Страшилка

Какое может быть самое страшное предсказание на будущее? Оно звучит так: "Днём Победы стало другое число". Если это предсказание сбудется, значит рано или поздно придёт война. Ведь не было ещё ни одного века, где не существовало бы войн. Понадеемся, что 21-й станет исключением. А вот 22-й...
2160 год. В этом веке изменилось немногое. Он не очень то и отличается от ушедшего 21-го. Разве только тем, что люди больше не знают зла. Нет болезней, войн, нет убийц и воров и других нарушителей закона. А зачем это всё? Здесь у каждого есть свой дом, как минимум, в нём 2 этажа, у людей со средним достатком, у богатых же 3 этажа, также у всех есть свой участок с великолепным садом. У каждого есть своя машина. Бедных и бездомных людей, животных больше нет. Нет загрязнённых городов, машины уже давно перешли с топлива на газ, а весь мусор легко уничтожается с помощью огня. Все города выглядят маленькими сказочными поселениями с белыми домиками, усаженными цветами и деревьями. Нет, тут не распространены роботы, люди всё делают сами. Это мир нового века намного лучше времени прошлых веков. Средняя продолжительность жизни человека составляет 100 лет. И самое главное, Россия теперь располагается на 2-х материках. А значит, не обошлось и без войны, которая была несколько лет назад, а уже такое ощущение, что от неё давно след простыл. А ведь всё было не так. Теперь, приступаем, непосредственно, к самому рассказу.

Вот тучи солнце разогнало,
И осмотрел я всё вокруг.
Картина жуткая передо мной предстала,
Но волновался я о том -
Куда пропал мой друг.

Пройдя вперёд, опешил. Я увидел,
Как стая обезумевших ворон,
Глодала кости человеческого тела.
И прибывали птицы дальше,
Для свершения "похорон".

Ноющая на груди войной медаль,
Помоги и сил мне дай, с коленей встать,
Поленом стал. Я слаб и стар,
Бежит по венам: хлад и смрад.
Как угасающий факел, в ужасающей пади.
Где взрывы в ушах, разрывом кишат,
И жалобно мира просит душа.
Разум гимном стертый, на гимнастерке дырявой,
Молодость лет перебитых войной,
К могильной утробе, по пыльной дороге,
Караван больных, одноногих идет.
Под вой и раскаты канонад, средь развалов, баррикад.
Смерть - Блокадный Ленинград. Свинец - кровавый ливень, град.

01.10.2019
Амбиции людей все же зашкалило. История всегда повторяется по спирали, ничего нового не происходит. Каждый раз, когда Нам дается шанс - мы его не используем. Прискорбно, но мы ничему не учимся. Мне даже не интересно, что стало первопричиной начала войны. Кому-то не хватало миллиардов на свои дешевые понты и дорогие яхты, кому-то просто ничего было жрать. Я не поддерживаю ни один из этих "кланов", мне все равно. Я реалист и ценю данность - война случилась. Несколько сверхдержав схлестнулись в выяснении кто из них прав и кто желает для меня (фактически лично) высшего блага. Религия, политика, все в кашу, бойня была знатная, в итоге почти все подохли.
А я выжил.
Нет, я вовсе не мега гений и знатный аналитик, просто очень предусмотрительный человек. Я начал строить свой "бункер", еще в 2000-х, были свободные средства, а обстановка мне уже и тогда не нравилась. Семьи у меня нет, живу один, так что необходимость в семейном совете по расходованию свободных денежных масс, как-то отпала сама - собой. Я построил подземный "бункер". Небольшое сооружение, буквально 150 квадратов (два уровня), но с укрепленным выходом на поверхность и очень значительными запасами воды и провизии. Я могу жить в нем автономно не менее 10 лет. На мой взгляд вполне достаточно. Конечно же я позаботился о необходимой самообороне, благо служил я в силовых органах и доступ к оружию у меня был прямой. Когда началась "заварушка", я спокойно уволился из органов и переехал в свой "милый бункер". Потом была война. Опишу события с начала войны (2018 год). Множественные ракетные удары по всей Земле. Ядерная зима. В атмосфере вечная ядерная пыль, преломляющая солнечные лучи. Кислотные дожди. Растения из-за недостатка солнечного света погибли, больше фактически нет кислорода на поверхности. Но кто-то выжил. Я периодически наблюдаю за поверхностью через видео камеры, попивая 20-летней выдержки вискарь, благо он не портится.

