Страшилка

Не проклятиями и не молитвами следует встречать то, что приходит из-за пределов, ибо они суть лишь крик для глухих.

Единственный дар, который мы можем принести древним – это алый пар, сочащийся из разорванной плоти, и хруст костей, ломающихся в такт их нечестивой геометрии. Я понял это слишком поздно, когда моя кровь уже стекала в трещины между камнями, питая то, что должно было спать вечно.

Все началось с Пространства.
Люди привыкли считать свой дом надежной клеткой из прямых углов и твердых стен. Но старый особняк на Кленовой аллее, доставшийся мне от двоюродного деда, архитектора-мистика, был построен иначе. В его пропорциях чувствовался изъян. Углы в гостиной сходились под значением в 87 и 94 градуса, лестница вилась по спирали, заложенной не по законам тяготения, а по расчетам, вырванным из Некрономикона.

Мертвая тишина, воцарившаяся после исчезновения Лизы, была самым страшным звуком. Чердак превратился в могилу, где лишь трепетал едва уловимый, ледяной воздух. Марк и Хлоя, оставшиеся вдвоем, стояли, как две статуи, скованные страхом и абсолютным отчаянием. Кровавые отметки на их фигурах казались ярче, словно напоминая о неминуемом конце.

Черная пустота в центре игрового поля пульсировала, будто сердце монстра, и казалось, что она тянет к себе остатки света, оставляя лишь мрак. Шепот, который до этого звучал как зловещий хор, теперь превратился в один низкий утробный звук, который проникал в самое нутро, вызывая дрожь и тошноту.

«Мы... мы не можем...» – прошептала Хлоя, ее голос был едва слышен, словно последний вздох. Она посмотрела на Марка, ее глаза были пустыми, как у куклы. – «Я больше не чувствую... ничего. Только холод».

Тишина, оставшаяся после исчезновения Сэма, была оглушительной. Она давила, заставляя сердце колотиться в горле. Лиза, Марк и Хлоя стояли, скованные страхом, не в силах произнести ни слова, не в силах пошевелиться. Пыльный луч солнца, казалось, потускнел, а тени на чердаке еще сильнее сгустились, приобретая очертания чего-то хищного.

Наконец Марк, превозмогая дрожь, произнес: «Мы... мы должны уходить. Сейчас же». Он протянул руку, чтобы схватить Лизу, но та отшатнулась, ее взгляд был прикован к игровому полю. Узор на пергаменте, казалось, пульсировал, а символы на нем начали медленно светиться тусклым болезненным светом. Черный круг в центре стал более выраженным, словно бездонная пропасть.

Старинное зеркало в красивой деревянной раме стояло на веранде нашего дома в деревне. По словам бабушки, перешло оно к ней по наследству от ее матери, а та, в свою очередь, унаследовала его от своей. Поверхность зеркала была уже мутной, и что там отражалось - не всегда было понятно, но точно не то, что должно было быть. Иногда в глубине зеркала возникали фигуры, которых не было за моей спиной. Или фрагменты комнаты, которых точно не существовало в природе.

Бабушка старалась не смотреть в зеркало, словно опасалась увидеть там что-то страшное. А однажды летом мой младший брат неожиданно замер перед ним, вперив взгляд в отражение, будто бы что-то внутри зеркала сильно привлекло его внимание.
- Он сказал мне, - прошептал брат после, - что знает меня. И что я не должен уходить.

- Есть-ь-ь-ь еда-а-а, мясц-о-о-о, - завопил демонёнок беснуясь в маленьком подвале. – Агр-р-р, омном-ном, тьфу, одни косточки и остались, хочу ест-т-ть.
- Заткнись! Заткнись, наконец-то! Я тебе только вчера привел самого большего парня из школы! – ответил мальчик, стоявший за дверью в подвал. – А ты его уже сожрал!!!
- Сожрал, сожрал... Но уговор есть уговор. Кормежка по расписанию-ю-ю, - протянул демон.
- Да если бы я знал, что ты такой прожорливый, то никогда бы не согласился на такой уговор! Друзей-то у меня теперь много... Только вот я каждый день одного из них привожу к тебе, чтобы ты его съел!
- А надо было думать, прежде чем заключать со мной пари. Давай уже веди мне ед-у-у...

Огонь лился с неба. Разноцветные вспышки и взрывы пожирали планету. Большая часть животных и растений была уничтожена. Обожженный энергией и радиацией, весь в оспинах кратеров и рвов, лик Земли уже не напоминал тот привычный сине-зеленый мир, каким он был еще каких-то несколько лет назад.
Но войну не удавалось свести к одним бомбардировкам – оставшееся в живых население укрывалось в подземных бункерах, которые нельзя было достать снарядами, которые необходимо было захватывать, а не разрушать.
Люди Запада сражались против людей Востока.
А потом с Востока пришли мертвецы.

Из-за горизонта слышался гул. Пауль сидел возле входа в землянку и чистил свою импульсную винтовку. Рядом расположился седой Курц, покуривая сигаретку. Пауль поднял голову и прислушался.
— Кажется, транспортник.
— Что ж, готовимся к встрече.

