Страшилка

Один мальчик как-то катался на велосипеде. Разогнался под горку, а остановиться не может-тормоза сломались. Вот мальчик и угодил под машину. Он не умер, хотя очень сильно ударился головой об асфальт. После этого у него начались проблемы со сном. Сначала он просто часто просыпался ночью, а потом и вовсе не мог заснуть.

Приходилось ему теперь как-то по ночам время убивать. То на компьютере играет, то мультики смотрит, то общается с кем-нибудь через смартфон, кто не спит. Книжки иногда читал. Только как-то всё равно скучно было по ночам. Не радостно. Поэтому мальчик часто просто стоял у окна и с тоской смотрел на дом напротив. Вот одно окно потухло, другое, третье. Вот какое-то окно зажглось и снова потухло - наверное, кто-то в туалет сходил.

Как-то раз он простоял так у окна часа два. Оборачивается и сильно вздрагивает. Перед ним стояла какая-то женщина. Одета она была в чёрный купальник. И волосы у неё были чёрными. И глаза. Но она так добро смотрела на мальчика, что он успокоился. "Вы кто?" - спросил он. "Я твоя бессонница, малыш, - сказала женщина, - не бойся меня". Голос у неё был такой красивый, красивый. И сама Женщина - бессонница была такая красивая, что мальчик её вообще теперь не боялся. Она села на стул, закинула ногу на ногу и стала рассказывать разные весёлые истории из жизни. Как, например, один дяденька пришёл на работу пьяным, но перепутал двери и попал в соседнюю организацию. Там его приняли за нового директора и слушали его дурацкие указания. Ночь пролетела незаметно.

В путь последний собрали старуху,
Колыбель из сосны занесли,
В старомодном комоде у стенки,
Белый саван и чепчик нашли.

Мягкой губкой и теплой водою,
Омывали с молитвой её,
А потом навсегда наряжали,
В белоснежное с рюшей бельё.

Умерла... Так легко и спокойно,
Не нарушив соседей покой,
Всех жалела она и любила,
Относилася к людям с душой.

Проходил отряд красноармейцев по селению. Остановились на постой у местных, поговорили с крестьянами о том, о сём. В отряде было двое музыкантов, один до революции был пианистом, а друг его играл на гармони. Гармонь с собой легко нести, а поди потаскай за собой пианино. Крестьяне и вспомнили, что в заброшенном и разграбленном замке их графа неподалёку остался старинный рояль, кому такая громада в хозяйстве нужна?

Пианист решил пойти в замок, попрактиковаться. В замке, в огромной зале, пол, которой покрывал ровный слой пыли, музыкант нашёл рояль. Сел за него играет, играет и вдруг слышит, копыта цокают. Повернулся, видит, помимо его собственных следов, на полу следы копыт. Труханул, сбежал. Прибегает к своим, запыхавшись, рассказал как есть, друг гармонист его первым на смех поднял. Какие копыта, ты, неужто, в эти поповские сказки веришь?
А вот, пошли, посмотришь, сам увидишь.

Пошли вдвоём, у пианиста и страх поулёгся. Приходят в залу, а на полу ровный - ровный слой пыли, никаких следов. Так ты, трусишка, даже в залу-то не входил. Ну, давай, садись, играй, а я тебе на гармошке подыграю.

Пианист сел, играет весёленькую мелодию, гармошка наяривает, вдруг, посреди музыки, он слышит явственное цоканье копыт. Обернулся и только увидел, как сползает на пол бездыханное тело друга. А рядом с их следами на полу, снова отпечатки копыт.

