Страшилка

Не отказывая, не увиливая,
Дева грубая, некрасивая,
Неумелая и нежданная,
Смерть ненастная, окаянная.

Ковыляет там.
Руки-пяльцы брысь,
Нежит шеи вам,
Поднимая ввысь.

Если ты один,
Если ты умен,
Чем-то омрачен,
Не непобедим.

Юля жила на окраине города в маленьком доме. У нее была сестра Сашуля. Девочка с прекрасными белыми длинными волосами. Но ее не стало... В тот злополучный день Юлечка отлучилась в магазин, не подумав о том, что оставила Сашу на больного папу. Папу укусила лиса и он как будто превратился в зверя. Вроде он шел на поправку, его отправили домой. Юлечка вышла в магазин, так как Саша просила кушать. Папа сказал, что все отлично и волноваться нечего.

Вот она подходит к дому, ищет ключи. Зашла в дом. Очень тихо и ей это не понравилось. Зашла к отцу в комнату и ужаснулась. Он сидел на полу и разрывал зубами свою Сашеньку. Было видно только белые волосы и платьице в крови. Как же она плакала. Папа был похож на дикого зверя, жаждущего плоти. Он поднял свою голову, посмотрел на нее обезумевшими глазами и выпрыгнул в окно. Она пыталась помочь своей сестре. Пришла мама и сразу поняла, что случилось.
- Поехали отсюда! Он вернется. Он проголодается - слезы выступили на глазах.

Привет! Меня зовут Катя и я умерла пять лет назад. Меня предали. Не представляешь как мне обидно, что она жива. Я тоже хочу любоваться закатом, рассветом, вдыхать запах полевых цветов, играть с друзьями и многое другое. Я на тот момент училась в шестом классе. Волосы у меня были длинные, такого рыжего, я бы сказала, огненно-красного цвета, лицо в веснушках, приветливая и дружелюбная. В нашем классе появилась новенькая и с ней не дружили из-за ее странностей. Она была замкнутой и постоянно сидела в углу. Ну, а я что? Меня мама учила со всеми дружить. Она робко мне улыбнулась и представилась:
- Я - Юля. А как тебя зовут?
- Я - Катя! Приятно познакомиться.
У нас завязался разговор и после школы мы шли домой вместе. Спустя где-то месяц мы стали лучшими подругами. Гуляли вместе, играли, ночевали друг у друга. И как-то она предложила пойти в заброшенный дом на окраине города. Я засомневалась и хотела отказаться, но она сказала:
- Если ты не пойдешь, значит ты трусиха! А я с трусихами не дружу, так и знай!
Ну что поделать я сдалась. Дружба дороже. Мы сели после школы на автобус и поехали.

Мама, а умирать больно?
Больно спать без конца?
страшно быть птицей невольной
Оборвав свои два крыла?

Мама, а умирать страшно?
Страшно не видеть друзей?
Знать что умрешь не отважно
И от этого не станет теплей?

А жить в одиночестве скучно?
Скучно ни с кем не быть?
Может дела неотлучные
Заставят про боль забыть...

Хочу увидеть тех, кто давно умер,
Кто с радостью теперь уж не взирает на меня,
И вместе с ним укрыться в громком шуме,
Обычного весеннего и радостного дня.

Вернуть бы тех, кто с радостью на сердце,
Покинули, отправив в тяжкий путь,
Передо мной прикрыв ногою дверцу...
Но знаю я, что их уж не вернуть.

Мне не вернуть те дни, когда мы были рядом,
Тогда... я не забыл и плачу я с тоской,
От того что, более не встретимся мы взглядом,
От того что не увижусь я с тобой.

Маленький мальчишка сидел на своей кровати и просил: "Мама, ну пожалуйста, расскажи легенду, прошу тебя". Комнату освещали лишь отблески огня в камине, за окном сгустилась ночь. Женщина встала, отложила косу и точильный камень в сторону, присела на краешек дивана, который служил маленькому непоседе спальным местом, откинувшись на спинку, сгребла мальчика в объятия, и, укутав своими темными одеждами, сказала: "Хорошо, хорошо, только не скачи как сатир". Пригладив выбивающуюся белую прядь волос в челке у малыша своей костлявой кистью в митенке, женщина рассказывала свою историю. А начиналась она так: "Когда наступает рождественская пора, и днем снег метет так, что не видно дальше собственного носа, а ночью метель прекращается, но ветер продолжает завывать в печных трубах домов, река из звезд струится по небу, а луна круглая, как головка спелого сыра, приходит древний былинный дед с двумя страшными зверюгами. Его одежды багряные от крови жертв, а в заплечный мешок старика могут поместиться больше трех дюжин взрослых человек..."

