Страшилка

В психбольницу завезли новую жертву проклятья. Ей всего 16 лет, её зовут Белла, и она ни в чём не виновата. Она просто попалась под горячую руку. У неё есть 4 друга - Таня, Тимур, Никита, и Егор. Они уже едут за подругой. В глазах Беллы горят страх и ярость. Люди приковали её руки и ноги к кровати тяжёлыми железными цепями. Они держат её взаперти, за железной дверью. Раньше там находилась восьмая жертва проклятья. Это проклятье делает из жертвы сумасшедшего и убивает его изнутри.
Дверь в психбольницу открылась. В неё зашли Таня, Тима, Никита, и Егор. Они подошли к железной двери. Никита и Егор отправились в кабинет директора, а Таня и Тимур остались возле двери. Тимур Прильнул к дверному окошку, провёл пальцами по железу и его сердце стало биться чаще. Когда-то весёлая и наполненная жизнью девушка визжала прикованная к кровати в психбольнице... Она умирала...
Никита и Егор буквально выпали из кабинета директора. Со слезами на щеках они подошли к друзьям, и сказали:
- Она не будет жить...
- Почему? - Тимур схватил Егора за плечи, - Почему она не будет жить?!
- Проклятье уже невозможно обратить...

Всем давно известно, что современная молодежь иногда любит пощекотать себе нервишки, и иногда это служит опасностью для их жизни. Вы можете относиться скептически, ведь угрозу несет иногда и нечто отдаленное от мистики. Хотя, переосмыслив все заново, мы можем увидеть зацепку, загвоздку или, не побоюсь этого слова, "улику", которая, упав с неба, все равно напомнит нам о необъяснимом.

А сейчас я расскажу свою историю, произошедшую когда мне было 14 лет. Отдаленно она напоминает мистику, а может просто совпадение, а может и нет... Буду я рассказывать от третьего лица, ибо до мурашек боюсь всего происходящего. Уж очень мне не хочется вписывать в это дело себя.

Как-то раз типичное стадо подростков, гуляя по улице и тыкая в уродливых или наоборот, непередаваемо красивых соседей по городу пальцем, наткнулось на жуткое заброшенное здание, и, разумеется у них у всех проснулся интерес к этому месту. Его было видно неотчетливо, лишь только крышу и несколько этажей и коридоров с различными дверями и ходами. А разбитые окна и лежащие на полу осколки, испачканные носилки и следы в форме человеческой ступни давали ребятам еще больше адреналина. Договорившись встретиться в восемь у Евгении дома, ребята разошлись.

Бетти сидела у окна и разглядывала двор психиатрической больницы. Почему она сюда попала, что происходило в те последние три дня, девочка не знала и не помнила... память приходила медленно и отрывисто, а Бетти не хотела ждать. Что-то тянуло ее убежать из психушки, но она еле-еле сдерживала свои эмоции. Никто к ней не приходил, даже еду подавали через небольшое отверстие в двери. В комнате никого не было, за исключением ее самой, но почему-то стояло две кровати.

Бетти бежала в школу, боясь опоздать. Часы, кажется, показывали 7:56, когда ее остановил какой-то подозрительный тип и попросил купить диск со "смешным" видеороликом. Девочка схватила то, что протягивал наглец, кинула положенную сумму и помчалась дальше. Она просто знала, что такие продавцы не отвяжутся, пока ты не купишь у них товар. В кабинет она влетела вовремя и поэтому об уроках можно было и не думать - спрашивают только опоздавших.

Придя домой, Бетти завалилась на диван кинула рядом сумку и включила телевизор. Вдруг об пол что-то глухо шлепнулось. Девочка обернулась. Да, это был тот самый диск, купленный у парня. Она, недолго думая, вставила диск в компьютер.

Я будто во сне. Мой разум словно затуманен, а тело воет от жуткой боли. "Проснись же!" - говорю я, но я же не сплю... Скорее бы это кончилось! Я уже молю бога о смерти, но он не слышит меня... За что?! Мои глаза закрыты, я не хочу их открывать. Я знаю, что я увижу...
Большая, грязная комната. Пахнет кровью и тухлятиной, этот запах я вдыхаю каждый день, каждый час, каждую долю секунды. А знаете, этот запах уже не кажется таким противным. Особенно, когда дышишь им долгое время. В углу пробежала крыса - это Пи. Я назвала её так, потому что она громко пищит. Иногда я зову её Пи Пи - забавно, да?
На стенах нет обоев, это просто гнилые доски. В полу находится огромна щель, при желании туда можно засунуть руку. На стене весят часы с кукушкой. Единственная вещь, которая не дала потерять мне счет времени (ну и телефон). Комната довольно просторная, слева от часов находится дверь, но у меня нет сил встать и подойти к ней. Да что там! У меня нет сил отрыть глаза. Тем более дверь заперта.
Я лежу на прогнившем полу, облокотившись на что-то тяжелое. Я не знаю что это, я в таком состоянии, что могу спутать дверь со шкафом. Кстати, шкаф тоже есть. На стене, сзади меня весит картина. Картина где-то 19-го века. На ней изображена девушка, которая смотрит на меня своими отсутствующими, мёртвыми глазами. Каждый день она смотрит словно вглубь меня...
Эта девушка очень красива, но... Вы слышали, когда не будь о картинах, которые впитывают злую энергию? Ну так вот, каждый день она высасывает из меня энергию, смотря на меня своими красными глазами. С каждым днем они всё ярче и ярче, а ведь когда-то они были серыми...

