Страшилка

"Девочка моя, Лилечка! Дорогая и горячо любимая подруга! Прости! Я во всем этом виновата, мне и отвечать..."

Читая письмо Оксаны, Лиля поняла, что случилось что-то ужасное. Зная подругу, ее гордыню, не позволяющую признавать свои ошибки, было очевидно, что та раскаивается в каком-то страшном грехе. Эти строки письма невольно вызвали у Лилии горькие воспоминания школьных лет. Когда Оксанка увела из под носа парня, в которого Лиля была влюблена. Первая любовь. Первое разочарование. Первое предательство. Слезы. Конечно, не первые, но такие печальные, разрывающие душу в клочья. Но сердце страдало больше не от неразделенной любви, а из-за предательства самого близкого человека. Да, Оксанка поступила подло. Зачем ей тогда дался Леша? Она ведь вообще не была в него влюблена. Или была? Боялась признаться?

Лиля и Оксана были подругами с первого класса. Такие непохожие и на первый взгляд совсем несовместимые. Лиля - вся такая правильная, отличница. Летящая походка, нежная кожа с легким румянцем, серо-голубые глаза, длинные густые волосы пшеничного цвета - весь букет передавал романтичную натуру с мягким дружелюбным характером. У таких девушек не бывает врагов. А кареглазая брюнетка Оксана, полная противоположность Лилии, - дерзкая, смелая, прямолинейная. Любила четкие линии и черный цвет, что передавалось в ее образе. Оксана носила каре и ровную челку. Наверно, не найдется ни одного человека, помнящего ее с другой прической. Все звали ее Ксю. В учебе Оксана не славилась старательностью, зато ее рисунки наверняка запомнились многим. В прекрасных работах Ксю всегда была какая-то завораживающая загадка, глубина. Оксана тяготела к абстракции где сочетались самые неожиданные цвета и оттенки. Ее работы ценили даже те, кто не принимал для себя абстракцию как искусство.

Я устроил свою позицию в глубине чердака, подальше от любопытных глаз, и медленно изучал окрестности в прицел своей SL-9. Теперь, все что мне оставалось это ждать, надеюсь не очень долго. На улице уже сгущались сумерки, и шумел небольшой ветер. Я надел еще одну линзу на прицел, закрепил глушитель на ствол и сделал поправки на ветер. Достал фотографию и еще раз посмотрел на цель. Похоже, клиент сильно насолил заказчику, и тот попросил убрать его. Толпы прохожих спешили поскорее по своим домам. Вот и моя цель. Действительно, по улице в кедах, джинсах и толстовке шагала уверенной походкой стройная брюнетка. В аккуратных ушках я различил наушники, чуть вздернутый кверху носик, тонкие губы, большие серые глаза, изучающие пространство перед собой. Затем, она скрылась из виду, свернув направо за дом. Сколько ей, 18-19, вряд ли больше. Совсем еще девчонка, которой еще жить да жить. Почему же судьба распорядилась так? Скорее всего, просто оказалась не в том месте и не в то время или сунула свой нос куда не просили. Сменил позицию, переместился ближе к чердачному окну. На шестом этаже многоэтажки зажегся свет и, отдернув занавеску, юное создание открыло окно, чтобы проветрить помещение. Уменьшив резкость на прицеле, я еще раз посмотрел на ее лицо, вдруг показавшееся мне каким-то знакомым. Где же я ее мог видеть?

Мой старый дом.
Время 23.00.
Хмм... Да о чем написать-то вам...
Прописные истины... Что небо синее, а трава зеленая... Вы должны познать это сами.