Глава 1. Новое поколение

Со временем одно поколение сменяется другим. Знаете, даже Смерть и Жизнь не являются исключением из этого правила. После того, как прежняя Жизнь увядает, Смерть становится свободной. И тогда на смену им появляется новое поколение. Обычно новое поколение рождается при старом, но бывают и исключения. Одному поколению требуется в среднем 300 лет, затем происходит смена, вот только не всегда все происходит как полагается. Это напоминает игру в карты. Пока у тебя есть карта масти постарше, ты имеешь превосходство, но при новом раскладе твои шансы могут обнулиться... Что-то мы ушли от темы. Позвольте вам поведать о нынешнем, седьмом поколении.
Одной темной ночью, когда луна скрылась за облака, а в селе завывали сторожевые псы, на свет появилась девочка. Девочка родилась раньше, чем должна была, на седьмом месяце беременности. Здесь уже третий месяц новорожденные дети погибали в страшных муках. Малышка должна была стать спасением или же семидесятым погибшим младенцем. На счастье сельского врача, девочка оказалось крепкой, не смотря на преждевременные роды.

Да, я забираю жизни.
Каждую ночь мне нужно забирать человека с этого мира.
Отправлять в иной мир, где его судьбой разпорядяться другие.
Многие просят о пощаде при виде меня, я, что такой устрашающий? Ах, да, забыл представиться. Я - Смерть...
И этой мой вечный долг, ведь раньше Бог дал мне задание (когда ещё плоть моя была людской) оберегать людей, но хитрый дьявол приказал демону перевоплотиться в человека и утопиться в озере, не шевелясь пролежать там 1 век и одну ночь, дабы все было естественно, мол, чтоб остались одни кости.
Так и произошло, дьявол, указав на мою ошибку богу, чуть ли не хихикал от радостей, уж не нравился я ему сильно, как в прочем и он мне, бог, узнав об этом, сильно рассердился и думал он 1 ночь и 1 день, советы слушал, как правильнее поступить не знал.
Но владыка ада, взял свое и уговорил Бога сделать меня Смертью, который отнимает жизни по приказу судьбы, вмиг превратился в скелета я, одни кости, ни грамма плоти и стал я безпощадный, никогда не оставляя жизнь другим, надел я вечно черный плащ, взял косу у пугала и, скользя по ветру, шёл по приказу Великого.

Ночь была лунной. Старое поле было отлично видно. На его краю стояла ветхая сторожка. В маленьком окошке горел свет. Рядом росло деревце, качающееся из стороны в сторону от ветра. Километрах в трёх от поля находилась дорога. По ней мало кто ездил, разве что любители свежего воздуха, направляющиеся в местные горы. В тишине иногда слышался шелест и ругательства - старик возвращался с охоты, он нёс ружьё и подстреленного зайца.
Пётр Семёнович сторожил поле уже 60 лет. Заменить его некому, поэтому 80-летний старик выживал как мог. Магазинов рядом нет, вся еда - зайцы и пшеница, растущая на поле. Единственное развлечение - радиоприемник, и тот надо постоянно чинить. Родственников нет - навещать некому, в общем, жизнь - не сахар.
Старик зашёл в сторожку, он включил радио и принялся потрошить зайца. В дверь постучали. Пётр открыл дверь:
- Т-ты?

Мой дед - хирург с 30-ним стажем. Зовут его Владимир. Он многое на своей работе повидал. Много людей с того света повытаскивал. Говорил, что работа изнуряющая. По несколько часов проводить около кушетки больного, в компании медсестры и скальпеля. Когда он вышел на пенсию, я катался к нему по выходным. Хороший человек. Мой дед и был за здоровый образ жизни, но по выходным любил навернуть дешевого пива. Вот и я приехал к нему, да не с пустыми руками. Сели. Выпиваем, анекдоты травим, истории из жизни рассказываем. И знаете... Одна история мне запомнилась. Далее я приведу все от его лица.

Знаешь, я тут историю вспомнил. Ну, как историю. Случай да, жутковатый немного. Короче, дорогой. 90-ые годы были. Я домой вернулся. Чаек заварил и в кресло прыгнул. Телевизор включил. И тут чувствую, ощущение такое, будто у меня лицо онемело. А руки не могу поднять. Я запаниковал. Думаю, мол: Что происходит? - И тут в глазах потемнело. Я сдинуться пытаюсь, а не могу. Будто в меня десять гирь 70-ти килограммовых запихали. А потом - все! Черным-черно. Но тут вдруг глаза сами открылись. Я оглядываюсь, все как обычно. Могу шевелиться. Встаю, оборачиваюсь и тут я понял тогда, что значит "Волосы зашевелились на всем теле".