Страшилка

На холодном полу сидела девушка со спутанными тёмными волосами. Её виду невозможно было позавидовать: запекшаяся кровь на щеке, свежая рана на плече и отчаянность в голове. Её мысли смешивались в суматохе, ожидая покоя, но не в силах сдерживаться. Она взяла костлявыми пальцами подушку с железной кровати и прижала к груди.
Будто бы это поможет. Конечно нет, но хотя бы не придется мерзнуть, словно дрожащий лист в конце осени. Если бы не тот случай, то она бы до сих пор сидела в уютной комнате своего дома и читала какую-нибудь незатейливую книгу в новой одежде, но её привезли сюда. Никто не выдерживает больше года, но только не эта девушка, которая верила в побег отсюда. Её звали Агнета, но здесь она была девяносто седьмым номером.

В тот день было по прежнему хорошо, но солнце уже заходило за горизонт и журчание воды не могло перебить шумные разговоры людей. Ей нравилось сидеть на деревянной скамейке и ни о чем не задумываться, а люди восторгались от её безмятежности и думали, что она странная. Возможно, на одну долю они были правы, ведь любой человек имеет свою ненормальность, только не все об этом знают. Тогда в ход вступает судьба. И сейчас она тоже поторопилась в светлый мир Агнеты.

В три часа ночи внезапно начал надрываться криками телефон. Он гудел и гудел, раздражая и уже выводя из сил. Макс настолько сильно устал сегодня, что он словно в желании прихлопнуть муху, навалился на чёртов мобильник.

В глазах темнело от усталости, а мозг переваривался в голове. Откинувшись, Макс сделал вдох и ответил на вызов:
- Алло? - он слегка хрипел, сжимая в ладони телефон.
В трубке лишь молчание.
- Хей, приколисты! Я сейчас просто сброшу, закончив ваши пранки. Отстаньте!
- Помоги. - шёпот из трубки телефона резал уши.

Макс ненадолго отвернулся от телефона, готовясь к потоку лжи и бреда, который сейчас посочится из трубки. Или денег попросит? А может просто шутка?

- Я знаю, ты меня слышишь. Помоги.
- Мне не до приколов. Мне нужно идти на работу. Не удивлюсь, если ты сейчас в отпуске, плаваешь на море.
- Я далеко не на море! Выслушай меня!
- Ладно. Усну под твою супер историю.

Началось все с самой непредсказуемой стороны. Тогда стояла ужасная и совсем неприветливая погодка. Дождь, который хлещет в лицо и делает тебя промокшим до нитки, немного грозы скажу я вам, что она на моё удивление пугала, потому что картину дополняло отчерна-желтоватое небо и болото, которое не знает границ проникновения. Какой кошмар. И именно этот кошмар случился в такой знаменный день для нашего городка. Ему исполнялся сто - первый год. Скажите серьезная дата? Вот и я так думаю и как оказалось не только я, но и наши достопочтенные шишки сидящие в кабинетах за офисными столами решающие судьбу и подальшые действия в пользу народа. Поэтому намечался ярмарок в честь такого столь необыкновенного долголетия городка.

Но как я уже говорила матушка-природа почему-то была против идеального дня проведенного хоть раз в жизни за счет нашей важной и достопочтенной власти. Невозможно было не то что дойти, но даже больше скажу вам мои дорогие читатели, выйти из дома! Да знаете ли я тоже не трусиха. Поэтому получше одевшись мои ноги сами понесли меня в направлении к... Не могу даже сказать точно к месту расположения ярмарка или все-таки того чертовского шатра цыганки.

Узур бежала в смятении от прыгающей девочки. Девушка обронила свой мобильник, из-за чего она не могла видеть коридор. Она видела всего лишь густую тьму. Узур чувствовала животный страх. Девушка успела проскользнуть через того существа. Она забежала в ближайшую дверь. Узур упорно держалась за дверную ручку. Через несколько секунд, жалкие попытки существа проникнуть в комнату, прекратились. Узур почувствовала облегчение, но это чувство быстро переросло в тревогу. Девушка думала, что монстр всё ещё находится за дверью. Глаза уже привыкли к темноте. Но несмотря на свой животный страх, Узур открыла дверь.

