Страшилка

Ночь, тьма спустилась на город, лишь фонари тускло освещали путь, по которому он идёт. Одиночество и пустота всегда были его частью, он не хотел этого делать, но у него не было выбора. Его руки дрожат, адреналин всё ещё гонит кровь по его жилам. Нож тот самый, которым он себе резал вены когда-то, теперь потребовался, чтобы защитить себя. Он не хотел никого убивать, он просто защищал свою жизнь. Кровь стекает по его рукам... чужая кровь, тот парень, в которого он воткнул свой нож, который потом лежал и истекал кровью, а он смотрел. Девушка, которая была с тем парнем и в которую он воткнул нож прямо в сердце, тем самым разбив его окончательно.

Он понимал, если не он сам, то кто-то ещё его остановит, но та боль потери, когда он потерял свою любовь из-за ошибки, он понимал, что его сердце горит от боли... боли и одиночества. Он идёт по тёмной улице, фонари тускнеют и светят уже гораздо темней, он боится погрузиться в кромешную тьму, он боится, что ему не помогут, не спасут, но а стоит ли спасать его? Его всегда спасало его же одиночество и пустота, его никто не понимал, друзья бросили его, нет никого, кто смог бы его просто поддержать. Он отдал всё своё тепло другим, но они не понимали, что он с этим теплом отдавал и частичку себя, для человека, кто ему был дорог. Про него забыли.

Виктор Инфер уже неизвестно сколько продолжал путь к лагерю, чьи координаты были найдены на уже не внушающей доверия карте. Он уже неделю шел, отстреливаясь от мутантов, стараясь не думать, что эти стаи животных - люди.
Всё что двигало им сейчас - это то, что осталось дойти до истока рядом текущей радиоактивной реки - и заветный "оазис" уже достигнут. Жажда сводила с ума настолько, что он готов был жевать свою фляжку из свиной кожи, чтобы хоть капля упала на его осушенный язык. Виктор Инфер уже сжимал зубы у фляжки, как вдруг на горизонте вырос частокол.

Не зная усталости, он мигом добежал до ворот лагеря, не обращая внимания даже на горящие от холодного воздуха легкие. Беспрепятственно Виктор Инфер вбежал в кольцо частокола через настежь открытые ворота, а всё о чем он мог думать это - "Пить!". Он проверил всё: наскоро построенные дома и палатки, но не было ничего, как вдруг он понял - в лагере нет ни души.

На полу валялись гильзы от автоматических винтовок и лужи крови, которые дорожкой вели в лес.

Такая фобия человека, как боязнь крови, называется гемофобией. Данный страх - довольно частое явление, но у моей одноклассницы страх переходил все границы.

Фобия у неё проявилась в раннем детстве. Тогда, её родители даже не думали водить её к психологу, почему-то они считали это постыдным. Вместо этого они отгородили её от всего, что упоминало кровь. Родители попросили учителей ничего не говорить про вещи, связанные с ней. Когда начиналась биология, девочку просили выйти из класса.
И вот моей однокласснице 13 лет, она не знает что такое кровь, откуда она берется, но все ещё дико боится её.

Однажды, это было в 8 классе, наша молодая учительница по биологии ушла в декрет, на замену ей пришла старая учительница. Она уже узнала от родителей девочки, какая у неё фобия, но, в отличие от других учителей, она не принимала это все всерьёз.
Мою одноклассницу она невзлюбила, думая, что она придумала свой страх, чтобы привлечь внимание.
Биологичка назло громко описывала, как кровь движется по сердцу у животных, а девочке выходить запрещала. Одноклассница же, в свою очередь, закрывала уши руками и рыдала, смотря в пол.

Я вам скажу, что реальная жизнь и без всяких чудовищ страшнее некуда.

Однажды я катался на велосипеде за городом, и километрах в пяти-шести от окружной нашёл заброшенную автобазу. Целая куча строений — боксы, административные корпуса, какие-то бараки, подстанции, а немного на отшибе стояла одноэтажная баня-душевая из красного кирпича, этакий маленький домик. Что странно, всё было в более-менее божеском состоянии, хотя база была заброшена уже давно. Это я объяснил тем, что подъезд к ней начинается с совершенно неприметного поворота с крупной трассы, а рядом нет никаких населённых пунктов. В общем тихое, безлюдное место. Ясен пень, я стал туда наведываться: понастроил трамплинов для велика, отрывался в своё удовольствие, загорал.

Однажды мы проезжали с напарником и его дружбаном мимо поворота на базу на машине. Я предложил им заехать на пару минут, показать своё «хозяйство», да и напарник искал кое-какие стройматериалы на дачу, которые покупать было дороже, чем в них была потребность, а на базе они были. В общем, повернули, подъезжаем. Надо добавить, что к этому времени я не был на «фазенде» пару недель, но я сразу понял, что здесь кто-то побывал. Во-первых, там, где начиналась асфальтированная площадка перед базой, были воткнуты какие-то обгоревшие палки. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это сгоревшие факелы.

Я с детства жила в детском доме. Там я познакомилась со своей уже лучшей подругой. Прошло уже 15 лет, мне 24, а моей подруге 25. И в один "прекрасный" день мы ехали в такси, водитель не справился с управлением и мы попали в аварию, моя подруга сидела сзади, а я возле водителя, я сильно пострадала, мне нужно было переливание крови, я потеряла сознание.

