Страшилка

Ночь опустилась на город, словно саван, укутывая кривые улочки в липкий мрак. Фонари, похожие на гнилые зубы, плевали тусклым светом, едва разгоняя густую тьму. В воздухе висел запах предательства, лжи и обмана, перманентное зловонное благоуханье, состоящее из грязных денег и отчаяния. Это был мир, где правили крысы и воротилы, где улыбка стоила дороже золота, а жизнь — ломаного гроша. Буратино, сжимая в деревянной руке потёртый букварь, спешил по переулку. Школа, как всегда, не принесла плодов. Буквы плясали перед глазами, складываясь в бессмысленные узоры. Он был деревом, и никакие учителя не могли выкорчевать эту правду из его сердцевины. Зато театр — театр был его жизнью, его страстью, его единственным спасением от гнетущей реальности.

Папа Карло, его создатель, его отец, выстругал мальца из дерева, из осколков памяти о потерянном сыне. Буратино знал, что он — лишь бледная тень, деревянная замена, но любовь Карло была настоящей, обжигающей, как пламя очага в зимнюю стужу.

Жизнь и смерть

Если вы когда-нибудь захотите понять все о жизни и смерти, отправляйтесь в джунгли. Каждая часть жизни и смерти находится там. Запах разложения пахнет, как поднимающееся хлебное тесто. Дрожжи делают что-то, что в один прекрасный день будет съедобным и вкусным, но еще нет. Все рождается, живет той жизнью, которая им дана, умирает в свое время. Это равновесие между жизнью и смертью, которое никогда не кончается.

Для человека джунглей это не более важно, чем микроб. Племя режет и выжигает поляну, и сажает урожай, пока почва не перестает давать, и они идут дальше. Менее чем через шесть месяцев нет никаких признаков того, что они когда-либо были там. Есть фермы или плантации, которые французы потратили почти два столетия, превращая в рабочие предложения, которые теперь нечто иное, как деревья, растущие через руины. Из всего этого выживает только бетон и сталь, но даже они разрушаются. Там, где армейская часть должна была проходить от десяти до пятнадцати миль в день, я могла пройти почти тридцать. Там, где они устают, я все еще могу двигаться. Вот почему я ожидала, что от Меконга до моей цели пройдет всего пять дней.

Я легко шел по аллеи кладбища, гравий скрипел у меня под ногами, луна освещала мой путь. Сегодня полнолуние, время, в которое нужно провести обряд, найденный мной в интернете на форуме Некромантии, он мне понравился простатой своего исполнения, самое для меня сложное было прийти в полнолуние на кладбище. До этого в столь позднее время я на погосте не бывал.

Прочитав заклинание три раза и принеся в качестве подношения свежий фарш, я прислушался к своим ощущениям. Ничего. Осмотревшись по сторонам, я отправился в обратный путь.
- Зачем мне твое молотое мясо? - прозвучал у меня в голове незнакомый, жуткий голос.
- Му-му, - со страху я не мог выговорить ни слова.
- Ты чего мычишь? Говорить разучился? Не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю.
- Ты кто? - с трудом произнес я.
- Ты меня назвал Хозяином кладбища, я он самый и есть. А тебя как звать?
- Феликс.

