Страшилка

Я буду очень благодарен вам, если вы не поверите ничему из того, что здесь написано. Как бы я сам этого хотел – прочитать свой рассказ глазами человека со стороны, возмутиться и объявить всё написанное ложью! Отчасти ради этого я и взялся записать свои воспоминания о событиях одной снежной декабрьской ночи под Новосибирском. Однако же, я всё равно не могу понять, почему я до сих пор работаю в лаборатории, а не прохожу курс лечения в психиатрической больнице. Возможно, именно вы разгадаете эту загадку.

В декабре 1997 года я отправился в командировку в Новосибирский Академгородок. Тогда я был младшим научным сотрудником одного провинциального НИИ. Наш отдел занимался сильной и слабой локализацией электронов в металлах, и я ехал с устным докладом по этой теме, представлявшим собой результат полутора лет напряжённой работы.

Поздним вечером 6 декабря я занял своё место в плацкартном вагоне поезда, следующего в Новосибирск. Путь занимал два дня, и в ночь с 8 на 9 декабря я должен был прибыть в предоставляемое общежитие. Утром 9 числа, после официального открытия конференции, начиналась регистрация участников, распределение докладов по дням и аудиториям. На эту регистрацию я ни в коем случае не должен был опоздать, поэтому заранее решил спать в поезде как можно больше, чтобы потом, не дай Бог, не проспать открытие.

Узрел я на стене его портрет,
Того, кого уже на свете нет.
Но чей прескверный лик был как живой,
Кто неотрывно наблюдал за мной.

Казалось, что куда бы я ни встал –
Хоть в угол или хоть на пьедестал,
Портрет – хоть близко, хоть издалека
В меня вперял всё два своих зрачка.

И будто наяву подкрался сон,
Когда портрет зашевелил усОм.
Я отвернулся... Чуя за спиной
Что засмеялся кто-то за стеной.

Я - путешественник простой.
Приехал в затхлую деревню
И попросился на постой,
Зайдя в ближайшую харчевню.

Корчмарь недобро озирнулся,
Затем промолвил: "Комнат нет",
Но тут же мигом улыбнулся,
Когда услышал звон монет.

К: "Ты извини меня, парнишка,
Сегодня просто сам не свой.
Сейчас найдём тебе домишко,
Уж погоди часок-другой".

Молодая, миловидная, стройная женщина, в светло-сером пальто и чёрных брюках, заправленных в сапоги, умеренным шагом шла по пустому переулку. Близился полдень. Этот осенний воскресный день выдался особенно ветреным. Ветер поднимал желто-красные листья, разостланные ковром под деревьями красивой аллеи из высоченных кленовых деревьев. Хруст и шелест напуганных кленовых листьев, беспощадно возносимых ветром ввысь, успокаивал слух. Девушка продолжала идти, держа руки в карманах и жмуря глаза от встречного ветра, который нагло напорол ей на лицо осенний кленовый лист.
Девушка подошла к высоким распашным воротам с металлической калиткой и нажала на кнопку аппарата, вмонтированного в бетонной стене рядом с ними. Над аппаратом на стальной вывеске большими чёрными буквами было написано - Ospedale "MATTIN" (в переводе с итальянского: Госпиталь "УТРО").
- Это Роксанна Тассо... Мне... Я насчёт вакансии... Новая уборщица... – произнесла она, слегка смутившись, прикусив нижнюю губу и отпустила кнопку.
- Сейчас открою. Входите! – Послышался явно старческий голос из микрофона, сопровождаемый шумом помех в начале и в конце включения.

- Повесить его! Туда ему и дорога!
- Убийца!
- Повесить!
Крики толпы разгневанных жителей Белфорда нарушали тишину центральной площади, на которой в будние дни был слышен только гомон торговцев и очередные сплетни горожан. В выходные же на площади устраивали «представления» городских шуты и бродячие артисты, либо глашатай зачитывал объявления и последние новости из столицы.
Белфорд был сам по себе городок тихий и, скажем так, непримечательный, даже скучный, как, впрочем, и большинство городов Восточного Графства. Всякие происшествия в нём, обычно, не выходили за пределы города, поскольку кража свиньи Тима и пьяный дебош хозяина бакалейной лавки были не теми новостями, которыми трубили в соседних городах. Но сегодня произошло событие, из-за которого весь город буквально «встал на уши» и заставил горожан ужаснуться: в прошлом неплохой художник, а нынче пьяница и разгильдяй, Джереми Смит убил свою жену и десятилетнего сына.

Произошла эта история давно, но помню, будто вчера было. Поехали мы с подругой и нашими родителями отдыхать на турбазу, что на Куршской косе. Домики там деревянные были, без излишних удобств, вокруг лес, а недалеко море. Вечером, часов в пять, родители отдыхать пошли, а нам скучно стало, решили мы с подругой – Наськой, как я её называла, в лес пойти, округу посмотреть. Взяла я с собой ножик маленький, вдруг грибы найдём. Погода тёплая стояла, конец августа был.

Вышли мы за пределы нашей турбазы, и пошли прямо по тропинке. Через какое-то время увидели домик заброшенный, неподалёку ещё один, не раздумывая, сошли мы с тропинки и по зарослям стали к этим домикам пробираться. Ничего особенного в них не было. Заброшенные, деревянные, с дырявой крышей и облезшей краской, они выглядели более чем печально. Но наше детское любопытство и чувство приключений только разыгралось, и мы направились глубже в лес. Поняв, что мы достаточно далеко ушли и, петляя между деревьями, я уже не так точно представляла в какую сторону возвращаться, я стала оставлять зарубки, чтобы мы окончательно не заплутали. Этому научил меня мой отец, который был охотником и частенько брал меня с собой.