Выйдя, наконец, из душного давящего подземными сводами метрополитена, я окуналась в теплые ласковые лучи весеннего солнца. Люди и машины необычайно яркие, среди пробуждающейся природы удивляли обилием красок под майским солнцем, после затянувшейся зимы. Два квартала, поворот в старый микрорайон, изобилующий старыми сталинскими пятиэтажками. Отгремел праздничным салютом праздник победы, парад немногочисленных ветеранов.

Говорят, память о событиях Великой Отечественной остается в памяти трех поколений, а потом наступает парад псевдооправданного пьянства по поводу праздника черно-оранжевой ленточки, которую повяжут все: от последнего нищеброда на лацкане затрапезного пиджака, до пижона на Майбахе, не совсем точно осознавая неподдельную важность не праздника, но памяти. Тошно смотреть на лицемерных патриотов, напивающихся под березами, которые, возможно, сажали их деды в честь действительно знаменательной даты в истории.

Набрав код домофона подруги, я наткнулась на молчание, странно, подумала я, ведь мы договорились, что я к ней зайду. В колодце двора приветливо светило солнце и я присела на лавочку около подъезда. Тихий двор не тиранил слух звуками играющих крикливых детей и их нервных мам, машины, припаркованные во дворе не двигаясь чинно стояли усыпанные липовыми почками и тишина нарушалась лишь щебетом птиц.

Луис шел по мокрой мостовой, наслаждаясь живописными звуками природы. В чистых зеркальных лужицах отражалось яркое утреннее солнце, блистая на фоне ясного небесного полотна. Меж крон строгих стройных сосен перекрикивались горластые лесные обитатели. Идиллия... казалось, ничто не могло потревожить этот прекрасный, наполненный жизнью и чистотой мирок. Но даже здесь, вдали от цивилизации, ощущался едва уловимый, токсичный смог - это ветер нес на своих незримых свободных крыльях дух урбанизации. Луис Эдинсон, мужчина тридцати семи лет, среднего роста с ясными зелено-карими глазами, редкими русыми волосами и небольшим пивным брюшком, свернул с дороги и направился к кромке тихой, спокойной реки.

Солнце поднималось все выше и выше, поливая округу своим теплым золотистым сиянием. Луис расстегнул молнию на рюкзаке и достал черный, веретенообразный инструмент. Протерев его о футболку, мужчина снял обувь и, морщась, зашел по щиколотку в ледяную, еще не прогревшуюся как следует воду. Он поднес инструмент к губам и над округой, зазвучала завораживающая мелодия, настолько чистая и прекрасная, что, казалось, стихли абсолютно все голоса старого леса, будто все его дети, без исключения, все птицы и звери умолкли, слушая дивную мелодию. По поверхности воды пошла едва уловимая рябь, где-то звучно плюхнуло.

Много бед за собой притянула чума. Но это ещё не конец, знали бы это люди, радуясь что Чума потихоньку отступает. На смену ужасной Чуме пришла Война, которая добивала людей ещё жёстче. Кровь... Крики о помощи и о пощаде... Стоны боли... Снова страдания, но пощады не будет.
Люди становились безумными. Лекарствами, которыми пользовался человек, помогали, но зараза так и не уходила. Используя лекарства человек становился активнее и думая, что он всё же пережил болезнь, выходил на улицу и заходил в разные дома, квартиры, убивал жильцов и забирал у тех последние запасы еды и ценности. Так делали некоторые, кто сумел выкарабкаться из цепких лап Чумы. Они думали, что спасут себя и близких, уничтожая всех больных, а также наживаясь на этом. Взяв ножи, топоры, пистолеты, они шли на ужасный грех. Беспощадно они отрубали головы, разрезали на части, сжигали дома. Догадываясь о намерениях местных властей изолировать их от общества, тем самым обрекая всех на верную смерть, отчаявшиеся люди, пробирались в город к выжившим, не заразившимися за то сложное время людям и устраивали бойню, попутно распространяя заразу. Войска были введены в город для обороны его от проникновений. Вооружившись кто чем мог, изолированные люди наступали на город. Кровь не успевала запекаться на вилах. Потери были большими, как у войск, так и у зараженных.