Сын, будь мужчиной, всегда цени свое слово, это то, что никто и никогда не сможет у тебя забрать. Будет не легко, т.к. наверно, самый тяжкий труд - это остаться собой. Все будут пытаться тебя прогнуть тебя, так или иначе. Поголовно все: бабы, "Изменчивый мир", да кто угодно, легион имя им. Хоть раз отступишь - и нет пути назад. Да похрену, что никто не узнает - ты будешь знать. И не будет тебе покоя больше ни днем и ни ночью. Это сожрет твою душу - а человек без души - просто сраная биомашина, причем довольно глюченная. Деньги, да. Пригодятся. Считай, обновил прошивку. Версия 3.0. Дальше что? Будешь прозябать в ожидании очередного обновления, которое скинет тебе божественная канцелярия? Живи здесь и сейчас, прошлое уже ушло, будущего еще нет. И не верь никому, даже мне. Никто ничего не знает. Мы все блуждаем в потемках, как слепые котята. А те, кто говорят, что знают - дешевые звездоболы. Истина у каждого своя. Найди свою дорогу и иди по ней. Шаг за шагом, дорогу осилит идущий. Могу лишь пожелать удачи. И никогда не смотри на других, их овер до хрена, но они и не зря называются "Другими". Будь собой.

Все произошло в мае этого года. Я и две мои подруги, понаслушавшись историй про "Чертов дом", он же заброшенный дом на окраине деревни решили пощекотать нервы и съездить разведать.
Все с самого начала как-то шло не так. Сначала мы опоздали на автобус и приехали только к 7 вечера, затем долго блуждали по деревне, а дальше, к моему огромному удивлению, встретили мою старую подругу Александру. Как оказалось, у нее там живут родственники, и она приехала погостить. Мы мило поговорили, но не сказали с какой целью приехали, потому, что я знаю, что к таким вещам она с детства серьезно относится, хотя давно не рассказывает об этом. На прощание она с какой-то странным выражением глаз сказала мне: "Пожалуйста, не наделай глупостей"... Сейчас я горько жалею, что не поняла и не прислушалась к ее словам.

Я смотрел фильм, попивая пиво. Мой друг, Антон, тем временем валялся на кровати, пуская клубы пара в потолок. Он недавно купил электронную сигарету и не выпускал ее из рук. Мне его приторные испарения были не по душе, но я старался не обращать внимания. Правда, когда он дыхнул на меня этим паром, я взбесился и дал ему неплохую затрещину. Антон не остался в долгу - ударил в грудь. Я хотел дать по шеям своему гостю, но сдержался. Все-таки я начал эту коротенькую потасовку.
Антон, потирая ушибленное место, спросил:
- Чего ты своими культями махаешь?
- Да харе уже дымить. У меня предки придут, учуют запах - как я объясню им?
Антон задумался, скорчив забавную гримасу. А после, видимо, не придумав, как объяснить это сладковатое амбре в квартире, выдал:
- Да и не дым это вовсе.
И пустился объяснять принцип работы этой штуки. Я его не слушал - мои мысли были заняты другим.
Дело в том, что сегодня на наш урок пожаловала какая-то компания. Пять человек в синих пиджаках и брюках. На руках у них были некие напульсники с надписью "Копия и Оригинал". Один мужчина из этой группы, выйдя вперед, начал говорить с сильным немецким акцентом.

Публикую, как я полагаю, последние мысли своего хорошего друга по его просьбе. Дело в том, что на днях мне пришло от него письмо, в чем я был крайне удивлен, все-таки в наше время не всегда ожидаешь получить настоящую рукопись от вполне современного человека, имеющего аккаунты почти во всех соцсетях. Но что-то я отвлекся, в общем, ниже я приведу его слова и сразу хочу сказать, что этого парня я знаю еще с детсада, за его психологическое состояние могу ручаться, он никогда не пил, употреблять чего даже и не думал, да что уж там, за свои года ни разу сигарету в зубах не держал.
Итак, к письму.

"Андрюха, не знаю получишь ли ты это письмо, скорее всего оно даже до почты не дойдет, но я очень и очень надеюсь, что ты все же прочтешь это и не сочтешь меня конченным придурком, который убухался и с пьяни пишет эти бредни кому попало. Всё серьезно. Я уже уверен, что не выживу, мне просто нужно выговориться и предупредить тебя, что все очень и очень плохо.
Давай сразу к делу.
Я буду рассказывать подробно и по порядку.

Просьба не искать здесь смысл. Здесь - одни эмоции. Эмоции больного. Я хочу показать их людям, пока за мной не пришли белые монстры...

