Страшилка

Живу в Калуге, вернее не в самом городе, а в одном непримечательном селе Калужской области. Живу в нём ещё с раннего детства, сейчас мне уже почти 42 года. Село в целом скудное, вроде есть всё: и речушка (рыбачь – не хочу), и пастбища, и лес, и спокойно вроде, маньяков и серийных убийц нет уж точно, но при этом всё равно как-то тускло тут, молодёжь перебирается ближе к городу, немало за это время и стариков поумирало, из-за чего село заметно опустело, постепенно приобретая на своём фоне немалое количество заброшенных домов, до которых нет никому дела, тем не менее, здесь проживают всё те же доживающие свой век старики, фермеры и прочие земледелы.
Мне здесь, в принципе, нравится, допустим, я был в Москве, командировка – никак иначе, это был первый и... возможно... последний раз, дело в том, что для меня такая окружающая среда чужда, мне тошно от городской суеты, прочих спешек и тому подобное, не моё это, хотя, скорее всего, это дело времени, но лично я не хочу, ведь в селе намного проще, да и тем более село родное, где я, можно сказать, и родился.
Название села говорить, пожалуй, не буду, да и не важно это, впрочем. Как и, впрочем, не важна вся эта предыстория, рассказанная мной. Ведь сама история не об этом. Да и с селом этим скоро попрощаюсь я, пускай даже в ту же Москву, куда угодно, лишь бы подальше от него.

Не поймите неправильно, но я уравновешенный человек, я никогда не верил в призраков и прочих сущностей с потустороннего мира до определённого момента, хотя я и стараюсь придерживаться своего скепсиса по сей день, дабы не сойти с ума и не попасть в доброжелательное здание с белыми комнатами, но это полный абсурд, истинный бред, ибо то, что происходит со мной, не поддаётся никакому объяснению, абсолютно никакому, этого... ну просто не должно быть, этого не должно существовать... ведь так не бывает...
Собственно, обо всём по порядку...

В Калькутте где-то на базаре
Торговля, как всегда, в разгаре.
Там на земле сидит факир,
И зазывает он транжир

С улыбкой странною факир
Всем предлагает сувенир,
Диковинки и самоцветы,
Кому колье, кому браслеты.

Кричит на весь базар индус:
"Возьми хотя бы нитку бус,
Коль купишь мой ты сувенир,
Изменишь навсегда свой мир".

Прошло пару дней. Трое юношей уже начинали переставать быть похожими на обычных людей: от стражей оставались глубокие шрамы, от сороконожек начинали появляться язвы, а от безжалостных церберов по всему телу были разбросаны пятна ожогов. К несчастью все трое относились к восходящим, поэтому их тело очень медленно регенерировало. Жуткие боли не прекращались ни на минуту уже целых восемь часов, все трое прекрасно знали, что они относятся к восходящим (те, кто читали предущие части поймут), что после своей смерти, спустя некоторое время они возродятся рядом с местом гибели. Хоть они в это не верили, но с самоубийством не спешили - ждали свою смерть. Но смерть так и не наступала: уже около нескольких часов рядом с ними не падала ни одна глыба, не проползала ни одна сороконожка и ни один страж даже рядом с ними не появлялся. Из-за боли все трое не думали об этом, а просто мечтали о смерти. А что касается Никиты: он был регенерирующим и уже привык к местным, побоям, а иногда даже сам дразнил стражей, называя их вонючими бубылдами. К несчастью, хоть он и был с ребятами в одном круге, но виделись они редко, в основном, в адскую жару, где они вместе искали теневое укрытие.
Вдруг у Лехи в голове сквозь боль промелькнула идея, и он силком стал ползти в сторону лавовой реки. Друзья сквозь боль посматривали на него, даже не догадываясь что он делает. Прошло несколько минут, до реки оставалось меньше десяти метров. И тут вдруг до, очкарика, дошел смысл действий его друга.

Девочка общается с плюшевым мишкой.