- Ох... Ну и работенка - Проговорил мужчина, шедший по улице.
Придя домой, он разделся незаметно для семьи.
Но жена, когда муж пошел в ванную, чтоб помыть руки, все же заметила его.
- Приветик, мой любимый Никола!!! - Сказала приветливо жена.
- Привет, Лизонька - устало проговорил Николай.
И вся семья вскоре уселась за стол. Отец как главный сидел на почетном месте. Ели молча, ведь знали как Коля устает. Быстро поев, дети побежали играть. Мать встала, доев, и стала мыть посуду за детьми и за собой.
Он остался один на кухне. Есть он не хотел, его клонило в сон. Он бросил все оставшееся в тарелке и тихо пошел в комнату, потому что дети уже спали. Зайдя в спальню и переодевшись, он лег спать. Заснул быстро, но ненадолго...
Проснулся весь в поту. Подумав что это кошмар виноват, Коля встал и пошел на кухню попить воды. Нет, с ним ничего не случилось, никаких монстров там не было. Он просто попил и пошел дальше спать. Но странно то, что кошмар ему не приснился.
Вот он лег. Начал засыпать. Вот кто-то шепнул на ухо ему:
- Спокойной ночи 12.5. - У мужчины сразу пропал сон.
Он сел на кровати. Супругу будить не хотелось. Та начнет ругаться, мол, спи, послышалось. Николай стал думать кто же это мог сказать? И что это за цифры: 12.5? У Коли было море вопросов, поэтому поводу. И заснул он из-за них только в пять часов утра. На работу к восьми.

- Ну давай, мы ждем тебя здесь десять-пятнадцать минут. Не задерживайся, ладно? А то я тебя знаю, - кинула мне напоследок Катя, когда я выходила из машины. Она сидела на переднем сиденье, окно было приоткрыто, светлые волосы растрепались на ветру, на глазах солнцезащитные очки.
- Передай им привет от меня, - вечная улыбка Миши на минуту сползла с его лица. Он посмотрел на меня ясными голубыми глазами, как бы сочувствуя, а потом вновь отвернулся к рулю на водительском сиденье.
- Да и от меня тогда тоже, - хмыкнул Дима с заднего сиденья.
- Ладно, - кивнула я. Было как-то не по себе от того, что теперь я навещаю своих родителей не где-то еще, а именно на кладбище...

Уже полгода, как произошла эта авария. Авария, забравшая жизнь моих родителей. Это случилось ночью. Пьяный на бешеной скорости ехал по встречной полосе, мои родители даже сделать ничего не успели! Он ответил за это жизнью, как и мои родители. Я до сих пор ненавижу того молодого человека, двадцати восьми летнего Сергея, я помню это как сейчас...

Я зашла через высокую черную ограду на кладбище, спиной я чувствовала, что друзья все еще следили внимательными взглядами за мной. Дойти по тропке до двух надгробий было просто. Я ориентируюсь, с недавнего времени, на этом кладбище прекрасно. Я знаю каждое надгробие и, не глядя, могу сказать кому оно принадлежит. Я быстро добралась до двух заветных холодных могильных камней и села на колени. На одном значилось Юрьева Светлана Васильевна, на другом Юрьев Александр Степанович. Дата рождения и дата смерти. Захлебываясь слезами, я начала рассказывать, что произошло за те две недели, когда я сюда не приходила, а напоследок передала привет от моих друзей.

Я лежала в психушке. У меня было какое-то расстройство, но так говорил врач. Я не считала себя душевно больной и до последнего не соглашалась ложиться на лечение. Ну ладно, поближе к делу. В итоге, после долгих уговоров меня положили лечиться. Каждый день мне давали какие-то таблетки, после которых я ходила как под наркотой. Я говорила медсёстрам, что мне плохо после этих лекарств, но им было наплевать. Тогда я решила, что возьму ситуацию в свои руки. Лекарства давали два раза в день: утром и вечером. После каждого приёма сёстры просили нас открывать рот, тем самым проверяли, выпили ли мы лекарство. В больнице я лежала больше года, так что успела приловчиться и умело прятала таблетки во рту, после чего сплёвывала и смывала в туалете. Уже после недели таких махинаций я начала понимать, что с этой больницей что-то не то.
Во-первых, всех больных пичкали одинаковыми лекарствами. Я спрашивала у медсестёр, но они пожимали плечами и отвечали одно и то же.
Во-вторых, весь персонал был неестественным. Врачи всегда улыбались нам - больным, медсёстры ласково с нами обходились, даже охранник всегда был приветливым и улыбчивым. Я поняла, что они были такими всегда! На протяжении шести месяцев, что я там пролежала на тот момент, но не замечала из-за этих препаратов. Ну не может же быть, что все были всегда такими милыми и приятными, они же тоже люди и должны срываться, ну или хотя бы перестать когда-нибудь так жизнерадостно себя вести.
В-третьих, было такое чувство, что ими руководят, как марионетками.

