Страшилка

Было хмурое ноябрьское утро. Иван вышел с подъезда. Он стал распутывать наушники, которые будто бы каждый раз завязывали причудливыми узлами человечки, обитающие в его кармане. Увлеченный манипуляцией со шнуром Иван не заметил лужу, в которую угодил одной ногой, сходя с бордюра. Выругавшись про себя, а может быть и вслух, но негромко, парень снова встал на бордюр. Промокший носок доставлял небольшой дискомфорт. Иван поднял голову вверх, как часто бывает, если ты раздражён.
На крыше дома сидел человек, свесив ноги вниз. Одет он было во всё черное.
- Что вы там делаете? - Крикнул Иван.
Ответа не последовало.
- Эй! Вы меня слышите?
И снова тишина. Мужчина не обращал никакого внимания на крики парня.
Мимо прошла девушка в красном плаще, бросив недоумевающий взгляд на Ивана.
Парень, раздраженный происходящими событиями, перевел взгляд с мужчины на часы. Он уже и так опаздывал на работу, а если ещё потеряет время, то опоздает по полной. Начальник, который и так его недолюбливает, не упустит возможности выразить эту нелюбовь в форме вербальной взбучки, которая непременно отразится на заработке.
Иван постоял ещё пол минуту, а потом, прокляв этот день, повернул к подъезду.

- Нам надо расстаться. Мы не можем быть вместе.
- Но почему? Объясни? - рыдала Ирен.
- Мне 28 лет, мне нужны дети, я хочу детей! Я хочу подгузники-пеленки, обоссанные штаны, маленькую одежонку, игрушки... Ты не можешь дать мне этого, - сухо сказал Андриан.
- Но есть и другие способы! У многих такая проблема!
- Ты имеешь в виду детдом? Мне не нужны дети алкашей и наркоманов! Ты имеешь в виду ЭКО? Но уже четыре эмбриона не прижились в тебе! Ты имеешь в виду суррогатное материнство? Но я хочу детей только от своей женщины!

Андриан взял, уже приготовленный у порога чемодан и ушел, громко хлопнув дверью. За что? За что это Ирен? Ну что, что она сделала не так? Ведь она не виновата, что не может забеременеть! Девушка зашла в спальню и повалилась на кровать. По телу иногда пробегали судороги, от безудержных слез. Вечное одиночество. Вот чего она боится. Боится, что когда придет пора умирать, ее никто даже за руку держать не будет... Она и Андриана-то не любила, ну не нужны были ей мужчины. Она хотела детей. Только детей. Все самые лучшие моменты грез были связаны с детьми. И подлое подсознание высовывало все это прямо сейчас. Эти мечты, в один момент все рухнуло. Нет детей - нет смысла жизни. Незачем жить - значит одинок. А одиночества она боится больше всего.

Ирен стоит на крыше и смотрит на закат. Солнце медленно, но верно уходит от нее. Вместе с этим солнцем уходят мечты о будущем. Уходит жизнь. Прохладный ветер играет с ее волосами, напоминая о приближении зимы. Но ни нового восхода, ни, тем более, зимы, Ирен не увидит. Зачем ей все это, если больше нет смысла? На детской площадке играют дети. Чужие дети. Не ее дети. На детской площадке играет счастье. Счастье, которого у нее никогда не будет...

От Автора. В этот серию этого рассказа войдут персонажи Ник из "Друзья по несчастью", Маньячка из "Дневника в подвале" (оба рассказа сделаны автором), другие персонажи, куда более известные, нежели эти и новые персонажи.

Дьявол! Опять упустил!!! Срочно надо догнать!
- Отвали от меня! - заорал Джереми. Какой глупый. Он был зарегистрирован на всех англо- и русскоязычных сайтахв самоубийц. Кричал что убьётся и так далее. Он был значимой шишкой в одной крупой компании, ехал на конференции в большинстве своём в Россию. На очередной своей конференции он четыре дня подряд на сайтах высылал весь мусор, все свои домыслы на эту тему в Сеть. И вот, теперь он встретился со смертью. С милосердной кончиной. И дрожит от страха.
- Не-е-ет! Не надо! - заорал он.

Прошлый американец так себя не вел. Он, встретившись со мной, понял, что все его проблемы поправимы. И, ударив меня ножом, сбежал. Но он был странным. По пути сбросил с себя сумку какую-то. Я заглянул - и, говоря честно... Охренел. Там лежали толстые "котлеты" баксов. И записка: "Thank you". Я немного проследил за ним. Его жизнь наладилась. Завел собаку. Женился. Жена вроде беременна. Это произошло полгода назад.
Но этот спасшийся мужик был силен. Положил жизнь на лопатки и ударил ножом посланника смерти. Меня, то есть. Он многому меня научил.
Меня зовут Фобос. И я убиваю ненужных (избавляя мир от мусора) и самоубийц (избавляя их от мук). Иногда это - одно и то же. Иногда бедолага меняется без моего вмешательства. Тогда я исчезаю.
Я Фобос. Я Страх.
И Милосердие.

