Страшилка

Одна девочка по имени Катя часто смотрела на больницу из своего окна, которая буквально находилась в 30-ти метрах от её дома, на другой стороне дороги. Больше всего вопросов у Кати возникало по поводу морга. Примечательно, что в морге имелось две двери, одна дверь находится снаружи за больничным двором, а другая дверь находилась внутри самой больницы. И вот как раз всё внимание Кати было приковано к двери снаружи и к окнам, которые были расположены на уровне асфальта, вероятнее всего, они тоже принадлежали моргу, но за ними всегда было очень темно, и разглядеть с такого расстояния хоть что-то не представлялось возможным. Кате становилось особенно жутко, когда видела как из морга какие-то люди куда-то за больницу выносят отрубленные человеческие ноги без специального мешка, без ничего, просто в открытую несут их. Странно было то, что люди, проходящие мимо, даже не обращали на это внимание, а если и обращали, то без особого интереса, будто это обыденность.

Катя пристально наблюдала за всем этим, но с каждым разом, с каждым днём, с каждым месяцем, с каждым годом, у неё всё больше и больше возникало вопросов, потому что каждый вечер к двери морга приходит врач, ждёт тех самых людей, затем, когда они приходят, что-то отдаёт им в руки, и люди эти уходят куда-то за больницу, а когда через несколько минут возвращаются, то возвращаются не с пустыми руками, на руках они несут людей, явно больных, вероятно, это инвалиды, либо другие люди, которые, по каким-то причинам, не могут передвигаться самостоятельно.

Насекомые перебирали крохотными лапками по выжженной земле, направляясь в точном направлении, словно... их звал кто-то. Рейн, закрыв двери и оказавшись снаружи, сморщилась, будто надкусила лимонную дольку: свежий воздух, так необходимый её лёгким, через секунду показался ей зловоннее обители Слезз. Здесь было всё таким... грязным и мёртвым. Словно художник выплеснул на холст горючее и поджог его, недовольный своим этюдом: трава сгорала чернотой, в некогда красивых водоёмах плескались остатки трупов, выеденных тараканами, на высоких ветвях качались висельники, раздутые от паразитов, нашедших в них свой дом; дампир сглотнула, отряхиваясь от невидимых пылинок. Так мерзко на душе ей ещё никогда не было. Но она продолжила идти рядом с мелкими насекомыми, которые будто не замечали её присутствия; даже когда букашки сами лезли под ноги, насаживаясь на острый каблук, продолжали маршировать прямо, не сбиваясь с пути.

Рейн шагала вместе с ними в определённом направлении, наблюдая за поведением насекомых: те, как роботы, перебирали лапками синхронно, одинаково огибали препятствия в виде декоративных валунов или недоеденного мертвеца; понятно, что они тут нашли для себя – настоящий мусорный рай, гигантская помойка на целый парк! Тараканий коврик неожиданно завернул за угол, и Рейн прибавила шаг, прячась за сухими деревьями, хватаясь за рукояти клинков. Шипение насекомых усиливался, ей показалось, что сейчас, прямо за перевёрнутой охранной будкой, её будет ожидать гигантский голем, высотой в несколько этажей, в котором перемешались просто все известные виды мерзких паразитов, но... Дампир неспешно подошла к перевёрнутой кабине и, присев на корточки, юркнула в темноту отбрасываемой тени, выглядывая из-за баррикады на то, как множество тараканов пропадали в... подоле чужого порванного платья.

Родители Майка уехали быстрее, чем он того ожидал. Обычно, мама долго возилась в ванной комнате, приводя себя в порядок, а отец, перед выходом, любил почитать газету. Но на этот раз всё прошло настолько быстро, что Майк оказался в лёгком недоумении.

Впрочем, это только на руку, ведь ещё в школе, на большой перемене, он договорился с друзьями собраться сегодня у него дома и сыграть... Сыграть в прятки. Казалось бы, обычная игра, но одно условие, одно правило, которое твердило: «Вы должны играть в непроглядной темноте», переворачивало всё с ног на голову. Искать приходилось на ощупь и чуткий слух.

Безмолвная пустота постепенно наполняла квартиру. Майк уже ощущал одиночество и скуку, медленно подступающую к самому сердцу, поэтому он решил не медлить и позвонить друзьям.

