Страшилка

Холодный октябрьский вечер окутал наш провинциальный городишко, словно старый заштопанный саван, который достали из бабушкиного сундука. Ветер, проказник этакий, гонял по тротуару пожелтевшие листья, будто устраивал им танцевальный флешмоб под унылый вой сирены скорой помощи где-то вдалеке. Я стоял у входа в нашу родную, как старые тапки, «Пятерочку», затягиваясь последней сигаретой из пачки «Беломора» (ну, ладно, вру, конечно, курил я «Parliament», но для атмосферы можно и «Беломор» представить), и лениво листал ленту новостей в смартфоне.

Жена, Лена, и наша пятилетняя разбойница, София, отправились в магазин за какой-то жизненно важной ерундой. Типа, без красного перца в горошек жизнь не жизнь или без специальной соли для ванны с запахом альпийских лугов – купание не купание. «Вечно им что-то нужно в последний момент», – проворчал я себе под нос, хотя в глубине души умилялся их женской логике и этим самым «нужностям». В тот самый момент, когда я уже собирался выкинуть окурок, я поднял глаза.

И тут, как говорится, мир словно надел мои очки после того, как я на них наступил. Всё расплылось, искривилось и перестало быть собой.

Был парень по имени Дмитрий, который всегда был увлечен наукой и технологиями. Однажды он услышал о теории путешествия во времени и решил попробовать создать устройство, которое бы позволило ему отправиться в прошлое. Он прочитал все доступные ему книги и статьи, изучил научные работы ученых, занимающихся исследованием времени и пространства, и, наконец, смог создать устройство для путешествия во времени.

Однажды вечером, когда Дмитрий был один дома, он решил испытать свое устройство. Взяв огурец, поставил его в центр машины времени и запустил ее. Он ощутил, как тело начинает перемещаться во времени и пространстве.

Когда машина времени остановилась, Дмитрий оказался в другом времени и месте. Он находился в густом лесу, но быстро понял, что оказался в прошлом - лес был не таким, как он помнил его в настоящее время.

Юная Эйприл беззаботно гуляла возле школьной площадки. Был солнечный весенний вечер. Из плеера Эйприл доносилась любимая музыка. Дул лёгкий ветерок, навевающий приятные мысли о чудесных переменах в будущем, которые так часто лелеют нежные души и сердца. Эйприл переполняли мечты о новой, неизведанной жизни. И в то же время, она так остро ощущала свой настоящий момент. Вроде бы ничего удивительного пока не происходило, но ей казалось, что даже весенний воздух вокруг неё наполнен чем-то необычным и стоит его только вдохнуть, как в душе откроются сразу неизвестные горизонты и, словно сама весна бросит к ногам девушки праздничные ковры, усыпанные лепестками цветов, а ковры эти, словно вертолёты, поднимутся высоко над землёй и покажут ей самые яркие и запоминающиеся уголки всей окружающей земли, которые недоступны обычному взору. Немудрено, что она так сильно была предрасположена к весеннему обострению, ведь Эйприл совсем недавно исполнилось всего лишь семнадцать лет. А кто в юности не любил страстно предаваться мечтам о будущем, тем самым переполняя себя предвкушением счастья в настоящем?
Неожиданно, Эйприл остановилась... В нескольких десятках метров стоял незнакомец. Судя по всему, это был молодой человек, но точно определить его возраст было очень затруднительно. Кроме этого, лицо незнакомца было весьма странным. Оно было полностью белым. И только после того как Эйприл внимательно пригляделась, она поняла, что это стоит человек в белой маске.

Когда-то все люди были Богами,
Придумали мир, как игру,
Наполнив его своими мечтами,
Прогнать попытались хандру.

Но в мир ворвались из хаоса тени,
Неся лишь сомненья и страх,
Обманом поставив Богов на колени,
Мечты обратили все в прах.

Сомненья и страхи - тяжелые путы -
Сковали злосчастных Богов.
Настала эпоха чудовищной смуты,
Настала эпоха великих грехов.

Мы друг друга не слышим
Слёзы каплями дождя по крышам
Загорались, как вспышки
Буквально принимали всё слишком

Натянуты
До предела все нервы
Неоправданы
Снова за гранью остаюсь истеричною стервой

Между нами вновь одни противоречия
Мы совершаем поступками что-то очень глупое
Но ложь между нами лишь безупречная
Нашими чувствами разрушается нечто хрупкое