POV Гоша.

Утро. Лучи солнца пробирались в комнату, оповещая меня о начале нового дня. Я невольно поморщился и повернулся на другой бок, стараясь избежать этих солнечных посланников. Несколько минут сопротивления и вот он, итог - сна уже не было ни в одном глазу. Проклиная про себя слишком яркое солнце, я поплелся в ванную.

По окончанию водных процедур мой взгляд был обращён на окно. "Отличный день, чтобы умереть!" - вспомнил я фразу из фильма "Коматозники". И ведь вспомнилось-то не просто так. План своего самоубийства я вынашиваю уже несколько лет. Однажды утром я проснулся и понял, что мне не для кого жить. Родители пять лет назад погибли в автокатастрофе, а друзей у меня попросту нет. Жить ужасно надоело, если это, конечно, можно назвать жизнью.

Я подошел к шкафу и вытянул первые попавшиеся джинсы, да футболку, а затем, сделав страдальческое выражение лица, поплелся на чердак. Оттуда я планировал попасть на крышу. Спустя несколько мгновений я уже стоял на крыше и хотел сделать решающий шаг, как чья-то ладонь коснулась моего плеча.

Рассказ одного из работников организации. Он работает электромонтёром. Выезжает по вызову, в случае если вдруг на линии электропередачи произойдет замыкание и у кого-то выключится свет, его услуги становятся жизненно важными для населения. Так как все происходило в районных электросетях, то приходилось ездить по самым разным посёлкам и деревням.

В тот день позвонила бабушка из деревни, которая находилась в двадцати минутах езды от нас и сообщила, что у неё постоянно "мигал свет", а в этот день и вовсе выключился. Я быстро собрался, взял когти (с их помощью забираются на опоры), пояс и инструменты. Вскоре мы уже были на месте. Бабуля, с виду лет восьмидесяти, выглядела очень уставшей и явно была чем-то сильно обеспокоена.

- Замкнуло видимо, сейчас мигом исправим, - попытался я скрасить обстановку.
- Да замучилась совсем, не даёт покою мне, грешник проклятый! Всё мутит воду, дом покидать не хочет! А мне-то? Осталось немного, никак не дождётся, дурачок.
"Тааак, старость всё-таки не радость", - думаю, а сам интересуюсь с улыбкой:
- Кто покою-то не даёт?
Бабушка как-то зло посмотрела на меня, видимо чувствуя мои усмешки и начала причитать.
- Сын мой, Ванька, покойный ныне уже как три месяца. Допился! Жёнушку свою бросил с детьми и на мою шею приехал. Я его всё образумить хотела. На работу вон даже устроился, так же и ходил как ты с этими "лапами железными".

Не жива, не мертва и где-то не здесь
Между небом и морем где-то.
Не румянец ланит, а какая-то взвесь
Какого-то серого цвета.

Уголки ее губ опущены вниз
Вроде думает грустно о чем-то.
Развевает кудри ее нежный бриз,
Напевая о чем-то экспромтом.

На ресничках - слеза, а может, и нет
Может, моря соленого брызги.
Вкруг чела ее льется матовый свет
Затуманенный по-английски.

Как-то с девчонками обычно говоришь о рассветах, а с этой...
- И видимо непутевая самоубийца, - ухмыльнулся я. Потер рукой ствол дерева и присел рядом.
- Ну да... возможно прав, но это сути не меняет.
- Значит не меняет...
- Думаю тебе пора домой. Уже ведь темнеет. Не хотелось бы, чтобы ты не дожил до вечера, - повернулась она и как-то пугающе улыбнулась.

Я молча встал и, засунув руки в карман, пошел вперед. Было тихо. У нас иначе и не бывает. Здесь нет движения и нет жизни. Я дошел до дома и лег спать. Опять не ел, надеюсь мама беспокоилась бы за меня. Хотя боюсь я бы ее чаще огорчал. А там далеко в земле ей будет спокойнее, чем со мной.

Тот же самый сон. Он стал для меня наркотиком, второй короткой жизнью. Опять та же девушка стоит ко мне спиной. Я иду в тумане, а она в темно-синем платье. С ее рук вьются ветки. Из волос вырастают лилии. Но не вижу лица. Иду ближе, а она отбегает, смеется. Я пытаюсь ее поймать, но не удастся... я же знаю. И вот я опять просыпаюсь на холодном полу.

Сижу за партой, смотрю в окно. Внезапно поймал себя на мысли, что ищу глазами Асю, но эта мысль не напугала.
- Привет, - послышалось рядом с ухом.
Я повернулся там стояла Ася. Держала в руках папку и улыбалась.
- Ммм... Да ты пугливый, - проговорила она, подходя к своей парте.
- Да ладно...
- Как вчера до дома дошел? Никто тебя не обижал? - Уже села и повернулась в мою сторону девушка.
- А что тебе за забота?.. Я что тебя волную.
- Ты даже не представляешь на сколько... - рассмеялась она и отвернулась к себе.
Я смотрел ей в спину. Медленно разглядывал каждую прядь ее длинных снежных волос.