- Ты ж моя хорошая, покушай немножко сена, - я с умилением рассматривал устроенную в старом форпосте нашего Каэр Морхена виверну, которая в этот момент смотрела на меня, как на идиота, который признанному хищнику подсовывает сушеную траву. Хотя, так оно и было, ну а что? Есть привычки, которые менять никогда не поздно.
Не сказать, что батька Весемир был сильно рад моему новому питомцу. По своей привычке сначала дал люлей, а уже потом выслушал историю о моем эпичном полете и схватке с Дикой Охотой. По счастью, новость о последних настолько обескуражили деда, что он тут же забыл о моих не самых крепких костях и ударился в раздумья. Зная, что они у нашего наставника могут до нескольких дней длиться, я и взялся заботиться о своем ручном дракониде, быстро отвадив от него не в меру любопытных Ламберта и Эскеля. Ламберт еще какие-то там права предъявлять пытался, вот говнюк такой.
- Слышь, брат, ты ее бухим приручал, так еще и на время, при этом едва меня не угробил. Так что сейчас нам не по пути, мне направо, тебе – нахрен, - и с этими словами я и повел виверну к бывшему западному форпосту, заставив тамошних призраков свалить в панике. Тоже мне, нежить, ящерицы крылатой испугались.

Решил обнародовать еще небольшой фрагмент повести, написанной летом 2018. Сейчас стылая промозглая погода и мрак самых коротких дней года соответствуют тематике истории.

Очередной порыв ветра швырнул в лицо горсть пепла. Мерзкий запах горелых перьев и костей взрезался в ноздри. Тотенкопф тряхнул головой и обратил внимание на крупные фракции пепла – действительно, обугленные перья и плоть. К его ногам упал маленький череп с острым клювом. Сгоревшая птица. В провал в крыше мерно падали хлопья пепла и снега, сгоревшие перья и денежные купюры. Точнее, над головой оставался только этот провал, заполненный стылым воздухом и темнотой, лишь с острыми обломками несущих перекладин по краям. Эдгар ухватил одну из купюр, слегка тронутую огнем. 20 рейхсмарок. Интересно, сколько это на современные деньги? И что на них можно купить в разрушенном, изнасилованном и опустошенном городе?

Он убрал двадцатку в кошелек. Банкнота сказала ему о многом. Рейхсмарка – денежная единица Веймарской Республики, затем Рейха, имела хождение с 1924 по 1944 годы, в некоторых местах – до 1948 года. Хотя параллельно использовались британские фунты стерлингов и доллары США, причем примерно в 1942 году было налажено производство этих денег самим Рейхом, поскольку из-за войны рейхсмарка перестала приниматься за рубежом. После Катастрофы доллары, полностью идентичные американским, стали государственной валютой не только Британии и других стран, вошедших в Англосаксонский Союз (Великобритания покинула его в конце осени 2147 года), но и Рейха, ведь несмотря на бездну противоречий и обид между странами, взаимодействовать необходимо, и общая валюта играет здесь важную роль – так что США, после нескольких бесполезных перемен дизайна и попыток защиты своей монополии, приняли сложившийся порядок вещей.

Я проснулся на удивление бодрым, левая ладонь не болела, рана на ней зарубцевалась.
Настроение было прекрасное, хотелось петь.
Я пошел в туалет, громко напевая.
- Чувствую, вчера ты сделал все домашние задание и к урокам в школе готов - сказал папа, размешивая чай, когда я пришел на кухню.
- Да, все сделал, - соврал я.
К домашке я вчера даже не притронулся.
В школе я умудрился получить сразу две пятерки, причем получил их очень легко, поэтому шел к склепу в приподнятом настроении.
В этот раз дверь открылась без скрипа, я вошел внутрь и рывком открыл крышку люка. Прежде чем спустится по лестнице, я надел перчатки и, грохоча, стал спускаться вниз. Как только я оказался внизу, вспыхнула пентаграмма и беззвучно появился господин в капюшоне.

Привет! Меня зовут Алёна. Это странное происшествие произошло у меня на даче. Был самый обычный вечер, выходной, всё как обычно. Мы приехали на дачу примерно в половину девятого, и первым делом я отправилась на озеро, на наш пирс. По прямой улице нужно пройти три дома, небольшой лес и вот оно - озеро. Лес у нас негустой, дорожка коротенькая, буквально минуту и ты уже на озере.
Когда я пришла на пирс, было уже девять, так как лето, июнь было не темно, кто-то купался, а кто-то катался на лодке и ловил рыбу. Всё шло хорошо пока не стемнело. Обычно темнеет постепенно, а сейчас все солнце резко пропало. Вдруг я увидела как слева от меня стоят девочки и их вожатая в воде, они что-то поют, но главное, что они не живые, а мертвые! Они пошли на меня. Я испугалась и спряталась за дерево. Но вдруг одна девочка увидела меня и повернула голову на триста шестьдесят градусов и сказала: "Вот она!". Когда они поднялись на пирс, мне стало очень жутко. На них была старая, драная школьная форма, волосы чёрные, а сами они были синие! "Половину девочек зовут Алиса, вторую половину зовут Даша", - сказала вожатая. И вдруг они испарились. Я вздохнула с облегчением и обрадовалась, и уже собиралась идти домой, но тропинки не было!
За спиной послышались шорохи и странные звуки, я обернулась и увидела его!