Рисунок

Брат попросил меня посидеть с моим племянником, так как он был в ночную смену, а жена была в командировке. Я не стал отказываться, я очень любил своего племянника. Вечером я пришел к брату домой. Мы попили чайку и он ушел на дежурство. Мы с Димкой (племянник) остались одни. Я смотрел телевизор, а Дима рисовал. Я поинтересовался у него, что он рисует. Дима поднес мне рисунок и я стал его рассматривать. На смятом листе бумаги был нарисован человечек, сзади него была чёрная клякса. Глаза представляли собой два креста, показывая, что человек мертв. Из его живота торчал нож. Слева был кухонный стол, на нем стоял стакан воды. Очевидно, рисованный человечек собирался выпить воды.
- Кто тебя научил такое рисовать? - строго спросил я.
- О нет, дядя, это нарисовал не я.
Я лишь пожал плечами и решил выпить воды и успокоится. Я прошел на кухню и потянулся к стакану с водой.. Боль. Я наклонил голову и увидел нож, торчавший у меня из живота..

Оставив дочь за рисованием, я вышла выгулять Джека – так зовут нашу собаку. Я не спеша прогуливалась вдоль парка. Обычно тут стояла лавка мороженого, и я любила взять себе стаканчик пломбира. Но, к моему сожалению, сегодня мороженым не торговали. Я немного расстроилась, ну да ладно. Мой муж на работе и до вечера нужно сделать еще целую кучу дел. Я шла, продумывая в голове план мероприятий на сегодня. Опять он?! Художник. Я не часто его здесь вижу, но и не первый раз. Он стоял возле сквера напротив мольберта и что-то сосредоточено рисовал. Обычно я проходила мимо, не глядя, что он рисует, но сегодня любопытство взяло верх – тем более, что и Джек побежал в ту сторону, где был он. Я подошла ближе. Мужчина в вязаном свитере с цветами на груди широко размахивал карандашом, штрихуя чьи-то темные пряди волос на нарисованном им портрете. Карандашом это было тяжело назвать, так как это было больше похоже на какой-то едва не исписанный полностью обрубок с грифелем внутри. Лицо его в напряжении впивалось в лист бумаги. Глаза беспрестанно следили за движениями карандаша-обрубка. Когда я приблизилась вплотную – то увидела, что человек, изображенный на холсте – мой муж.

Будильник зазвонил, сообщая своему владельцу, что уже 7 утра. Демьян не хотел покидать мир своих сновидений. Ведь только во сне, он мог быть самим собой и заниматься любимым делом. Но нужно было снова одевать маску и идти, на не любимую работу, на которую его устроил отец. Он ненавидел его за то, что прозябает свою жизнь в офисе, вместо того чтобы творить искусство. Демьян любил рисовать, это была его страсть с детства. Но он не мог найти, ту единственную музу, чтобы создать поистине великое произведение.
Надоедливый будильник продолжал звенеть, все больше и больше, выводя молодого человека из себя. Демьян схватил его и со всей силы бросил в стену. Парень сел на кровать, руки его тряслись от злобы. Глаза застилала пелена, голова болела, словно кто-то вбивал в нее гвозди. Он охватил ее руками, его трясло от ненависти, которая копилась в нем годами. Понемногу разъедая его изнутри, еще не много и парень окончательно свихнется. Почему он вынужден так бесцельно тратить свою жизнь? Этот вопрос Демьян задавал себе каждое утро, но так и не смог на него ответить...
Когда парень успокоился, он встал и пошел собираться. Уже минут через сорок Демьян сидел на кухне и пил свой крепкий кофе, смотря в окно.
Окна его дома выходили на оживленную улицу. Но сегодня она была пуста, на ней не было вечно спешащих куда-то людей, алкашей которые часто орали у него под окнами. На улице даже не было машин, только легкий, неплотный, туман покрывал ее. Это картина завораживала художника, не давая отвести взгляда. Парень стоял и просто смотрел, на пустую улицу. Когда он пришел в себя и отошел от окна, его кофе уже успел остыть и Демьян просто вылил его в раковину.

Когда-то очень давно жил на свете мальчик. Имя его мне неизвестно, а так бы сказал. Скажу лишь одно, имя его начиналось на букву "С", и оно являлось японским.

Мальчик очень любил рисовать. Он мог часами рассматривать птиц, рисовать портреты с изображением животных. Он никогда не рисовал людей, и это многим казалось странным. Рисовал мальчик очень красиво и еще сочинял стихи. На тот момент ему было всего десять лет.

Однажды, идя по улице, мальчик заметил на веранде красивую девушку. И не сдержался, принялся ее старательно рисовать. Девушка заметила его, позировать стала. Через двадцать минут мальчик закончил, всё это время красавица стояла, улыбалась и не шевелилась. Спустившись вниз, она посмотрела на портрет. И удивилась. Мальчик сделал её копию.
- Как тебя зовут, мальчик?
- Меня зовут С...
- Меня зовут Моичи. Красиво у тебя получилось, я благодарна тебе. Можно ли мне забрать портрет?
- Да, забирай...
"С" был вялым, и девушка насторожилась. Взяла портрет, и ушла домой. А мальчик вскоре ушел домой...