Страшилка

Согласитесь, лес, это очень интересное место, где можно уединиться? Об этой природной зоне существует много историй рассказов и легенд, так вот, я решила пополнить этот и без меня огромный список.
Вспоминая эту историю я содрогаюсь, ведь это было на самом деле, хотя может показаться бредом. Я тогда решила сходить в лес, осень была, аккурат грибное время. Лес рядом, почему бы и не сходить? Так вот, я зашла вглубь, деревья, кустарники, желтеющая трава, в конце концов грибы. Уже начинало темнеть, но идти домой я и не думала, мол взрослая уже, пора заканчивать верить в эти байки про призраков блуждающих в лесу, но тут я увидела силуэт девушки. Меня это не удивило, людей много и в лес тоже ходят, мало ли кто. Но одной мне было скучно, вот и окликнула я девушку. Она обернулась, подошла. Мы разговорились как-то и не заметили как стемнело. Оказалось, её звали Богданой. Красивое редкое имя, знакомых у меня с таким именем еще не было. Она пригласила меня в её домик, мне ничего не оставалось и я согласилась... А зря. (У кого возникнет вопрос наподобие "Как она не сообщила никому? Или она одна живет? Или еще что-нибудь, я отвечу, жила я тогда одна в отдельном домике. На отдыхе тогда была).
Право, стоит сказать, что у неё был приличный домик. Обустроен скромненько, но со вкусом.

Всё. Я приняла решение. К счастью, была суббота и оба родителя были дома. Я рассказала им в как есть, что бы они знали причину моего самоубийства. Я подробно всё описала, нашу с подругами прогулку, ветер, все эти ночи т.д. Они внимательно выслушали и попросили подождать их в моей комнате. Я согласилась и с чувством выполненого долга направилась в комнату.
Мама и папа долго шептались на кухне, а я тем временем прощалась с друзьями в ВКонтакте. Только я дописала последнее сообщение, как дверь в мою комнату открылась и на пороге появились родители. Они прошли к дивану, сели и жестом поманили меня. Я отложила компьютер и села рядом с родителями.
- Знаешь, Анют, это не то положение, из-за которого нужно убиваться. Мы с папой подумали и решили что сделать. - спокойно проговорила мама. Я посмотрела на неё недоумевающим взглядом, но мать спокойно на меня смотрела. Затем я перевела взгляд на папу, но он тоже, чуть улюбаясь, смотрел на меня добрым взглядом. Он же и прервал тишину.
- Ах, доченька, Бартов был таким же учеником, как все мы, но он был даже глуповат по сравнению с остальными. Может он продумал как вселиться в человека, но подумал как защитить себя в нём. - с добротой в голосе и улыбкой на лице сказал он.
Моё сердце ёкнуло от радости, я думала, что вот мой конец, но родители дали мне надежду.
- А теперь слушай, что надо сделать... - и мама стала рассказывать. Я всё запомнила и села за компьютер, дожидаясь ночи.
На часах показывало без 15 полночь. Пора. Я взяла блокнот и ручку и отправилась на заброшку. Без пяти полночь. Я поднимаюсь на третий этаж и встаю на место, где в меня вселился Бартов. Полночь. Из моего сердца начал выходить блеск, как от тёмно-синего патронуса. Эта масса стала сгущаться и через несколько мгновений передо мной "стоял" сгусток Бартова.

Через двадцать минут она пересечет дорогу. Я стою около стены с полузакрытыми глазами. Снег мягко падает на мостовую. Машин не было, только случайный человек прошел мимо и даже не взглянул на меня. До ее прихода осталось приблизительно тринадцать минут.
Правая рука окоченела до невозможности, так как в ней я держал стальной кейс оббитый кожей с выжженным на ней узором дерева. Я долго думал и решился, что мне нужно поставить его на землю.
Последнюю сигарету я выкурил час назад. Однако забыв об этом, я машинально потянул руку в карман, но, нащупав там только зажигалку, я решил достать ее. Один негромкий щелчок и маленький огонек вспыхнул рассекая тьму. Я думал, если подержу руку над огнем смогу ее согреть, но эта идея оказалась неудачной и вместо приятного тепла я почувствовал боль в ладони. Как будто ее пронзал толстый железный прут.
В тот самый момент я увидел, что в переулке напротив скользнула тень и я со всей силы прижал руку к зажигалке, дабы лишить огня кислорода. Я вжался от напряжения в стену, как будто пытался слиться с ней.
Вот она. Красная куртка на распашку, серый шарф в белую полосу, сумка через плече. Шапки на ней не было. Каштановые волосы развивались на ветру. Она вышла из тени падающей от здания и направилась в мою сторону. При тусклом свете фонарей ее лицо казалось мне, еще более отвратительным. Впалые щеки, темные глаза, прямой нос. Во всяком случае оно раздражало меня, ровно столько же, сколько и само ее существование. Ах да, имя, которое она носила - Диана.
Как только она появилась на мостовой я сразу опустил глаза на землю, делая вид, что мне она абсолютно безразлична. И она начала пересекать дорогу. Диана подходила все ближе и ближе. Всегда эта часть работы, была для меня самой неприятной - когда жертва видит тебя.