Человек за дверью (мой сон)
У нас дома живет собака по кличке Тина. Так вот, это история довольно печальная и связанная с ней. История... ну, немного мистическая но не страшная. Хотя если представить, как реалистично все кажется во сне, тогда мурашки может и побегут по коже... так вот...
Вечер, мы с мамой и Тиной дома одни. Решили пойти и лечь спать. Тина пошла на место, а мы с мамой по кроватям. Лежу я, но никак не спится... Вот час лежу, а заснуть не могу. Только начала засыпать, да тут Тина как залает. Я стала жутко бранить её. Надо же, только глаза сомкнула! Мама не услышала Тину и идти пришлось мне. Прихожу в гостиную, свет включен и дверь входная приоткрыта, Тина смотрит на дверь и лает. Я испугалась. Мы же дверь на все замки закрыли! А свет выключали! Кстати, дверь у нас устроена так, что если ее изнутри закрыть, открыть ключом снаружи ее уже нельзя. Я подошла к двери, закрыла на все замки. Ушла спать. Через пять минут снова лай. Опять дверь открыта а свет включен! Закрыла и смотрю, Тина к двери не подходит. Через пять минут все тоже самое. Я уже разозлилась, беру Тину за ошейник и веду к двери. Смотрю - там мужчина в черном, маска у него на лице, тоже черная. Я перепугалась! Тину выпустила нечаянно и дверь захлопнула. А Тина осталась на том конце. После этого я проснулась.

Мертвый мальчик (сон моей подруги)
Это очень странный сон потому что он необычный. Мне его подруга рассказала. Она была очень напугана когда рассказывала. Сказала она, что ей каждый день снится один и тот же сон. На белом фоне появляется маленький мальчик, лет пяти. Он кричит "БЕГИ!" и у него выпадают волосы. Подруга, не знаю как, но узнала, что до ее семьи в доме жила семья, у них был сын Олег и в пять лет он умер от рака. Оля была жутко напугана. Доказательство того, что она видит этот сон: один раз я была у нее на ночевку. Ночью мне не спалось. Слышу что подруга моя кричит немного. Я её разбудила, а она сказала, что ей опять тот мальчик снился.

Глава седьмая "Осколки"

Я сидел на кресле, возле комнаты с номером два и размышлял. Неужели все вот так, страшно и мучительно будут погибать? Как нам обмануть этого Адриана с его игрой. Почему остаться в живых должен только один из нас? И кто это будет? Явно не я. Мери втолкнет меня в комнату, при первой возможности. Вилсон? Вряд ли. Алекс? Может быть. Он, по крайней мере, сможет, как-то обмануть Мери и остаться в живых. Сьюзан? Она настолько убита горем, что ей не нужен ни какой миллион. Да и жить, теперь, ей вряд ли хочется. Про остальных и думать не стоит. Все они, в той или иной степени слабы. Так как же мне выбраться? Как найти лазейки? В память врезались слова "Так же есть пять комнат, открытые изначально. В них будут несколько подарков и одна подсказка как пройти ту или иную ловушку" Точно! Вот оно! Я поднялся с кресла и быстрым шагом пошел к Мери. Она стояла посередине коридора и разговаривала с Голди. Я подошел и похлопал ее по плечу.
- Ну, что тебе?! - Огрызнулась Мери.
- Я кое-что вспомнил! Помнишь, Адриан говорил про пять комнат, в которых есть подарки и подсказки?
- Ах, точно! - Она повернулась к Голди и сказала. - Собирай всех за стол, надо кое-что обсудить.
- Хорошо! - Отозвалась девушка.
- Мы подойдем через десять минут.
Голди быстро побежала и начала просить участников пройти к столу. Все не охота поднимались и брели к деревянному овалу. Одна только Сьюзан осталась на месте. Она сидела на полу, около стены и просто смотрела на противоположную стену. Голди подошла к ней и подняв ее под руку, повела ее за стол.

Мери смотрела на меня, как хищник на жертву. Пристальный взгляд, сверлил меня насквозь. Я посмотрел на нее секунд десять и опустил глаза. Мери взяла меня за подбородок и подняла мою голову.
- Теперь ты считаешь меня чудовищем?
- Тебе честно сказать или соврать?
- Ничего не говори, я и так поняла. - Она пристально смотрела мне в глаза. - Пойми, люди должны оставаться людьми, что бы ни случилось. Зачем ты их хотел убить?
- Ты так ничего и не поняла? Эти испытания сулят ужасную смерть! Разве ты хотела бы отравиться щелоком или погибнуть в паучьей яме? Я предлагал легкую и быструю смерть.
- То есть, по-твоему, они должны все умереть без шанса на победу?
- Да очнись ты! Адриан сказал, что ловушки подбирались исключительно под нас! Никто не выживет в этих испытаниях!
- А во мне все же теплится надежда на то, что мы выживем! Ты не вправе забирать, чью-то жизнь!
- Этот разговор бессмысленен. Пошли лучше к столу.
- Как хочешь! - Сказала Мери и отвернулась в сторону стола.