Женщина лежала рядом со мной. Пока она спала, я непрерывно наблюдал за входом в Арк-Ронн. Храм был пуст, все были убиты, а нападавшие всё ещё прятались или успели ускользнуть незаметно.
"Вот фигня" - успел подумать я, когда увидел, что женщина пришла в себя и смотрела на меня.
- Меня зовут Вианна, ты спас меня из храма?
- Да, я вынес тебя оттуда. Но что там произошло, я не знаю, кто-то напал на нас ночью, перебил всю стражу... убил Паргемона.
Теперь я мог хорошенько рассмотреть её. Это была сказочная красавица, очень похожая на Джоли и ту женщину в магазине.
- Я знаю, что ты искал Рубиуса, тебе сказали это воины.
- Да, но одного убили, другой сошёл с ума...
- Они были злыми людьми, они хотели с твоей помощью найти Зеркало и уничтожить всех тех, кто помешает их планам.
- Откуда тебе это известно?
- Они хотели убить меня, я много знаю и поэтому, за мной охотятся. Они хотят добраться до артефакта.
- Чёрт! Я вообще не из этого мира... - Я сделал пару шагов в сторону и остановился. - Ты не поверишь, но то, что со мной приключилось это...
- Я верю, я тебе верю. Я могу помочь тебе найти Зеркало, но на твоём пути будет много опасностей, много решений предстоит принять... ты готов? Готов к этому?
- У меня и выбора-то нет - усмехаюсь я. Конечно, готов!

Предисловие.

Начну с того, что в детстве я был очень трусливым ребёнком, всего, чего касалось мистики, паранормального и т.д. Когда в кругу друзей заводились разговоры о том, что: "А давайте вызовем гномика или пиковую даму?", я сразу пытался перевести разговор на что-то другие, а если у меня этого не получалось, то уходил от компании, оправдываясь тем, что у меня возникли неотложные дела или вообще мне нужно быть уже дома, чтобы они не заподозрили, что я чего-то боюсь, в итоге кто-то всё ровно говорил мне: - "Да ты просто зассал". Виной всему была слабая психика, так как я рос без отца и частенько оставался без мужской защиты, а маме я не говорил, если меня кто-то обижал, держал всё в себе и мой организм на подсознательном уровне избегал любых "экстремальных ситуаций", в том числе были и ситуации, когда предполагалось столкнуться или попытаться столкнуться с чем-то мистических или паранормальным.

Я - самый обычный человек...
Вернее, был таковым:
- Эй! Грейг! Ты как?
- А, что?! А нет, со мной все нормально.
- Ты плохо выглядишь! Может, тебе нужна помощь?
- Да все со мной нормально. А ты чего пришел-то?
- Ну... ты как-то рассказывал о том, что ты коллекционируешь, ой то есть, ай, блин, ну, короче, помнишь, ты упоминал о том, что ты нумизматик?
- А, вот что. Ну, давай, показывай.

Посреди ночи Амалия вскочила с кровати и стала испуганно озираться по сторонам. Мало того, что ей приснился кошмар, так еще и эта странная музыка...
- Откуда может звучать песня? Думай, Амалия, думай, - собственный голос сейчас как никогда успокаивал девочку.
Для начала девочка быстро проверила телефоны спящих соседок - вдруг у кого-то из девочек такой странный рингтон на звонке? Телефоны "молчали". Тогда Амалия открыла окно и прислушалась. Пение явно доносилось не с улицы. Девочка запаниковала и уже решила было будить подруг, как с ужасом поняла одну вещь: пение доносилось из-под ее кровати.
Амалия, стараясь не закричать, побежала к кровати Арины и стала тормошить подругу - та не просыпалась. Не просыпались и Катя с Миланой. Амалия подбежала к двери и стала дергать за ручку - бесполезно.
Тогда девочка села на край Катиной кровати и стала с ужасом смотреть на пол под своей кроватью. Вот оттуда показалось рука. Рука явно была нечеловеческая - она была белая и выглядела как накаченная водой медицинская перчатка. Появилась и вторая такая же рука.

Хрупкая девочка лет тринадцати сидела на коленях перед большим голубым чемоданом и старательно пыталась туда засунуть туда очередной туго набитый одеждой пакет. В конце концов, ей это удалось, и она, недовольно оглядев свою половину шифоньера, который все еще почти до отказа был набит красивыми платьицами и модными костюмами, поправила выбившуюся светлую прядь. Как и почти любой девочке ее возраста, да и не только, Амалии хотелось всегда выглядеть стильно, и упаси боже, если в лагере девочка два раза появится в одном и том же. А ведь к каждому ее наряду соответствует пара туфель, которые она так же обязана взять. А ведь это еще не все...
- Мне бы побольше чемодан, - жалобно протянула Амалия проходящему мимо дверей ее комнаты папе.
- Куда тебе! Ты, наверное, уже по два платья на каждый день взяла, - не сдерживая улыбку, ответил ей мужчина с каштановыми волосами, совсем не похожий на дочь.
Окинув взглядом туго набитый чемодан, Виктор покачал головой и, пробормотав что-то вроде: "Вся в маму!", направился на кухню готовить ужин.