Через день я очнулась в больнице, рядом сидел врач, ему было лет 30, он меня оперировал. Я тут же спросила про свою подругу, он ответил, что никакой подруги не было. Она не брала трубку, я была больше чем удивлена, как она могла не пострадать, уйти, не прийти ко мне в больницу? Где она вообще? Через неделю я подумала, что с ней все хорошо, просто она спасла свою шкуру и ушла. Через месяц я стала встречаться с врачом, мы друг друга любили он говорил, что я очень красивая и он тут же начал меня спасать. Это звучало странно...

Одна девочка с мамой и папой въехала в другую квартиру. И в комнате, которая детская, оказалась прибита к стене гвоздями кукла. Папа попытался вытянуть гвозди, но не смог. Оставили так.

Вот девочка легла спать, и вдруг куколка шевелит головой, открывает глаза, смотрит на девочку и говорит страшным голосом:
- Дай мне поесть красненького!
Девочка испугалась, а куколка басом снова и снова это говорит.
Тогда девочка пошла на кухню, надрезала себе палец, набрала ложку крови, пришла и куколке в рот налила. И кукла успокоилась.

На следующую ночь снова всё то же.
И на следующую.
Так девочка неделю свою кровь по ложечке кукле давала и стала худеть и бледнеть.

Это было в начале 90-х, сами помните, развал Союза, ваучеры, МММ, разруха, вставшие предприятия. Денег на заводе, где я работал, не платили, и я спасался лишь тем, что таксёрил на своей четверке жигулей.

Стою раз у вокзала, вечер, уже почти ночь. Подходит девушка-студентка, поезд у нее опоздал что ли, не помню сейчас уже, но автобусов нет, а ей ехать далеко. Решил подвезти девушку. Зовут Надя. Она мне понравилась, я ей - и вспыхнула взаимные симпатии друг к другу. Мы начали целоваться, как я заметил: из леса на машину кто-то идет. Я испугался даже - время-то неспокойное было, думаю, бандиты.

Вижу, женщина. Фары у машины выключены, а луна светит так, что я ее хорошо вижу. Она ближе подошла, я аж заорал. Она в крови вся и идет так, как будто мою машину не замечает. Надя недоумённо спрашивает: что, мол, орешь?

Недавно мне исполнилось двадцать. У меня есть девушка, которая наверняка сейчас спит в уютном доме, а я ведь и не знал, что сейчас буду прятаться от...

В общем, начнём. Так как мне уже два десятка лет, мне сказали идти работать. Я и не в претензию: всё-таки, всю жизнь сидеть на том, что жена работает - не очень хорошо. Как раз нашёл объявление о свободных вакансиях охранника. Тут-то, казалось, настал мой час блистать.

Обычно, работал я в дневную смену, а тут мой друг внезапно то-ли заболел, то-ли просто пропал. В общем, поставили меня на его место. А я темноты не боюсь, да и тем более, обещали зарплату повысить. Тут-то всё и началось.

- Ты хотел отпустить его.
Райан сжимает в руке окровавленное мачете. Отец держится за живот, медленно опускаясь на колени. Рядом с ним лежит человекоподобная фигура. Ее голова валяется в стороне.
- Райан, я люблю тебя, – но мальчик его уже не слушает.
Он замахивается, и вторая голова катится по полу. Райан ничего не чувствует – ни угрызений совести, ни тоски, абсолютно ничего. Кровь капает с лезвия, то и дело попадая ему на ботинки.
- Ты хотел отпустить его, папа. Но они не заслуживают милости. Я выслежу всех их и уничтожу. Я больше не боюсь.
Он обошел тело отца, приблизился к убитому ранее. Язык теперь не повернется назвать его тварью или чудовищем. Полупрозрачная светящаяся кожа, за спиной крылья, орошенные кровью. К голове Райан не решился подойти – мог просто не выдержать неестественной красоты того, кто еще минуту назад был монстром с клыками, когтями и жуткой тягой к человечине. Райан помотал головой, отгоняя наваждение. Нельзя, нельзя поддаваться их влиянию. Тем более, что пути назад больше нет.

Мейбл живёт с Криппипастой уже несколько месяцев. Она успела подружиться с всеми, кроме Тоби. Он постоянно говорит, что для безжалостного убийцы она слишком эмоциональная и жизнерадостная. Девушку это очень бесит, и чтоб не разбить Бену компютер, идёт в город. Иногда, как все спят, она берёт гитару (где инструмент взялся в лесу, ещё висящий на дереве, для Мей по прежнему загадка), и идет подальше в лес. Когда ей становилось лучше, шатенка задаёт себе вопрос. Правильно она поступила, когда пошла с Джеком? Одобрили ли это мама с папой? Но девушка очень быстро отгоняет такие мысли, и живёт дальше. Когда кто-то начинает ругаться, именно она делает всё, чтоб всё стало хорошо. Часто Мейбл вспоминала старшую школу, своих друзей, смешные истории с жизни. Как-то Мей рассказала, как на вечеринке в девятом классе, девушки, которые не очень хорошо с ней общались, подсыпали ей в стакан наркотики, и её забирала скорая.
- Так почему мы ещё здесь, пошли мстить! Заодно и развлечешься. А то чёт приуныла. - сказал Джек.
- Джек прав! И я с вами. Может и чем-то помогу. Но палачом будешь ты. - подержал Бен.