Находившись целыми днями дома, я сходил с ума. Не было дел, занятости, друзей. Стояла пасмурная погода, но при этом на улице было сильная духота, мне было это по душе. Куря сигарету, я решил, что нужно пройтись до магазина или хотя бы немного прогуляться. Вокруг было очень мало людей, потому что все ожидали дождя, и я был рад, что никто не мешал наслаждаться прогулкой, но она заняла немного времени из-за встречи моего одногруппника Сережу. Он позвал меня «культурно отдохнуть» с его друзьями. Я конечно же согласился. Мы зашли в магазин купить алкоголя и там уже стояли его друзья. Я был рад тому, что там была девушка из моего университета, в которую я влюблен, и мой старый друг, который сразу же побежал ко мне, чтобы поздороваться, ибо мы не виделись с ним около 2 лет. «Тиииима!» - закричал Андрей, - «Я тебя не видел 100 лет, я так рад! Ты что, с нами идешь?». «Да, с вами». - ответил я. Милана (та самая девушка) поздоровалась со мной и тоже была рада, что я иду с ними. «Это моя девушка» - Сказал Андрей. И тут я сразу потерял все жизнерадостные эмоции, я был подавлен, но с одной стороны был рад за своего приятеля. «Мы сейчас с Тимофеем купим по фасту алкашку и пойдем». - сказал Сережа. Мы отправились в отдел «алкоголя» и купили целую коробку пива. «Наконец-то отдохнем от этой учебы и отпразднуем окончание сессии». – сказал Сережа. С этими словами мы рассмеялись и начали вспоминать все те отмученные и смешные дни в универе: как голодали в общаге или как Сережа переспал с отличницей, и это увидела вся группа.

Глава 2

11 июля 2027 г. Один час пополудни. Исследовательская лаборатория времени (нулевая точка пространственно-временного узла).

- Гена, ну сколько раз повторять, в древнеславянском слово правильно называть «язвён», а не «язвлён». Да и другие речевые обороты неправильные. Ирина, тебя это тоже касается. Этот эксперимент больше смахивает на экскремент. И знаете почему? Потому, что мы не готовы для его осуществления, - наставлял руководитель лаборатории, профессор Бельский, - по мне, Гена, ты тупо суёшь голову в львиную пасть.
Бельский перестал ходить, засунул руки в карманы и уселся на край стола, столкнув бумаги в кучу. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства.

Знакомый недавно рассказал интересный случай.
Иван - молодой пенсионер по выслуге. От бабушки жены им достался дом в умирающей деревне. Теперь каждое лето там пропадает. Место глуховатое, людей практически нет. А ему того и надо. С ружьём походить, рыбку половить, грибы-ягоды пособирать да комаров покормить.

Года два назад по соседству с ним прикупил в деревеньке старую избу молодой мужчина, лет тридцати пяти. Поначалу показался странноватым. С виду типичный городской житель, а перебрался на житьё в глухомань. К крестьянскому хозяйству не приспособленный. Первые дни не по разу к Ивану то за лопатой, то за плоскогубцами наведывался. За калитку, правда, не проходил. Стеснялся, похоже. С виду ботан-ботаном.

Но через неделю-другую поосвоился, обзавёлся собственным инвентарём. И хозяйство прикупленное полуразрушенное старательно взялся подымать. Домишко ему хоть и крепкий ещё достался, но во дворе и саду-огороде полное запустение. С утра до вечера возился парень на своём участке. Один, без помощников. И женщины у него почему-то тоже не было.
В чём причина переезда из города молодого соседа Иван не знал. Близко они не общались. Только «привет - до свидания». А в чужую жизнь с расспросами лезть не привык. Живёт человек, не мешает никому и ладно.

Из транса меня вывел громкий звук, похожий на гудок паровоза. Я открыл глаза и понял, что шлем уже не висит у меня на голове, ремни убраны дверь из пирамиды открыта, в соседнем кресле сидит Катя и я могу свободно двигаться. Возле кресла стоял чемодан, точнее то, что от него сталось, казалось чемодан жарился в преисподней, прежде чем попасть в пирамиду: железный чемодан раскалился добела, я подцепил ножом его замки и оттуда хлынуло расплавленное железо, остатки пистолета, патронов, монет горели, видно, от высокой температуры они поджарились в чемодане как в печке. Катя, ещё не успевшая отойти от шока, с круглыми глазами смотрела на то как я разделывал ножом остатки чемодана. Что же произошло в этой пирамиде, пока мы были в трансе? Почему то, что уничтожило чемодан, не зацепило нас? Что это вообще за место и для чего оно нужно? Мы решили, что нам здесь уже нечего делать, да и поздно уже было, поэтому направились к выходу. Но потайная дверь почему-то оказалась закрыта, мы дёрнули за выемку и дверь с лёгкостью отъехала в сторону, не издав не единого звука, будто её только что поставили. Но мы не обратили на это внимания и прошли дальше. Но то, что было в кабинете заставило нас удивиться.

Глаза на лоб прохожих лезут
При виде Карла, чудака.
Он вызывает изумление
Своим нарядом как всегда.

По мостовой в цилиндре чёрном
Шагает, голову повесив.
Во фраке красном, старомодном
Идёт, свистит, лицом невесел.

Хотел привлечь к себе внимание,
Но на дворе двадцатый век.
Он не находит понимания,
И за спиною слышит смех.

Прохожих молча удивляет,
Приветствует знакомый люд,
Цилиндр чуть приподнимает,
Но люди Карла не поймут.