В детстве я, стыдно вспомнить, была очень капризной и вредной девчонкой: чуть что не так - и в истерику. Натуральную такую истерику, со слезами в три ручья, диким ором, падениями на пол и разбиванием всего, что бьётся. А главное, по мне так и не сказать было-очаровательная такая малышка, вся в кучеряшках, кружавчиках, бантиках. Дед ремнём погрозит - и сразу же растает, мол, ну как такого ангелочка бить. А ангелочек, как что не понравится - опять за старое.

И вот однажды осенью вышла такая история. Мы с мамой стояли на остановке, совсем рядом с магазином игрушек. Помимо нас, на остановке стояло ещё человек пять - много народу, в общем. Но меня это не смутило: тогда я как раз сломала одну из старых кукол и принялась верещать, мол, купи новую, всё равно магазин рядом. Мама, естественно, никуда не пошла, просто шикала на меня то и дело "Замолчи, замолчи", а люди косились, но молчали. Неловко делать замечания чужим детям и всё такое.

А потом к нам подошла та женщина. На цыганку похожа - волосы длинные, чёрные, вьющиеся, сама смуглая, на руке широкий браслет, серьги крупные, ещё и в платке поверх куртки. Улыбается и золотой зуб изо рта торчит.
- Ай, какая хорошая маленькая девочка, такая красавица, вся в маму! - она ещё говорила так странно - слова тянула, как будто напевала. - А у меня для хорошей девочки подарок есть.

И достаёт из-под платка куколку - крохотную совсем, с её ладонь где-то. Главное и куколка сама странная - они обычно беленькие все, улыбаются, а эта черноволосая, лицо хмурое и платок поверх платьица повязан такой же, как у самой женщины. Я сразу плакать перестала, хвать куклу - и давай разглядывать. Мама вздохнула, за кошельком полезла, да только цыганка её остановила:
- Не надо денег, красавица! Дарю, уж больно дочка у тебя хорошая!

За что растения ненавидели Евстафьева - неизвестно. А Евстафьев ненавидел растения по простой причине - они пытались его убить.
Память Евстафьева не сохранила того момента, когда седой, без единого тёмного волоска, густобровый старец, воздел над ним руку и глубоким голосом произнёс неотвратимые слова, а взревевшая, как раненная медведица, Евстафьева бабка, услышавшая их, схватила Евстафьева, тогда несмышлёныша, закрыла его своим телом, словно надеялась спасти его этим от неминуемого... В памяти, словно аромат жасмина - прислушаешься и он исчезнет, всплывали бабкины запреты не выходить за пределы её двора, из которого она вырубила и сожгла все деревья в одну ночь, вытащила все, сорные и полезные ростки, оставив голую землю, это в деревне-то, где тем и кормились, что взросло. Всплывало утро, когда бабка потащила его по пыльной дороге три километра до железнодорожной станции, как хотелось сорванцу сбежать с душной дороги на лужок, нарядный да зелёный, как одуванчиковые семена, подгоняемые невесть откуда взявшимся ветерком, складывались лохматым комком сзади, куда бабка не смотрела, а Евстафьев поглядывал, пока белые пушистики не сложились в мохнатую пасть и тогда он закричал, успел, бабка накрыла его собой и острые семена осыпались по бабкиной спине, не причинив вреда, но напугав обоих до полусмерти. Вспоминалось обрывками, как ругалась бабка с невесткой, Евстафьевой матерью, как кричала мамка на бабку, называя "деревенской сумасшедшей", как напился впервые в жизни батя и бурчал что-то о загубленной по молодости-глупости девке, повесившейся в цветущем саду, да её полоумном отце - колдуне. Вспоминалось, как мать пустила побегать по двору и как отвернулась на мгновение, крикнуть соседке, а куст, словно плетью, стегнул мальчишку по ногам, как бежала кровища, боли Евстафьев не запомнил, помнил дядю в фуражке, который спрашивал его о незнакомых или знакомых, о ноже или гвозде, а что дальше - не помнил. Помнил школу во дворе, дорогу к ней через пустырь, вечные материны записки физкультурнику об аллергиях сына на растения, помнил, как забежал за дружком в соседний двор, да пробежался по газону, как пришлось врать родителям дружка о разбитой бутылке в траве, которой изрезал ноги. Как уехал учиться в далёкий холодный город, где лета - почитай нету, что от него прятаться было недолго. Как не встречался с девушками, как не ходил в походы, как не бегал на речку, потому что раз чуть не утопили его обвившиеся подводные травы. Как уехал в душный каменный мегаполис и знал в нём два пути - на работу да в магазин недалече от квартиры. Как обрывались его недолгие связи с женщинами - до первого похода в овощной отдел, до первого салата на ужин, а уж дальше женщины разбегались сами, ошарашенные его поведением.