Неожиданно девушка почувствовала облегчение. Этой девочки нигде не было. Узур вспомнила свою мать, но уже не с грустью на лице, а со злостью. Девочка кинула пульт в коридор со слезами на глазах. Бедняжка ушла в угол комнаты и, просидев там 10-15 минут, успокоилась и решила выходить из комнаты. На удивление, никого не оказалось. Выйдя в коридор, Узур подняла пульт, на удивление, он был цел. Но звук уведомления пронёсся эхом по коридору. Девушка включила вкладку сообщений и увидела сообщение: "Помоги... лицо"... Узур сначала не поняла суть сообщения, но через некоторое время она осознала, что в этой психушке есть тот, у кого был номер Узур. Но за несколько секунд, девушка забыла об этом сообщении.

В моей жизни было много хороших и плохих дней. Некоторые из них я помню, некоторые нет, от одних хочу избавиться, а другие пережить ещё раз. Но один день я отчётливо помню и, как ни странно, я хочу ещё раз его пройти, чтобы увидеть морду того засранца, который безнаказанно издевался над другими...

Я помню того лиса, он был сыном директора детдома. Наглый, рыжий сорванец оказался настоящим демоном для всех детей. Он, выбирая себе жертву, всячески издевался над ней: дёргал за волосы и одежду, толкал, пинал и даже обзывал, иногда нецензурной бранью. Ему ничего за это не было. Зверята не желали связываться с мамой этого ублюдка. Они молча терпели все пытки, которые уготовил им рыжий демон. И я тоже терпел, до одного момента...

Одним дождливым вечером я возвращался к себе в комнату. Настроение у меня было не из лучших, потому я не желал ни с кем видеться, просто хотел быстро добежать до своего маленького жилища и завернувшись в старое одеяло уснуть под звуки дождя. Но не тут до было.

Не знаю, что именно заставило меня посреди ночи покинуть тёплую постель, выпитая несколько часов назад чашка кофе, или же помешательство на гигиене зубов и желание лишний раз их почистить. Включая везде свет, ввиду моей боязни темноты, я молниеносно добралась до ванной.

Сквозь прикрытое окно с улицы доносился пугающий свист потоков порывистого ветра. Семья несколько минут стихия разыгралась ещё сильнее и по стеклу, смешиваясь со звуком ветра, стали тарабанить капельки начавшегося ливня.

Я в это время уже чистила зубы, стоя у раковины. Как вдруг, мой взгляд пал на то, что отражалось в зеркале напротив. Дверь в комнату была приоткрыта.

Ранней весной Коля бомжевал на вокзале. Это было мрачное, ненавистное время. В пасмурную погоду сильно болела правая часть головы, и в глазу расплывались тошнотворные коричневые круги - последствие давнего сотрясения мозга. Когда-то в тесной забегаловке возле «Привоза» Коля получил удар бутылкой в лоб, подробностей в потертой памяти не сохранилось, всплывала только проникновенная пьяная ругань, дополненная оглушающим ударом, теплая, густая кровь, заливающая глаза и состояние шокового блаженства, сулившего надежду, что вот, наконец-то отмучился. Потом тяжкое похмелье в сыром подвале, тошнило, внешний мир давил сознание. Всякий раз, как только Коля приподымал голову, незримые черти дергали мозг железными крюками, мучительно больно было открывать глаза и видеть свет из узенького окошка. Он стонал громко в голос, ныл сухими слезами, подползая к текущей трубе и ловя сухим, как щепка, языком ржавую воду. Вечные муки, без возможности умереть, были слишком большим испытанием для его почти несуществующей воли, и Коля ныл, как запертый в чулане ребенок, призывая на свою голову любые беды, но только не эту боль, не эту западню. Никто не помог ему, но и не наказал. Кому захочется устраивать возню в полутемном вонючем погребе? Кроме редких нервных выкриков малость озадаченных жильцов, долетевших со двора, большего внимания он не заслужил.