Плейку, Центральный Вьетнам - 1969 год. 50 км от Камбоджи.
Уокер, иди за мной! - Офицер Гриффон обращаясь на задумчивого Уокера. Для Уокера это был шок. В каждых комнатах американские врачи сдерживали, ненормальных" солдат. Они были словно уже нелюди, а звери, как будто и не были людьми.
Это солдаты, которые видели некий Апполион и все были они неузнаваемы. Но они не единственные. - Гриффон снова обращаясь к Уокеру. Пройдя в последнюю комнату Уокер и Гриффон стояли у выжившего солдата, но к сожалению тоже, ненормального". Пытаясь разузнать у солдата информацию Гриффон так и не смог. Вместо нормально ответа этот солдат рыгал кровью и пытался выбраться от прикрепленному к нему шнуров. Он был как раз таки лишен одного глаза и весь облит в крови. Солдат сказал не слова, вместо этого он рычал. Но все-таки солдат смог освободить одну руку, пытаясь дотронуться до Уокера. Тронув руку озверевшего, Уокер почувствовал внутри некую огненную боль. В своих глазах он видел некую темную фигуру. Уокер потерял сознание.

Все знают, как много в середине дождивого августа грибов. Можно уходить в лес на целый день, а возвращаться по-темну, еле-еле таща на себе богатый улов. Так делал и я. Иногда ходил за грибами в одиночку, иногда с друзьями. Живу я в достаточно крупном городе, поэтому тут грибы негде собирать. Нужно отправляться за город. Обычно мы ходим в ту сторону пешком, а обратно можем поехать на автобусе, если задержимся до темноты.

В этот августовский день, 17 августа, я с своими друзьями Колькой и Антохой собрался по грибы. Мы встретились почти сразу после пополудни. На мне было настоящее обмундирование профессионального грибника: советские грубые берцы, которым не страшна любая грязь, старые длинные спортивные штаны, которые только для выходов куда попало используются, так как давно потеряли приличный вид, кофта с длинными рукавами, в карманах связка полиэтиленовых пакетов, за пазухой неплохой складной ножик из стали, очень прочный, между прочим, я им и ветки резал и небольшие кустарники у основания срезал, а он хоть бы что, даже не погнутый, еще в кармане лежали мобильный телефон, мелочь на всякий случай, а также пара одноразовых матерчатых перчаток, которые в сельском хозяйстве используются, иногда они очень необходимы в тяжелом деле грибника. Вот так я выглядел. Мои друзья были также экипированы, только Колька еще прихватил бутыль воды, а Антоха зачем-то веревку.

Это было в 1943 году и по дате понятно, что была война. Я был в разведотряде, я и ещё 5 человек. Мы были в полной тайге, мы должны были отправиться на осмотр местности, мы думали что тут где-то находился лагерь немцев, поэтому были готовы ко всему, из своего отряда я знал только Сергея, с остальными я не был знаком, потому что они были новичками, прошлые ребята из нашего отряда пропали, в прошлый раз нам пришлось разделиться, а я с Сергеем остался у холма сторожить местность и подать сигнал, если увидим немцев, но они не вернулись, но было странно, что даже не было выстрелов, скоро пришли новички и мы отправились снова на эту местность, где и исчезли товарищи, в этой местности мы уже недели две, а наши пропали только неделю назад и снова проверив всё экипировку, мы доложили что выходим на осмотр, к тому месту идти дня два, поэтому, взяли всё необходимое, когда наступит ночь, но, к счастью, она была спокойной, но утро было громким, т.к нас разбудил звук выстрелов, все быстро встали, насторожились и мы могли как можно осторожно, но при этом быстро двигаться на звук выстрелов, я думал, что это наши товарищи и на них наткнулись немцы, мы бежали 30 мин, Сергей думал что это всё безнадёжно и предложил замедлить ход, мы так и сделали, ведь Сергея назначили главным в этой "экспедиции", вы наверно думаете, как так, назначили главным, просто уже много офицеров полегло, поэтому только так. Наконец мы увидели какой-то дым и пошли к нему, шли минут 10, хотя выстрелы уже давно не слышались. И вот, наконец, мы увидели откуда шёл дым, мы увидели маленькую деревушку, а дым шёл, видимо, из печки, но людей не было никого, мы начали её осматривать, искали хоть кого-то, осматривали дома, но никого не было.