продолжить поиски пищи уже в корпусе.
Время тянулось мучительно медленно. Я ждал полночь, как ребёнок рождества, только моим подарком должно было стать окончательное истребление сумрака, либо же, смерть. Второй вариант мне нравился куда меньше. И тут я вспомнил о Мелиссе. Вернее, я вспомнил её слова по поводу того, что я могу погибнуть или стать инвалидом. Да я через час могу погибнуть в старом оружейном ангаре, поглощенный неизвестным сумраком, а не на войне, как герой, защищая свою родину и честь.

Прибыв на кампус, мы с первых минут ощутили всю ответственность за наше решение. Нагрузки были колоссальными, ведь из нас пытались сделать не просто мужчин, а настоящих солдат, защитников. После боевых учений, мы просто обессиленные приползали в спальный корпус. Служба хоть и была нелёгкой, но доставляла мне удовольствие. Мы с Гленом были в одном отряде и легко нашли общий язык не только с другими солдатами, но и с офицерским составом. Наше упорство привело к тому, что мы быстро продвигались в военной карьере и спустя год уже дослужились до звания младшего капрала. Каждую неделю я получал 2 письма из дома - от Вики и Грегори и от Мелиссы. Она поступила в местный колледж на филологический факультет и в каждом письме писала мне о том, как ждёт моего возвращения со службы.
Всё бы было хорошо, пока я не стал невольным слушателем одного разговора старших офицеров.
В тот день я заступил на ночное дежурство и справно нёс караул, пока мне не приспичило по нужде. Когда я проходил мимо кабинета, то услышал обрывок разговора нашего сержант-майора с полковником.

В кровавом сумраке заката
Выходят волки на охоту
Одним безжалостным лишь взглядом
Несут смерть вставшим на пути
Даже пройдя огонь и воду
От их клыков вам не уйти

Они грехов не забывают
И голод их вам не унять
На части душу разрывают
Сжимают твое сердце в пасти
Ты можешь лишь в ночи кричать
Теперь ты полностью в их власти