Утром я сперва не понял отчего проснулся, а потом крик повторился. Я чувствовал дикий голод и в глазах была белая муть, практически ничего не видел, кое-как оделся и выскочил из палатки.

Кричала Грета. Стояла у палаток и орала, белая, как бумага. Увидев меня, она бросилась мне на грудь, бормоча:
- Лес, лееес, что случилось?
В других палатках тоже завозились. Я всмотрелся, зрение начало проявляться.
Проявляется начала и ужасная картина.
Все деревья были покорёжены, некоторые напоминали сгоревшие столбы.
- Стоп, стоп, стоп - начал я успокаивать Грету - где мы сейчас, если здесь был бы пожар, мы бы проснулись.
Гретта замотала головой, и показала мобильник, дата числилась 10 мая, какого чёрта, мы пришли сюда 4-того, изо всех сил отвернувшись, Гретта произнесла чужим тихим голосом:
- Мы пробыли здесь шесть дней.

Вопросов было так много, но в её голове была лишь одна мысль: "Глаза - зеркало души"...
Вдруг до неё дошёл смысл им сказанного.
- В... Выбирать?

Ей вспомнилась одна девушка, она была одной из первых, кто пришёл к Мари на приём. Несколько месяцев назад её похитили, а потом нашли полуживую на окраине города, с множеством ран, почти не функционирующей ногой и серьёзной травмой головы. Странно, но почему-то большинство повреждений были забинтованы больничной марлей.
После нескольких недель реабилитации, её, еле способную ходить привели к психологу на беседу. Руки Элисон были полностью забинтованы, на левой не хватало трёх пальцев, из-под больничной одежды были заметны и другие забинтованные места.
Разговор не клеился, девушка молчала, уставившись в пол, не отвечала ни на какие вопросы. Так продолжалось уже полчаса, Мари не выдержала и спросила её на прямую, что похититель с ней сделал. Элисон странно посмотрела на неё, через несколько секунд заплакала. Сначала Мари пыталась успокоить её, поняв свою ошибку, но она продолжала рыдать и повторяла: "Он заставил меня выбирать! Выбирать!", в конце концов она впала в истерику, стала развязывать бинты...
Санитары вбежали в комнату, сгребли девушку в охапку и потащили прочь из кабинета, оставив Мари сидеть в распахнутыми от ужаса глазами, а сумасшедшая лишь кричала "Выбирать!".

В нос сразу же ударил тяжелый металлический запах крови и плесени. Глаза заволокло серой пеленой, а затылок отозвался тупой пульсирующей болью. Она не сразу поняла, где находится. Воспоминания накатывали обрывками и смутными фрагментами вперемешку со звоном в ушах. Ночь. Зима. Дорога. Дешевый бар. Снова. Пьяные люди, громкая музыка, вульгарные девицы, танцующие в переливающемся свете разноцветных огней. Вот она сидит за барной стойкой, накручивая огненную прядь волос на палец. Они с ее другом пьют эти забавные розовые коктейли с зелеными зонтиками. Кто ее друг? Друг со странным именем и красивым глубоким голосом. Ситхи, Ситри... Тогда это казалось неважным. Он показался ей тогда милым и очень умным. За несколько недель их знакомства и непринужденного общения, случайных встреч он казалось, знал ее лучше нее самой. Что она любит, чего боится, о чем надеется в глубине души. И ей это нравилось. Она была восхищена тем, что кто-то так легко может читать людей. Словно открытую книгу. Сейчас ее воспоминания становятся четче. К боли в голове прибавляется боль, где-то в районе желудка. Она видит, как садится в машину. Фонари за окном мелькают с бешеной скоростью, что голове становится дурно. Между их словами витает недосказанность. В салоне пахнет кожей и сигаретным дымом. Она чувствует, как удары сердца ускоряются, и кажется, слышит свой собственный пульс у висков. Она просит остановиться, но остановиться уже невозможно. Игра уже началась.