Страшилка

Эдинбург перестал быть в одиннадцать семнадцать. Не по чьей-то воле — скорее, по невысказанному соглашению. Город не взорвался и не провалился под землю. Он просто... расслоился. Сначала исчезли дальние кварталы, потом ближние улицы, потом воздух между домами стал таким плотным, что здания казались не камнем, а воспоминаниями о камне. Туман поднимался из мостовой, как гной из старой раны, и к полудню единственным, что оставалось от столицы, были мокрые силуэты да свет фонарей, дрожащий, будто под водой.

О машине говорили теми словами, которые не оставляют следов.

В пабах, где пиво пахло страхом, а стёкла на окнах запотевали изнутри, хотя снаружи было не теплее. Шёпот перетекал от стойки к стойке, обходил столики с подозрительными компаниями и растворялся в запасных выходах. Никто не называл модель. Никто не описывал номера. Только детали: правый руль, зеркала, вынесенные вперёд, как усики насекомого, и этот странный блеск металла — не хромированный, нет, скорее... выздоровевший. Будто кузов когда-то был мёртвым, а потом его откачали.

Жили-были в тайге два геолога.
Жили они в своей избушке не очень богато.
И вот однажды взял один ружжо и пошел дичь промышлять, а второй остался дома по хозяйству.

Только отошел охотник от избушки, как встретил медведя.
Бах-бабах!... и мимо.
А медведь как ломанется за мужиком.
Ну, мужик на лыжи.
Бежит, бежит к спасительной избушке.
А медведь за ним: вот-вот догонит и сожрет.
Вот она, дверь, нужно только забежать и закрыть.
И тут мужик спотыкается о крыльцо и падает.

Собрались как-то два геолога в тайгу на охоту, взяли ружьишко, Газон 66 и поехали.
Едут себе, едут. Ну и доехали до где ехать совсем уж некуда.
Оставили Газона, ну и пошли себе охотиться, значить.
Идут, курят, галдят напропалую и даже иногда матом ругаются.
Черти, в общем.
И тут... Хрен их теперь разберет, по-разному брешут, но...
Забрели на редколесье небольшое и вдруг видят - внезапно! - таки медведь!
Но так... не очень близко.
И эти два одаренных вместо того, чтобы тихо делать ноги, пока этот скот их еще не увидел, взяли и пальнули в Мишу со своего карамультука.
Лучше б они промахнулись.
Попали, блин, куда-то в шерсть, медведю пофиг, но хавчик он почуял сразу.
И погнал за ними.

Плывет крокодил за наживкой.
Ластами гребет весело.
Вот он уже рядом с лодкой!

Николай – мужчина среднего возраста со слегка проступающей на висках сединой. Ещё недавно он работал водителем у высокопоставленного военного, но, внезапно, его услуги перестали быть востребованы, и он был уволен без объяснения причины. Ему прямо так и сказали: «Твои услуги более не требуются». А ведь он считал свои отношения с работодателем чуть ли не дружескими! Наивно. Конечно, у Николая были свои соображения на счёт того, почему это произошло, но он особо ни с кем ими не делился. Впрочем, долго сидеть без работы Николаю не пришлось. По сути, она сама его нашла: одним вечером ему позвонили из некоего «Института Молекулярной Биологии и Генетики», пригласив на работу в качестве водителя, с перспективой карьерного роста. Из-за узкого круга знакомств, Николай подавал объявление на разных сайтах поиска работы, так что не особо удивился подобному предложению. Сам Институт состоял из двух лабораторных корпусов, скрытых от посторонних глаз в необитаемой местности на приличном удалении друг от друга. За считанные месяцы работы в Институте Николая ввели в курс их текущего фронта работ и из простого водителя он постепенно стал превращаться во вполне способного ассистента.
Как-то раз Николай спросил охранника, ежедневно встречающего всех входящих в Институт у турникета с системой карт-пропусков, почему практически все учёные Института – женщины? На что охранник ответил, что даже не задумывался об этом, мол платят – и ладно. Так же Николая смущал тот факт, что у Института есть второй и третий корпуса, а первый отсутствует, но одна из учёных объяснила, что относительно недавно первый корпус сгорел, из-за чего было утеряно много ценных образцов, восстанавливать которые Николая собирались отправить в командировку, невзирая на почти полностью прекращённое финансирование их программы исследований.

Ночь. На небе ярко светит полная Луна. Это первое полнолуние лета. Довольно тепло. Группа из двух агентов тайного отдела ФСБ идёт в гражданском по обочине дороги между посёлками Чёртов лес и Безрыбное Гниловодского района Инцельской области. Лучи фонариков постоянно шарятся по придорожным кустам.
- Да, мы уже километров десять от Чёртового леса отошли, а вообще никого нет. Ни людей, но оно и понятно, ни зверей, ни упырей. Хоть бы какой кабан или на худой конец белка пробежала. Странно это как-то.
- Витёк, а как ты хотел? Последняя машина час назад где-то проехала. Ночью здесь никто почти не ездит. Разве что местные с пьянки в райцентре возвращаются, алкаши позорят честь нашей великой скопкомовской державы, то ли дело днём. Вот что зверей никаких нет, странно. Ну да и хрен с ними. Вообще, хрень какая-то с этим местом. Есть у меня одна мыслишка на этот счёт.
- Ну, Семён, давай, рассказывай.
- Ну так слушай, нет тут никаких упырей. Людей, скорее всего, русалки с Гнилого залива заманивают своим пением, да и жрут. Вот ничего и не находят. Или аномалия какая, типо портала в иные миры, как в Бермудском треугольнике.
- Ну, ты, Семён, даёшь. Портал, блин. А кто машины как консервные банки вскрывал? Явно не русалки. А вот парочка упырей вполне могла так дверь вырвать.
- Да разорванные машины пару раз только попадались. А так машина стоит, а владелец без вести пропал. Если это и упыри, то хитрые гады, следы заметают. Думают, нет тела - нет дела. Ну ничего, покажем мы им Кузькину мать.
- Вован, сколько сейчас времени?
- Без пятнадцати час. Ещё часик, и светать начнёт. А там уже и до Безрыбного рукой подать.
- Тихо, слушай!