Я не знаю сколько я уже тут. Может неделю, а может и год. Я чувствую как схожу с ума. Голова болит от белого. Всё белое! Белые стены, белая кровать и пол. Потолок - белый. Люди ходят в белой одежде. Когда я бесную, мне вводят белую жидкость через белый шприц. Вводит лекарство бледный, почти с белой кожей врач. Одет он в белый медицинский халат. На голове белая шапочка с нашитым на неё крестом - тоже белым. На мне - белый халат и белые тапочки. Голова начисто выбрита. Кормят тоже по-белому. Рис, курица или белая рыба. На белоснежной тарелке. Пить дают либо молоко, либо воду. В белых пластиковых стаканчиках. Со мной не говорят. Это тоже пытка. Говорила я лишь один раз - когда спрашивала сколько я уже здесь. Мне не ответили. А мой голос звучал сухо и тихо.

Однажды мне дали бумагу. Тоже белую. Меня учили делать самолетики и кораблики. Учила меня одна женщина. Она не говорила. Она была немая. Не знаю как я это поняла, но это было так. Потом однажды её силком вытащили из комнаты. Я её больше не видела.

Самара. 1989 год.

В частном доме, расположенном в Зубчаниновке, царило невероятное веселье. И правильно. Ведь как еще может отпраздновать свое двадцатилетие девушка, у которой невероятно много друзей, кроме как не устроить для них небольшую вечеринку? Тем более, если папа — довольно-таки именитый в городе человек?

Однако, как известно, всему есть конец. Вот и праздник подошел к своему логическому завершению. Гости разошлись, а Лариса, довольно уставшая и чуть-чуть хмельная, отправилась на боковую. Поднимаясь на второй этаж, она даже мечтала, что вот сейчас зайдет — ляжет на постельку и уплывет в блаженные объятия Морфея. Только вот сделать этого у нее не получилось. Поскольку в ее комнате на кровати сидел молодой человек. Он был невероятно печален, очень бледен и держал в своих руках письмо.

Я стоял на улице и курил. Новый город. Третий час ночи. Что-то сильно волновало меня. Звонок.
- Алло?
- Алло, здравствуйте. Мы предлагаем вам работу. Тверская 23. Дом 6. 12:00 утра. До свидания.
Человек сбросил трубку. Голос был запыхавшийся, как будто человек только что пробежал 40 километров. Я оглянулся. Я увидел человека с телефоном у уха. Он не говорил. Стало жутко и я влетел в дом.

Утро. 11:51. Я оделся и умылся. Странно, что человек даже не сказал что за работа и откуда он знает, что я безработный?! Ладно, все равно.

12:30. Я у звонка в дом. Мне открыл дверь старинный человек. Тот, которого я видел ночью вдали. Ну, мы живем на соседней улице. Может, тоже покурить решил...
- Идите в ту комнату. - человек толкнул меня в комнату и запер меня там.

Здравствуй, Мишка!

Говорят, что о покойниках надо говорить только хорошее или совсем ничего не говорить. Но ты меня знаешь, я не умею лицемерить, поэтому терпи, друг мой, я намерена сказать тебе все, что думаю. Ты - сволочь! И это самое мягкое слово, которое я могу подобрать. Пятнадцать лет тебя нет на этом свете, и я уже не думала, что ты когда-нибудь сможешь меня так разозлить. Я боюсь ехать на твою могилу, потому что буду орать на тебя, бить кулаками в твой чертов памятник, а, может, и головой. Вдруг тогда ты сможешь как-то объяснить мне, зачем ты это сделал.

Четырнадцать с половиной лет я была уверена, что это несчастный случай. Я почти смирилась. Каждый год я приезжала к тебе, рассказывала о своих делах, советовалась. Мы с твоей мамой регулярно сажали цветы. Помнишь те колокольчики, что цвели до самого снега? Ты был моим самым близким другом при жизни, мы вместе взрослели, читали одни книги, смотрели одни спектакли, мечтали. Ты остался моим другом и после смерти. Я не знала, что ты меня предал. Я не знала, что предала тебя.