Кровь медленно стекала с лезвия на пол. Я с улыбкой смотрела на это изуродованное тело. А ведь просила оставить меня в покое. Никто никогда меня не слышал. Сколько слез я пролила из-за вас? Пока наконец я не вышла на охоту. Охоту на людей. Расскажу, как это было.

Первая жертва...

Она издевалась надо мной больше всего. Считала себя такой крутой, взрослой. Думала, что она самая красивая. Пока мне не надоели ее выходки. Ночью 21 января я стояла возле ее подъезда. Я знала, что она в это время должна вернуться домой. Но быстро убивать для меня слишком гуманно. Она не должна умереть быстро. Я ударила ее кирпичом по голове несколько раз прежде, чем она потеряла сознание. Тащить было труднее, но очнулась она уже связанная за гаражами. Ее тело дрожало от холода. Пуховик валялся в паре метров, но аже если бы она захотела, то не дотянулась бы. Мое лицо было под маской. Не слушая ее вопли и угрозы, я поднесла острый нож к ее лицу. Лишь пара надрезов от уголков рта к ушам. Я никогда не забуду этот крик. Крик, который придал мне сил и уверенности. Я больше не жертва. Я не дам себя в обиду. Кровь капала на снег. Дальше я разрезала ее одежду. Всю. Она осталась лишь в нижнем белье. И это на морозе 25 градусов. Медленно я перерезала ей сухожилия. Я кромсала ее тело, стараясь причинить максимум боли, но не убить. Она умерла, но не скоро. Передо мной лежало лишь изуродованное тело. Я все еще помню крик и хруст ломающихся костей... Прощай...

Спи, моя жертва, усни.
В доме погасли огни,
Рыбки боятся в пруду,
Твари таятся в саду.

Спи, моя жертва, усни.
Скоро моей будешь ты.
Выпотрошу тебя всю
И сварю из тебя суп.

Спи, моя жертва, усни.
Мы здесь остались одни.
Я наточу сейчас нож,
Что же ты, дура, орёшь?

По сей день убийства "Элис" остаются неразгаданной тайной Японии. Между 1999 и 2005 годами, произошла серия из пяти убийств, после каждого из которых убийца оставлял зловещий знак на месте преступления.

Первой жертвой стала Сасаки Мегуми, 29-летняя женщина, которой принадлежал ресторан. Те, кто знали её, описывали её, женщину с сильным характером, вспыльчивую и острую на язык, при общении со своими сотрудниками. Она была известна тем, что прекрасно готовила и была предана своей работе.

Однажды ночью, Мегуми посетила вечеринку в доме своей подруги и потом решила вернуться домой. По словам очевидцев, она была слишком пьяна, чтобы ехать на машине, но даже после того, как несколько человек предложили ей довезти её, она отказалась. Она ушла с вечеринки в 1:00 ночи. это был последний раз, когда её видели живой.

На следующее утро, парочка прогуливалась в лесу, приблизительно в миле от дома Мегуми и на заросшей тропинке наткнулись на огромное пятно крови. Они пошли по следам крови и обнаружили тело Мегуми. Она была разорвана на части и различные части её тела висели тут и там на ветках деревьев. Полиция обнаружила игральную карту во рту Мегуми. Это был пиковый валет, на котором было написано "Элис".

Утреннюю тишину нарушал лишь шелест листьев под ногами Алисы и ее же судорожное дыхание. Она с рюкзаком на плечах мчалась как можно дальше от дома, несмотря на жуткую головную боль и скорбь по сестре. Она своими руками убила ее... Слезы ручьями текли из глаз, ей так хотелось все изменить... Но уже нельзя. Впереди еще неделя, нужно найти новую семью, новую жертву. Надо предупредить его об этом... Разные мысли мелькали в ее голове, на раздумья времени не было.
Вот подходящий дом: обычная 5-этажка. Девушка вошла в подъезд и постучала в первую попавшуюся дверь...
- Привет, мам, - меланхолично поздоровалась она, протирая мокрые глаза рукавом кофты.
- Привет. Чего ты так рано? Ты же у Сашеньки была, там вы обычно поздно просыпаетесь...
- Сегодня рано. Ладно, я пойду... - отмазалась она.
Алиса спешно прошлась по маленькой несовременного вида квартире и нашла комнату, видимо, детскую. Она достала из потрепанного рюкзака дневник, проткнула палец ручкой, слезы прыснули из ее глаз, так же как и алая кровью... Капля упала на бумагу. Быстро пропитавшись, она засохла. За ее спиной появился черный силуэт и "вошел" в нее. Он, в теле Алисы пошел к женщине, открывшей дверь и... Щелкнул пальцами. Всё. Она считает, что эта девушка - ее дочь. Маленький Рома, которому принадлежит эта комната - считает ее своей сестрой. Сама она считает, что находится у себя дома, в окружении родных. Сurciellie... Он Демон. Он может все.
Русоволосая девушка очнулась за письменным столом. Решив, что задремала, она достала дневник и начала писать все, что с ней произошло. Она не помнила свои "ночные похождения", писала только то, что происходило дома. Она уже ничего не помнит... Даже Демона. Но не тут-то было. Он появится ночью.