Старый дом, старые мечты, старые провалы и боли. Опять тот же сон. Это глупо любить девушку из сна, которую ты даже не видел в реальной жизни. Но думаю, что в нашем городе это даже нормально. Эствелд. Кто сюда попадает, не имеет будущего. Люди здесь остановились. До нас даже фильмы доходят через 7 месяцев после их премьеры. Каждое утро я убегаю на край нашего города и встречаю рассвет. Мне приходят мысли о той девушке, что я вижу во сне. Но я не могу разглядеть детали, лишь силуэт. Здесь таких странных девушек не бывает...

Но после даже самого долгого сна приходится проснуться. Школа... Для многих это ад, но мне это чувство ненависти не знакомо. Ведь хотя бы здесь я не чувствую себя настолько одиноким. У меня нет друзей. Один был, но он погиб в автокатастрофе. Перед той поездкой он вел себя странно. Был сам на себя не похож. Я до сих пор виню себя, что не остановил его... Больно об этом вспоминать, но я все равно как последний мазохист думаю только об этом.

В класс зашла директриса, она что-то говорила, но я смотрел в окно. Не хотел слушать ее. Вдруг она рукой подозвала кого-то. В класс зашла девушка. Она тут же приковала внимание всего класса. Я не являлся исключением.
- Эта девушка будет учиться в вашем классе, - как-то тяжело проговорила директриса и быстро покинула класс.
Девушка прошла на единственное свободное место за мной. Начала оглядываться, пытаясь понять что за урок сейчас. Я повернулся к ней и сказал: "Алгебра, сейчас алгебра". Она промолчала, лишь изучающе посмотрела на меня.
Я отвернулся обратно. Это была белокурая девушка со светло-голубыми глазами. Молочной кожей и красивым лицом. Ее глаза были огромные и это добавляло странности к ее образу призрака.

Моя знакомая купила землю в дачном кооперативе. Долго мучались со строительством дома, яму под фундамент, да и потом подвал дома, постоянно заполняла вода. Они кое-как справлялись с этой напастью.

Однажды идёт моя знакомая к дачному поселку, а ей навстречу какая-то старушенция из местных.
Остановила она её, за руку взяла и тихо так говорит:
- Зря вы там строитесь! Всё может плохо закончиться!
Знакомая руку отдернула и ответила старушке
- Не ваше это дело, - и пошла дальше...
А старушенция вслед ей кричит:
- Иконы хоть в дом купите да в каждой комнате повесьте.
Знакомая моя особого значения этому не придала, так как знала, что местные давно были против строительства их дачного поселка.

Через пару недель знакомая осталась ночевать на даче одна. Ночью она проснулась от непонятного неприятного чувства. Из коридора просачивался какой-то очень знакомый запах, сначала она даже не поняла, чем пахнет. Выглянула в коридор и обомлела: в конце его она увидела человеческую фигуру со свечкой в руках. Да, пахло воском.

8 лет назад случилось то, что для каждого самое страшное в жизни - потеря близкого человека. У меня умер отец. Сказать что я горевал - значит ничего не сказать. Он любил меня больше других детей (то бишь больше моих братьев и сестёр). Помню как я не верил, когда зашёл брат и сообщил о смерти отца, и как плакал навзрыд, когда его гроб стоял в квартире на 3 день. Когда мы поехали на кладбище... Да, вот тогда моё горе заменил интерес к странным и пугающим событиям вокруг.

Отца в могилу погружали на тросах. Я не мог на это смотреть и под шумок и плач родственников я скрылся среди могильных памятников. Убитый горем, я шёл сам не знаю куда. В один момент я почувствовал, что ноги меня сами куда-то несут. Вскоре я очутился у ветхого, поросшего мхом памятника. Саму могилу украшали не цветы, а жёлтая сухая трава - дело было осенью. На памятнике значилось имя: "Флорцев Михаил Юрьевич".

Фотографии не было, но по белому овальному силуэту на памятнике она там явно была. Но важно не это. Вдруг я нутром ощутил рядом присутствие кого-то... Почувствовал как меня нечто зловещее пронзает взглядом. Мне стало очень холодно и страшно. Знаете это чувство, когда от страха не можешь шевельнуть ни рукой, ни ногой? Внезапно моё запястье обхватила ледяная ладонь. Я её не видел, но уж точно чувствовал. Охваченный ужасом, я ринулся прочь, крича и петляя среди памятников как заяц. Я не знал, где сейчас проходят похороны отца и бежал куда глаза глядят. Увидев край, а за ней оградку кладбища, я кинулся туда, запинаясь и спотыкаясь.