Кеша оторвал голову от тела и посмотрел на своего дядю. Тот, по-видимому, наслаждался этой сценой убийства. Причём его, видимо, радовало не столько факт убийства, сколько способ, а именно вид крови, струящейся по пальцам подростка, аккуратно отделённые позвонки и тонкая ниточка нервов на шее, приклеившаяся к кожи. Уже несколько минут, подумал Кеша, дядя сидел прямо напротив и не мигая смотрел на труп. И не важно, что у того всё ещё билось сердце, разносились импульсы в мозгу или судорожно тряслись колени, а рот изрыгал брань и мольбы. Как только этот человек пришёл сюда было ясно - он уже мёртв.

Эта мысль пришла совершенно неожиданно и заставила его похолодеть от ужаса, потому что он отчётливо понимал, что убить человека - на самом деле не очень хороший поступок. Но если не он, то дядя... В общем, ничего не оставалось, кроме как признать, что он тоже в каком-то смысле мёртв.

Кеша прикрыл глаза и весь погрузился в свои мысли. Из которых его выдернул голос дяди:
- Да ты, никак, спишь? А ну-ка, поди сюда.

Уж волки воют, предвещая ночь,
И ветер ледяной качает ели.
Прости, не в силах я тебе помочь.
Молчи, мне твои крики надоели.

Привязан к древу веревкою тугой,
В глазах мольба, а в сердце - страх и мука,
Беспомощно ты вертишь головой,
Пытаясь как-нибудь распутать руки.

Прости за то, что причиняю вред -
Так не угодно мне, но так угодно Богу,
Тебе пришлось стать жертвою моей,
К тебе и не примчатся на подмогу.

30 января 2020 года Владимир Санкин встретил двух знакомых подростков, которые ему рассказали о мужчине, предложившем им продемонстрировать половые органы. Владимир решил разобраться с незнакомцем и направился к нему домой, где в последствии избил 54-летнего уфимца, который вскоре скончался в машине скорой помощи от общего переохлаждения организма. Также следствие установило, что мужчина не совершал никаких развратных действий, не применял к подросткам силу и даже не угрожал им.

У себя в квартире он предложил ребятам 1500 рублей, если они согласятся посмотреть на его гениталии. Подростки отказались и спокойно ушли, на улице начали кидать в его окно снежки. Там появился пьяный Санкин, ребята рассказали ему о странном предложении от владельца окна. Тогда Владимир направился к нему в квартиру, избил ногами и руками, а также ударил штакетником по голове и другим частям тела. После чего более 4 часов удерживал мужчину на улице, хотя тот был без верхней одежды и обуви. Была минусовая погода. У жертвы не было даже никакого оружия.

День 27: Дух войны

Вот я и на свежем воздухе. Запах степных трав с примесью радиоактивных испарений... Загон, где пасутся свирепые двухногие спинороги. Нужно открыть ворота, ведущие с базы, и быстренько делать ноги, потому что всё стадо рванётся за мной. Я помню тот день, когда нёсся сломя голову, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, чуть ли не доходя до самого горла. Я бежал, не чувствуя ног. Дыхание в какой-то момент спёрло, но я продолжал бежать, несмотря ни на что. В итоге согнувшись пополам, простоял так долгое время, в попытках отдышаться, понимая, что с каждым разом проходить всё сложнее. Мне бы найти ещё три агрегата, починить корабль и умотать отсюда, как можно дальше. Господи, надеюсь, доживу.

День 28: Обитель демонов

Неизвестно, куда приведёт меня эта дорога, но как минимум сотню трупов на ней придётся оставить, благо, имеется гранатомёт, который я нашёл на одном из уровней того бункера. Нужно беречься от новых мутантов - Камикадзе. Этим в мозг вживлён специальный чип, благодаря которому у них напрочь отсутствует чувство самосохранения, зато убийство является единственным смыслом существования. Все, кто находятся рядом с ними - уходят на тот свет, и это касается не только меня, но и других мутантов, которые могут быть в близком для них радиусе. Если я не хочу взорваться, то стоит держаться от Камикадзе подальше. Как можно дальше. Камикадзе — сине-зеленоватые громилы, похожие внешне на бочки, из-за своего излишнего веса, у которых на всю спину прикреплён специальный чип прямоугольной формы, с мигающей вверху жёлтой кнопкой. Они быстро надвигаются на тебя, а походка у них нелепая и смешная, как у охранников с нулевым уровнем IQ. Ну, как у типичных бугаёв и рэкетов из девяностых, тех самых, которые расхаживали в малиновых пиджаках, с золотыми цепями на шее и говорили «Я твоя крыша!». Так вот с каждым их шагом, писк усиливается, оповещая о последующем взрыве. Чем ближе Камикадзе — тем скорее наступит взрыв. Суть Камикадзе непросто взорваться, а забрать тебя с собой. Это как таймер бомбы, которая вот-вот рванёт, и таких как они, здесь полно. Кажется они пытаются окружить меня, и их совершенно не волнует, что рядом с ними могут взорваться их же клоны или другие мутировавшие создания. У них одна задача: добраться до меня.