Был обычный летний вечер. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая пейзаж в сиренево-красные цвета. Маленькие улочки городка постепенно заполнялись прохожими, лениво выползавших из своих душных квартир. Все лавочки у подъездов давно были заняты местными бабушками, которые возбужденно судачили о чем-то. Детишки резво носились по двору, играя то ли в догонялки, то ли в казаков разбойников.
Надев ветровку, я не спеша вышла из подъезда и направилась в сторону площади, где меня ждал Паша. Паша был моим единственным близким другом здесь. Знакомы мы были практически с песочницы. Дело в том, что каждое лето мои родители отправляли меня в гости к бабушке с дедушкой. Наши бабушки являлись хорошими приятельницами, они и сдружили нас.
Поселок наш был совсем небольшой. Десяток пятиэтажных домов, выстроенных вряд, пару кафешек и центральная площадь. Излюбленное место местной молодежи. Со всех сторон городок был окружен густым лесом, славившийся своей недоброй репутацией. Часто в этом мрачном лесу терялись люди. Тем, кому удалось выбраться, рассказывали, что их техника переставала работать и они просто-напросто сбивались с пути. Также, по словам местных ребят, в самой чаще леса находится заброшенная психиатрическая больница. Лечились там люди с самой последней стадией шизофрении и агрессией. Построена клиника была в 1977 году, впервые открыла двери больным в 1979 году. Ходили легенды, что над больными регулярно проводили опыты, от которых они погибали. Трупы людей сбрасывали в яму, находившуюся под клиникой, глубоко в подвале. Вскоре министерством здравоохранения было решено закрыть больницу. Поговаривали, что после закрытия там начали происходить странные вещи. В темных коридорах появлялись непонятные силуэты. Слышались различные потусторонние звуки, а иногда даже голоса. В эту ересь мы, конечно же, не верили и хотели убедиться в нашей правоте.

Я давно работаю в психиатрической больнице, видел много разных больных людей. Каждый страдает своей болезнью, у каждого свои прихоти.

Совсем недавно, было новое поступление пациентов, причем, один из них показался мне весьма уникальным. Он выглядел юно, со стороны казался вполне вменяемым человеком. Вместе с ним сотрудники привезли стопку бумаг, среди, которых наблюдалось заключение нашей больницы, а так же листы неизвестного характера. Эти вещи заинтересовали меня...

Во вторник мне выпала возможность побеседовать с уникальным пациентом. В ходе нашей вполне разумной беседы, я осознал, что пациент обладает хорошими качествами психолога и что ему удалось подвести все к тому, что вопросы задавал он, а не я.

Чтобы выйти из проигрышного положения, я попросил взглянуть на бумаги. Он улыбнулся и одобрительно кивнул. В них я обнаружил свое имя и фамилию, а так же разнообразные диагнозы:

"Аркадий Ротенберг Борисович:
Год рождения: 1978

Диагнозы:
У пациента имеется синдром чужой руки, совместимо с некоторой (незначительной) нервозностью. Также наблюдается наличие нарушений сенсорного восприятия. Распад процессов мышления и эмоциональных реакций. Успешно проходит курс лечения в клинике 10".

Есть у нас на окраине города одна заброшенная психбольница. Раньше там кипела жизнь: пациенты ходили на процедуры, медсестры гонялись за занятыми и вечно торопящимися гуда-то врачами, а они, в свою очередь, проектировали новые лекарства и методы лечения. Один раз по новостям передавали, как выписали сразу десяток шизофреников, чуть ли не достигших последней стадии. Я еще думал - как? Как такое возможно? Но несколько дней позднее передали еще одно объявление: эти "вылечившиеся" все как один либо пропали без вести, либо попали под машины. Лишь единый человек вернулся назад-душевно больной немой мужчина лет тридцати, который, попав обратно в свою палату, очумело смотрел на стену, где своей же кровью написал: "Это был он"...

- Да? - я спросонья взял трубку телефона, которая ютилась где-то на тумбочке рядом с кроватью. - Нет, ты спятил? Не пойду я ни в какой поход, отстань...
Неугомонному другу Мише как всегда нужны были приключения на пятую точку. Первый случай заключался в том, что он позвал нас вычерпать из старой речки рядом с каким-то парком весь мусор, что кончилось чуть ли ни его кончиной в этом болоте, хвала я его вытащил. Второй - он решил спрыгнуть с вертолета, на что я попытался не согласиться, после чего друзьям была показана последняя фотография, как я и он летим в воздухе. Ему-то весело, мне нет. А теперь вот, давай посетим заброшку!

- Ты просто любишь спать, - последовали смешки.
- И? Скажи еще, что ты с шести утра на ногах...
- С половины шестого. Потому что сейчас шесть!
- [...]