Миша, будешь бабушкин пирожок? Ну и что, что я каждый день их ем... Если они очень вкусные. И папа их очень любит.

Зачем папа завалил погреб? Он сказал, что он очень уже старый и может сам обрушиться. Поэтому мне и запретил в него спускаться, чтобы не дай бог он не обрушится, в тот момент, как я буду в нем. Конечно, Миша, я верю ему, это же мой папа.

Что я надумала делать с мышами и соседским мальчиком? А я не думала, сейчас доем и придумаю.
Смотри Миша, папа опять у погреба стоит. Давай напугаем его? Как? Подкрадемся незаметно...
Странно он с кем-то разговаривает. Но там же никого нет. Ты предлагаешь подслушать?

Итак, я сбежал от этого огромного Тинки в горы. Здесь чертовски холодно! Тут есть деревья, но как они живут здесь, в таком холодном климате? Ладно, в конце концов, я сюда не за деревьями прибежал. Так, здесь есть тропа, пойду по ней. Стоп, что это? Лужа пузикрема? Он уже примерз. Ладно, пойду дальше.
Я шел, шел. И вдруг слышу, что кто-то разговаривает. Прям эхо раздается. Иду на голос. Я и не успел сообразить, как напротив меня бежало бирюзовое чудище с огромными белыми когтями с мехом на плечах и запястьях. Мог бы - побежал назад, но не успел, страх так сковал меня, что не то, что бежать не мог, не смог даже рукой пошевелить!
Я отрубился. Затем на момент "проснулся", увидев того, кто тащил меня куда-то. Это был тот же тип, которого я видел совсем недавно! Спросив "Кто ты и зачем тащишь меня?", потерял сознание снова.

Описываемые ниже события произошли на стыке 60-70-х годов двадцатого века в окрестностях города Ленкорань Азербайджанской ССР, на побережье Каспийского моря. О них я узнал от своего знакомого по имени Али – непосредственного участника и очевидца произошедшего.

На ту пору Али был молодым парнем, едва достигшим совершеннолетия. Как-то поздним летним вечером он с друзьями возвращался со свадьбы из соседнего села. Туда выдали замуж родственницу-односельчанку.
Путь весёлой молодой компании лежал через чайную плантацию. Время было позднее, темно вокруг. Но шумная молодёжь продолжала веселиться. Громко разговаривали, смеялись, коротая дорогу к дому. Ничто не вызывало тревоги и опасения. К тому же места знакомые.
Как вдруг... В воздухе сначала раздался приближающийся свистящий звук, а следом громоподобный удар огромного валуна о землю всего в двух-трёх метрах от опешивших ребят!
Не успели они прийти в себя, как снова послышался стремительно приближающийся свист, и, словно с неба, оземь громыхнул второй здоровенный камень, чуть не пришибив в лепёшку замерших от ужаса парней.

Чёрный камень, возвышающийся в центре небольшой поляны, отвоёванный у джунглей, тускло блестел при свете факелов. Все мужчины деревни сегодня собрались здесь, чтобы увидеть, как бунгапатма опять подарит жизнь одному из них. На чёрном камне лежал молодой охотник, тело которого было покрыто страшными кровоточащими ранами, оставленными диким кабаном. Левая рука была неестественно выгнута, а на бедре зияла рана от вырванного куска плоти. Лицо человека было очень бледным и измождённым. На нём застыла маска нечеловеческого страдания и боли. Тонкие струйки крови стекали по изувеченному телу на камень, а потом медленно падали вниз, на землю, унося с собой жизненные силы раненого. С его губ больше не срывались крики и стоны, дыхание становилось прерывистым и хриплым, он угасал в расцвете свей молодости, ни о чём не прося своих соплеменников. Его голова покоилась на вырезанном на камне изображении большого цветка, белые лепестки которого, были зловеще красными от крови молодого охотника. Никто не смотрел на него, все взгляды были устремлены на восток – навстречу лучам восходящего солнца, хотя не оно должно было подарить жизнь умирающему.