Солнце стояло в зените. По левую руку тянулась серая гряда могильников, по правую - весенний лес. Отон шел по извилистому тракту, прислушиваясь к голосу дикой природы. Дул легкий ласковый ветерок, дятел выбивал по дереву свою ритмичную симфонию. Наконец, сверившись с картой, Отон присел за одну из каменных могил, сняв с плеча длинный тисовый лук. Спустя сорок минут, лучник хотел было взорваться в громогласном приступе возмущения, как тут, из леса вышла высокая фигура в черной мантии. Лучник приподнялся, накладывая на льняную тетиву длинную стрелу. Но еще не время. У Отона было правило - никогда не посылать "глупую" стрелу.
Предполагаемый некромант оглянулся, подошел к старому серому склепу и прислонился к металлической двери. Так он провозился еще минут пять. Потом, до тренированного слуха северного наемника, донесся слабый щелчок. Дверь в старый склеп отворилась. Человек в черном вошел в средину, прикрыв за собой дверь. Отон выплюнул травинку и пошел следом. Тяжелая металлическая дверь легко поддалась, открывая взору наемника самый обыкновенный склеп. Он прошелся вдоль стен, выискивая по темным нишам хоть какой-то механизм. "Ведь не провалился же он сквозь землю?" - подумал Отон, ощупывая шершавые стены. Вскоре, его рука легла на шестигранный, размером с ладонь, камень. Наемник повернул предполагаемый рычаг и одна из боковых стен со скрежетом, неспешно уехала в сторону, открывая крутые, выбитые в земле и камне ступени. Отон поправил колчан и пошел вниз, выбивая клубы пыли со старых потрескавшихся ступеней. И он спускался все глубже, держа наготове короткий хеггский клинок. Как известно: клинки горных восточных народов были лучшими в борьбе с низшей нежитью и умертвиями.

В Шотландии живёт странный маленький домовой, известный как уриск. Они похожи на бесов и сатиров. Эти одинокие создания были полулюдьми - полукозлами. Обычно они обитали вокруг заброшенных водоёмов, но иногда они искали компании людей. Хотя одной из их шуток было преследовать ночью путников и пугать их, иногда они перебирались жить поближе к домам людей. Считалось, что они приносят удачу, так как они помогали выполнять работу по ферме и пасти коров. Обычно уриски жили по одному, но в некоторых случаях они собирались группами. Хотя неясно, в каких случаях происходили эти встречи, вероятнее всего, уриски, как и другие земные существа, собирались в дни равноденствия, солнцестояния и других четырёх языческих праздников.

Наяды - каждая река, каждый источник либо ручей в греческой мифологии имели свою начальницу - наяду. Это веселое племя покровительниц вод, пророчиц и целительниц, никакая статистика не охватывала, всякий грек с поэтической жилкой слышал в журчанье вод беспечную болтовню наяд. Они относятся к потомкам Океана и Тефиды; насчитывают их до трех тысяч. "Все имена их назвать никому из людей не под силу. Знает название потока лишь тот, кто вблизи обитает". Наяды - очень древние существа, в одном ряду с хтоническими божествами, они упоминаются вместе с сатирами, куретами, корибантами, тельхинами и др. Одна из наяд - Мента, - носила имя Кокехиды и была связана с водой царства мертвых. По некоторым сведеньям является возлюбленной Аида. Воды источников, где обитают Наяды, имеют очистительные свойства и даже обладают способностью дарить бессмертие и молодость.