Страшилка

Историю, которую хочу рассказать, помню ещё с детства. Услышал её от ленинградских родственников, когда гостили у них всей семьёй в начале 70-х...

Учебный 1941 год Шура Александрова закончила на одни «пятёрки» и перешла в третий класс, с нетерпением ожидая сентября и начала новых школьных занятий. Но начавшаяся Великая Отечественная война, а потом блокада Ленинграда, где они жили с мамой, ржавой косой располосовала её детскую судьбу на «до» и «после».

Эвакуироваться в тыл, на восток, они не успели. Так и остались в своей маленькой ленинградской коммуналке на первом этаже переживать самую суровую блокадную зиму.

Первого в своей жизни медведя я увидел во время срочной службы в рядах СА. Говоря «первого медведя», имею ввиду не замороченных цирковых или в зоопарке, а косолапого в его естественной среде обитания.

Тем летом мы стояли лагерем на военно-полевых учениях в приморских лесах. Место оказалось глухое и совершенно безлюдное. В траве полно здоровенных гадюк. Всякие зверюшки непуганные то и дело на глаза попадались. А погода хорошая, тёплая и солнечная. Поэтому в свободное от службы время я с двумя товарищами обследовал лесные окрестности. Растительность, в основном, состояла из дубняка. Но местами в дубовой роще встречались малинники. Как раз сезон созревания. Вот мы и углубились однажды километра за два от лагеря, чтобы полакомиться сладкой ягодой.
В гуще леса наткнулись на обширные заросли малины. Да такой крупной, что я прежде не видел. Даже у соседей в саду, любителей-селекционеров. А на вкус – вообще никакого сравнения. И висели малиновые гроздья так густо, что рвали мы их пригоршнями.

Черный лес
Белый снег
Розовая кровь
Я выиграл в русскую рулетку
Вечность –
Но с тобой

Тихий звон под облаками –
Дикая охота
Снег хрустит под сапогами
Я ищу кого-то

Этот давнишний случай я накрепко запомнил с детства. Кто-то из взрослых рассказывал...

В одной глухой деревушке Новосибирской области стали происходить странные и даже страшные события. По ночам повадился лазить в курятники к селянам невиданный доселе зверь. Правда, видели его всего пару раз. Но те, кто видел, рассказывали такие жуткие вещи, что кровь стыла в жилах. Мол, у чудища лесного короткое туловище на длиннющих лапах с когтями. А из маленькой головы торчат вниз два огромных клыка. Можно сказать, бивня. Меж собой деревенские сразу нарекли ночного визитёра «саблезубым».

На крупную скотину и людей неуловимый монстр пока не нападал, только по курам да гусям специализировался, но, тем не менее, страху нагнал немалого. Особенно пугало, что жуткое существо не пожирало свою добычу, а драло на части. Будто его только кровь интересовала, которой в изодранных птицах практически не оставалось. Из-за такого необычного внешнего вида и поведения местные вмиг напридумывали баек про оборотня, что скоро передушит всю деревню.
С наступлением темноты, как по команде, сельчане забивались по избам, вооружившись ружьями да топорами с вилами.

Мир заполнен белой мглою,
Расплескался смог в полях,
Небо смотрит чернотою,
Словно пепел на углях,

Звезды смотрят с состраданьем,
Не спеша показать путь.
И тяжелое дыханье,
Но пропавших не вернуть.

Снег холодный и бесстрастный.
Тишина, как гимн Зиме.
Этот вид вполне опасный,
Поджидающий во мгле.

Сильный, пронизывающий до костей северный ветер нёс на бешеной скорости тысячи, миллионы снежинок, закручивая их в вихре безумного танца, отчего те просачивались под куртку даже сквозь плотно прилегающий к голове капюшон и застёгнутый воротник. Чтобы хоть как-то защитить лицо от яростной метели, я прикрыл его насквозь промокшим рукавом, но едва ли это помогало, - метель лишь набирала обороты, с каждой секундой всё сильнее и сильнее задувая мне под верхнюю одежду.

На несколько секунд я открыл глаза и взглянул вдаль, надеясь разглядеть какие-нибудь строения, ориентиры, либо хотя бы дорогу, но проклятая снежная мгла закрыла собой обзор дальше, чем на сотню ярдов, заставляя меня брести по сугробам наугад.

Но, несмотря на эту очевидную проблему, от которой зависело моё выживание, мои мысли были заняты другим: на автопилоте преодолевая снежный плен, норовящий похоронить меня под слоем осадков, я вспоминал события прошедшего боя, из которого живым удалось выбраться только мне.

Больные мысли
Струятся гноем через рот
Меня не слышно –
Я снова вне твоих частот

Мой передатчик
Не сломан – его просто нет
Сигнал потерян
Вещаю сквозь бинты помех

Я цирковой уродец
Невольно выживший здесь
Бесстрастный голос за кадром
Я единственный, вышедший в Сеть

Фрагмент из повести "Поезд без Крыльев" проекта Зона Рейха Эдгара Вебера
Дата, время и локация неизвестны

Тотенкопф почувствовал, что его тело распадается, плавится, перетекает, меняя свою конфигурацию. Он хотел посмотреть на свои руки – но не сумел этого сделать. Ощущение, что рук и ног больше не было.
«Штриттматтер поймал меня, ампутировал конечности и теперь я стал одним из его приборов!» – обожгла паническая мысль.
Уняв ужас усилием воли, эсэсовец прислушался к ощущением. Никакой боли или тупого ноющего чувства, как всегда бывает после хирургических операций, не было. Впрочем, он никогда не испытывал на себе, как действует армейский опиум – а Штриттматтер использовал именно этот анестетик.
Зрение немного изменилось – вроде бы, обзор немного сузился. Оценить цветовое восприятие пока не получалось – здесь не было ярких красок – или Эдгар их больше не видел. Он лежал на полу все в том же коридоре с казенно-тусклыми зелеными стенами и коричневым полом. Как он оказался в этом коридоре и где другие Электро Полицаи – память не оставила ни малейшей зацепки.

Летом, как и было обещано, дядя Фёдор и его родители провели лето в компании своих необычных друзей. И действительно, каникулы в Простоквашино были великолепны и богаты на события. В частности, у Мурки родился телёнок – и едва ли не самым удивительным было, что это оказался самый обыкновенный телёнок, без каких-либо аномалий. Также Вальтер с Шариковым выкупили трактор у окончательно спившегося тракториста – оплатой стала всего пара бутылок «живительной влаги» - и теперь стали полностью независимыми. Однако зимой развернулись не менее интересные события.
В сентябре Фёдор с родителями перебрался город, Вальтер и Шариков вновь остались вдвоём. Впрочем, скучать им было почти некогда. Осень – горячая пора для сельских жителей. Неудивительно, что самое красочное время года пролетело, словно поток метеоров. В Простоквашино вновь наступила зима.

В этом году морозы ударили раньше обычного. И вскоре выпал снег, заваливший уже порядком обветшавшие дома и дворы. И только в «усадьбе», как окрестили дом Вальтера с Шариком родители Фёдора, горел огонёк жизни. Однако, этот огонёк тоже оказался под угрозой быть погашенным стужей конфликта.

Заметает белым снегом
Всё, дорогу не найти
Даже мёртвые не могут
Из моей сети уйти

Стынут русские просторы
Одиночество, коньяк
С дефицитной шоколадкой
Пустошь, предрассветный мрак

Сквозь метель бредет крестьянин
Лошадь – как живой скелет
Холод обвивает цепью
Я не верю в хэппи-энд