День 17: Последний оставшийся в живых

Пульт был на вид как трибуна. Подойдя к нему, он загорелся на секунду синим светом, а по бокам виднелось красное свечение, и тут же погасло. Силовые установки были включены. В углубление в земле виднелся носик ракеты. Через шаг, имея между собой дистанцию, было каждое из этих углублений с ракетами. Пробиваясь через толпищу супостатов, мне нужно было добраться до противоположной стороны, чтобы активировать ещё один из пультов, для открытия ворот. Это была Sci-Fi дверь в бункер, в который мне и нужно было попасть.

Вытянув длинные стройные ноги на панели, она красила ногти зелёным лаком, попутно общаясь с подружками по спейсфону. Типичные девичьи разговоры: отдых, вечеринки, шмотки, мальчики. На ногтях блеснул светло-зелёный лак. Очередные пролетающие из уха в ухо шутейки, смех, заполняющий борт корабля, и в какой-то момент всё перевернулось с ног на голову, замельтешив и закружившись в безумном вихре. По полу растекалась лужица зеленоватого цвета, образуя собой вытягивающиеся полосы, поворот головы, и вот я уже задеваю какой-то из рычагов. Меня трясёт, обработанный механический голос равнодушно сообщает, что топливный отсек отцеплен. До моих ушей доносится некий грохот, будто что-то пало вниз и я в ужасе понимаю, что топлива хватит лишь на ближайшую планету, и то, если по счастливой случайности, мне удастся до неё долететь.
Вскочив, как ошпаренная, я не знала, что делать. Глаза метались из стороны в сторону по панели, эти разноцветные кнопочки и вытянуто-образные рычаги словно заворожили меня. Всё мигает и переливается, глаза метались по управлению. Запаниковав, я понимала, что ничего в этом не соображаю, зная лишь о такой кнопке - как «Автопилот». Салон корабля заполнился мерцающим красным светом — сигналом тревоги. На ярко-жёлтом фоне большими буквами читалось «Чрезвычайная ситуация! Аварийное приземление!». Бездушный голос как попугай повторял одну и ту же фразу раз за разом. Меня мотало по салону корабля из стороны в сторону, штормило с такой недюжинной силой, что было сложно устоять на месте. В какой-то момент перед глазами всё поплыло. Обзор стал гаснуть, проявлялся чёрный возвышающийся горизонт. Не удержав равновесия, меня с силой отбросило в сторону, из-за чего я сильно ударившись головой об край панели, рухнула на пол.

Выбравшись на крышу, Рейн тут же притаилась, прислонившись спиной к стене; она двигалась медленно, высматривая жертву, не жаждущую спрятаться: та, которую слуги называли Феррил, стояла на самом краю башни, подтягивалась, тянулась к солнцу – лучи гигантской звезды теперь безвредны для кровопийц из-за гигантской машины, испускающей ядовитые кровавые пары. Живые татуировки волновались по всему телу вампира – будто так же хотели почувствовать на себе то самое тепло, от того и скапливались чёрными кляксами на определённых участках кожи, куда попадал розовый из-за химического фильтра свет. Голубая дева расчёсывала длинными когтями дреды и улыбалась – её план почти осуществился. Рейн, наблюдая за ней, презрительно фыркнула и, выглянув из-за угла, бегло осмотрелась, а после, удостоверившись, что горизонт чист, юркнула к лестнице, ведущей как раз к виновнице торжества. Феррил широко улыбалась, обнажая острые клыки: она королева вечера, она та, кто привела её расу к триумфу!
Дорогой папочка теперь может ею гордиться.