Эта история произошла 3 года назад холодным январским месяцом в какой-то деревушке, в которую я поехал навестить свою сестру, и остаться у нее там на несколько недель, с детства не виделись. От города, в котором я живу, до той деревни было так километров 400, может быть 500. Я поднялся в 6 утра, выпил кофе, оделся, запер квартиру, вышел на улицу и сел за руль своей машины. Я пытался завести двигатель проклиная мороз под - 30. Наконец-то двигатель завелся. Я включил печку, радио и тронулся в путь. На мое удивление, машин особо не было, хотя чего удивляться, 6 утра и мороз -30, не всем завестись получится. В общем, ехал я 11 часов. Приехал только в 5 часов вечера. Уже начало темнеть, пошел мокрый снег, а холодный ветер пронзал каждую клеточку тела, брррр... Мы договаривались с сестрой о том, что я к ней приеду погостить. Я постучал в дверь, мне открыла девушка высокого роста, худощавая, с густыми длинными курчавыми волосами черного цвета, мелкие глаза с радостным взглядом.
- Ну что, явился? - радостно спросила она с улыбкой - Мы тебя тут заждались!
- Привет, Вика, ну да, как тут не заждаться, еще метель эта долбаная, еле дом твой нашел, мгла непроглядная! - сказал я с улыбкой
- Ну так заходи, а то я сейчас из-за тебя снежной королевой стану! - смеясь, она отошла от двери, пропуская меня внутрь.

Если бы всё прошедшее было настоящим, а настоящее продолжало существовать наряду с будущим, кто был бы в силах разобрать: где причины и где последствия?
Козьма Прутков.

Глава 1

Восход позолотил первыми лучами кроны вековых дубов и листва всколыхнулась. Дремучий бор наполнялся звуками. Стараясь двигаться бесшумно, Гай Клавдий Марцелл пробрался к наружным воротам укрепления, сколоченного из гладко тёсаных стволов. Седлать коня центурион не стал, резонно посчитав, что на пересечённой местности он будет лишь обузой. Не в первый раз Марцелл отправлялся к загадочному дольмену, расположенному на невысоком холме в двух стадиях от леса, кишевшего варварами. Однако, незаметно проскочить через блокпост не удалось.

— Слышь, Денис, не гони так, — раздался голос Серёги с заднего сидения.
— Правда, милый, сбавь обороты. — Маша посмотрела в окно. Мимо пролетали деревья. Чересчур быстро для этого времени суток и погоды. — Поздно уже и дорога вся разбитая. Не хватало ещё слететь с неё.
— Боишься? — Денис задорно ухмыльнулся и прибавил скорости. Машину немилосердно затрясло на ухабах. Дорога, как всегда бывает за городом, была не очень приспособлена для быстрой езды. Маша злобно на него глянула, но ничего не сказала.
— Да нет же, болвана кусок, пиво разливается! — Серёга горестно вздохнул, глядя на здоровенное пятно на джинсах. — Ну, вот...
— Обмочился со страху? — засмеялся Коля, отхлёбывая со своей бутылки. — Смотри на меня не попади, криворукий.
— Иди ты, — беззлобно пробормотал парень, пытаясь хоть немного протереть джинсы, найденным в заднем кармане, платком. ­Протянул руку. — Открой мне ещё одну...
— Ребята, в самом деле, может, хватит? — Маша всё больше злилась. Отдых уже не казался таким весёлым, а пьющие ребята постепенно раздражали своей тупостью.
— Дебилы, харе бухать в моей машине! — Денис тоже был не в восторге, потому что, на данный момент, такого себе позволить не мог. Он повернулся к нам, одним глазом посматривая на дорогу, другим на алкоголь, словно пытаясь выпить его взглядом. — Уже час подождать не можете? Потерпите! Сань, ну ты хоть проследи за этими ушлёпками.