Нет, нет, нет! Это происходит опять! Успокойся. Успокойся!
Вдох, выдох, вдох, выдох. Не помогает! Я ничего не могу сделать. Это ужасно - ощущать себя бессильным.
Я чувствовал как вылезают клыки, наливаются красным глаза. Внезапно внутри меня как будто что-то взорвалось. Не в силах сдерживаться, я закричал и упал на пол. Мои конечности скрючивались, причиняя мне невыносимую боль. Я обрастал шерстью...
Наконец всё закончилось. Я встал. Не спеша потянулся, разминая затекшие мышцы, вильнул хвостом. Моему взору предстал бледный диск полной луны. Запрокинув морду, я завыл. В моём вое изливались ярость, жестокость и бесконечная любовь к свободе.

Первым за железную дверь выскочила Настя, за ней Макс, Костя и Миша. Светя под ноги фонариками, они начали подниматься вверх по ржавой винтовой лестнице.
Команда почти достигла второго уровня подземелья, когда идущий последним Мишка вдруг громким шёпотом сказал:
- Стойте!
Все словно ждали этого приказа и мгновенно остановились. В повисшей мёртвой тишине послышались пара приглушённых шагов, словно кто-то следовал за ребятами позади внизу и не успел сразу остановиться. Спустя пару мгновений, этот кто-то понял, что его раскусили, и снизу послышался громкий, приближающийся шорох. Настя почувствовала вибрацию, идущую через перила, однако кроме нее за перила больше никто не держался. Всех исследователей охватила кошмарная паника и они, крича и матерясь, ломанулись вверх.
Тварь, непонятно как выжившая в закрытом бункере, настигала их уже не таясь - она перешла на прыжки.
Мишка, замыкающий группу, вспомнил про ружьё, все ещё висевшее у него за плечом. На бегу сорвав оружие со спины, он развернулся и посветил фонариком вниз. В прорезавшем тьму луче мелькнула серая фигура. За миг перед выстрелом она коротким, мощным рывком отбила стволы ружья в сторону и стремглав вцепилась в глотку парня, тут же вырвав огромный кусок. Оглушительно грохнул выстрел, и монстр с человеком кубарем скатились во мрак вниз по лестнице.
- Ааааа!!! - завопил Макс, увидевший случившееся, - бежим, быстрее!!!

Геннадий шел быстрым шагом по лесной тропинке, ни на что вокруг не обращая внимания. За спиной его висел увесистый рюкзак. Дойдя до небольшой поляны, которая находилась рядом с небольшим ручейком, он сбросил рюкзак, разложил спальный мешок, достал топор и нарубил дровишек для костра. Приготовил на углях обильный ужин, поел и попивая чай из термоса, сидел на траве, любуясь закатом солнца. Взошла луна, Гена лег в спальный мешок и сомкнул веки. Волк, дремавший в своём логове, открыл глаза и вскочил. Пролаял команду, собирая свою стаю на охоту, и побежал, но не так, как бегут волки, принюхиваясь и прислушиваясь к звукам леса, а целенаправленно, точно зная конечную цель.

Трое охотников разбили лагерь в нескольких километрах выше по течению ручья от того места, где лежал Геннадий.
- Покрути шампур, Серега, а то мясо пригорит.
- Не пригорит, наливай чего так в сухомятку сидеть.
- Притормозите, мужики, у нас еще мясо сырое, а пол бутылки как не бывало. А завтра на волков идти – недовольным голосом, произнес Андрей, молодой бородатый мужчина.
- А мы сейчас выпьем и пойдем, у нас будет, как в том анекдоте: тридцать три ствола и весь лес в волках – сказал Виталий и громко засмеялся, смех у него был неприятный, напоминал конское ржание.
- Всё, хватит бухать - Андрей выхватил бутылку.
- Да чего там пить, пол литра на троих.
- Вот, шашлык сделаем и выпьем.

Сегодня хочу пересказать случай, услышанный мной от знакомого по рыбалке, Валерия. С его слов, описываемые события происходили в конце семидесятых – начале восьмидесятых годов прошлого века.

В те годы Валерий пристрастился к охоте в северных уральских угодьях. Как-то вместе с двумя своими товарищами проводил летний отпуск в тайге у одной из студёных речек. Места даже сейчас в тех краях малохоженые, а тогда и подавно можно было не встретить ни одного человечка за всё лето. Но охотникам же того и надо. Выстроили просторный шалаш на живописном берегу, рядышком оборудовали обеденную зону, со столом и чурбаками-табуретами. Всё чин-по-чину. Вечерком присядешь с устатку, нальёшь в алюминиевую кружку из котелка кипящего чая на диких травках и ягодах, сидишь - любуешься с речного берега на окружающую красоту. Погружаешься с головой в умиротворяющие лесные звуки, постепенно стихающие под заходящее за вершины елей алое солнце. Дни такого отдыха пролетают, как птицы. Не успели глазом моргнуть, неделя позади. Но ещё несколько дней было у друзей в запасе. Чтобы поохотиться и порыбачить вволю, вдали от цивилизации и пустой городской суеты.