В тёмном лесу,
В заброшенном доме,
Вам рассказ принесу
В ядовитом флаконе.
Тайною дымкой окутан,
На пыльной полке стоит.

Смысл жизни спутан...
Что там на дне лежит?
Душа суицидника иль наркомана?
Может быть чья-то забытая мама?
Много смертей поведал флакон,
Скоро и ты увидишь тот дом.

Этот кошмар снится мне уже почти два года, стабильно, почти каждую неделю. Он заставляет меня вскакивать посреди ночи в холодном поту. А я ничего не могу в нем поменять, я лишь беспомощно, раз за разом наблюдаю как рушится моя жизнь. И я не боюсь что этот кошмар сбудется... он уже произошел...
- Пап, мы с Колином сходим в лес на охоту?
- Идите, но будьте осторожнее, итак уже десять человек за последний месяц оттуда не вернулись.
- Окей, мы недалеко, к вечеру вернемся.
- И, да, Алекс, не трогай мой арбалет.
- Да ладно, Пап, заканчивай, лук громоздкий, запаривает с ним таскаться.
- Привыкнешь, к тому же, тебе нужна практика.
- Да, да, понял, арбалет не трогать...
- Алекс.
- Что?
- Люблю тебя.
- Подожди, что за нежности, это мамина фраза.
- Сегодня я за нее и кстати, не слышу ответа...
- Ладно, ладно и я тебя.
- Вот, так-то. Повеселитесь там...
Я положил лук, крагу, релиз и стрелы в чехол и двинул к дому Колина, в котором меня ожидал неприятный сюрприз.
- Колин, какого черта они то с нами прутся?!
- Я не знаю чувак, Кэт так захотела.
- Ладно она, этот-то козел зачем идет?!

Мне было тогда года 3-4, примерно так... И мне приснилось, что я спустился в метро, совершенно один. Тут есть одно метро, которое признаться в детстве наводило на меня ужас, такое темное, мрачное, вокзальная площадь, называется. И я спустился вниз на перрон, где поезд ждут. Кругом никого. Темный перрон, мертвая тишина. Обстановка мрачнее некуда... И я, 3-4-летний ребенок стою, жду поезд. И он приходит, но поезд ли это?! Я его опишу. Это вот что, представьте себе каркас железный на колесах, вернее катапалка длиной в вагон. И на ней просто разложены доски по длине. Но у поезда нет стен. То есть это не вагон, а какие-то доски длинные лежат просто на нижней части поезда вместо пола. И это пол. Не знаю, стоит ли говорить, что о машинисте и речи не шло, поезд работал сам по себе. Кабины машиниста, как таковой, не было вовсе. Не помню точно сколько таких, вагонов, было у этого "поезда", 2-3 может, а может и вовсе лишь один (скорее всего только один вагон и был у этого поезда), но одно помню точно, если их и было более одного, они все были такими, как я описал. Я вступил на этот поезд и мной какое-то жуткое чувство овладело.

Я стою на этих досках, недоумеваю, жуткое чувство... не знаю, поехать или сойти, пока он не тронулся с места и двинулся к тоннелю. Я простоял на нем около минуты, может секундами больше, но я не решился ехать и, подумав, сошел с вагона. Этот так называемый, поезд, тронулся и уехал, как только я с него сошел, будто ждал моего окончательного решения.