Страшилка

Бомж Лаврентий рылся в помойке. Он хотел хавчик, но ему попадались только пластиковые бутылки, использованные презервативы, фантики от конфет и дохлые голуби.
‎- Вот не везёт! - огорчился бомжик.
Жёстко хотелось хавать и он решил обойтись трупиком голубя. Жуя гниющее крыло, Лаврентий вдруг услышал голос:
‎- Поклонись Повелителю помойки!
‎Голос исходил из мусорного бака. Лаврентий заглянул туда. В мусорке сидело существо, похожее на котенка, только котенка очень бомжатского и вонючего. У него на голове был пакет, на пакете нарисован рот. Этот рот открылся и сказал:
‎- Приказываю тебе кланяться Повелителю!
‎Лаврентий ничего не понял и почесал вшивую лысину.

Уже давно глубокая ночь. Фонари вот-вот загорят и осветят мою комнату своим тёплым светом. Но пока её освещает только холодный цифровой свет экрана ноутбука, где открыт один из секвенсоров, в котором я тщетно пытался соединить ноты хоть в сколько-то складную мелодию. Однако ничего кроме четырёх аккордов цифрового фортепиано до сих пор не было. Это же вроде так легко! Аккорды есть, а значит и гармония должна быть ясной, но всё не то. Не меняя ноты, не меняя сами инструменты — я не мог достичь нужного мне результата. Хотя, а какой результат мне нужен?
И так вот уже множество дней.
За окном проехала машина, осветив мою сумеречную обитель. Стол был давно завален чашками, тарелками и жестяными банками из-под энергетиков. Мне ничего не помогало. Даже в те моменты, когда наигрывая очередную, только что придуманную последовательность нот я думал, что «вот оно!», коварная мысль подкрадывалась и возвращала меня в начало. Мысль, которая так терзала меня всё время, даже когда что-то получалось. «Зачем это всё? У тебя уже с десяток композиций в интернете, но получил ли ты отклик, признание? Думаешь, сейчас что-то изменится?». Но я уже ничего думал, машинально садясь и продолжая пытаться сделать хоть что-то, что хоть как-то умею.

Мы небу молимся, мы слышим голоса
Сверкают молнии, гремят там небеса
И серый день пытается окутаться
В прозрачную пелену дождя...

Мы небом дышим, слышим тьма зовет
Кричит, сжимается, осознает свой срок
Не понимая, что, куда, зачем?
И слезы льем, к поверхности креста.

Я заключила с дьяволом обед,
Он смотрит грозным взглядом мне в глаза,
И от которого мне не по себе
Мурашки, дрожь по коже в спину мне.

Сразу предупрежу, это не ужастик. Никоим образом. Просто science-fiction.

Запись 16 ноября 2144 года: "Они преследуют меня... *помехи* ... Не могу наладить энергоснабжение корабля, рубильник сломан, контрольную... *помехи* ... к черту. Я не могу их засечь, они... *помехи* ... от луча фонарика. Батарея скоро сдохнет. Пора... *помехи* ... ноги к спасательным капсулам. Это... *помехи* ... ственный шанс..."

Я прослушиваю свою запись снова и снова. И понимаю, что шансы спастись от кибера-разведчика были близки к нулю. Когда мерзкая паукоподобная тварь прострелила мне обе ноги и задела сердце одной очередью из чейн-бластера, я подумал, что теперь меня отправят на переработку. С телами эти уроды не церемонятся, они их перерабатывают в топливо для своих адских машин, кующих все новых кибер-воинов из моих вчерашних братьев по оружию.

Но судьба была ко мне "милостива". Киберы-биотехники совершили чудо и поставили полутрупа на ноги. Они восстановили тело путем многочисленных хирургических операций: покрыли весь скелет сплавом титана с дюралюминием; заменили все мышцы на искусственные; вживили в тело кучу механических и электронных имплантатов, усиливших все пять моих чувств, а уж реакцией я теперь обладал отменной; и чтобы жизнь медом не казалась, усилили кожу бронепластинами. Фактически от меня осталась только центральная нервная система. Я - мозг в теле робота. Я первый и последний в своем роде.