Сколько раз ты пытался сбежать от меня?
Сколько раз, изо дня в день?
Ты боишься намного больше огня
Мою малую лишь тень.

Даже и не подозревая,
Что питаюсь я страхом твоим,
Сколько раз, ты меня умоляя,
"Уйди!" - всё твердил и твердил.

Пожалел ты уже не однажды,
Что в тот раз меня в дом свой впустил.
И клянёшь абсолютно день каждый
Тот миг. Его ты себе не простил.

- Пошли. - Сказал Марк. В этот момент кажется у меня в голове прозвучало писклявое "О, боже мой, вытащите меня кто-нибудь отсюда!". Я подняла взгляд на Марка, я бы не сказала что он был веселым, но зато само спокойствие. Спокойствие...
- Как можно быть таким спокойным? Ты вообще нормальный? Я не хочу, слышишь? Не хо-чу! - Я несомненно пыталась тянуть время, даже шла медленно, как мне казалось.
- Эни, прошу тебя, быстрее. - Размеренным тоном промямлил Марк продолжая держать дверь. Казалось бы, ему самому не очень то и хочется резать людей. Или что он там собирается делать? Уверена, легко они не отделаются. А мне придётся на всё это смотреть. Если бы вы только знали как тряслись у меня все конечности, как колотилось сердце. Как у меня ещё седая прядь не выступила на голове.
Я наконец вышла из уже "привычной" комнаты, в длинный коридор. Парень тихо прикрыл дверь, даже закрывать не стал. И мы пошли. Ну как пошли... Марк шёл, а я волочилась за ним как тряпка. На тот момент я и чувствовала себя тряпкой, которую уже выжали. Осталось только вытереть ноги, стереть до дыр, и выкинуть на помойку.
Коридор был сырой и холодный. Да и освещение было намного хуже чем в той комнате, поэтому я то и дело спотыкалась о какие - то штуки на полу. То-ли камни, то-ли... Лучше не думать об этом.

Это случилось после шестого класса, летом. Я поехал в деревню к нашим дальним родственникам. Сам я из большого города, в деревню поехал первый раз и мне многое было в новинку. Тетя Валя дала мне ключ от дома и от калитки, показала где что лежит, рассказала как набирают воду у колонки. На другой день я пошел за водой и на другом краю деревни познакомился с двумя деревенскими чуть старше меня. Мы договорились поехать кататься на великах. Потом один из них пошел домой, а второй, Виталик стал звать меня к себе в гости. Я отказался, потому что было уже поздно и мы расстались у калитки. Тетя Валя увидела нас из окна и потом долго мне выговаривала, чтобы я не общался с этим парнем и никуда с ним не ходил, но я конечно пропустил это мимо ушей. Я сказал ей, чтобы она не беспокоилась, мы не будем курить, воровать чужой мопед или что-то вроде этого, но она ответила, что проблема не в этом, а в Виталиковой родне. Типа они приехали недавно и их тут не любят. На другой день мы втроем снова встретились и поехали к станции, а потом Виталик снова стал звать нас в гости. Второй парень отказался, а я согласился, мне реально стало интересно, что там с его родней.
Дом у Виталика оказался далековато и в лучших традициях жанра, недалеко от кладбища. Однако ничего интересного в его семье я не заметил. Я собственно видел только деда, который угостил меня чаем. Лет этому деду было наверно сто, такой он был дряхлый, однако притопал в маленькую кухоньку и все угощал меня печеньями и конфетами: "Бери, бери, деточка, взял... вот еще бери конфетку, взял?" - мне показалось, что ему прямо на глазах становилось все хуже и, чтобы не огорчать гостеприимного старикашку, я покорно живал конфеты и печенье. Виталик не ел, а стоял в дверях кухни и смотрел на нас как-то напряженно. Потом вдруг резко заторопился, стал меня выпроваживать, сказав, что деду плохо, а я сам доберусь. Я что-то невпопад пошутил насчет вечерних прогулок по кладбищу, типа один боюсь возвращаться, но Виталик только рукой махнул, а дед то ли захихикал, то ли закашлялся, аж весь затрясся. Когда я выходил, в дом навстречу мне шмыгнула женщина. Не обращая на меня внимания она сразу двинулась внутрь и я услышал как Виталик сказал: "Мама, все".