Страшилка

Дорогой читатель, я хочу поведать тебе один невероятный, но не выдуманный случай из моей жизни. Я не берусь утверждать, что именно произошло в ту летнюю ночь и с чем нам пришлось столкнуться, а просто расскажу тебе все так, как было.

Мне было пятнадцать лет. Мой друг - имена выдуманы, ибо настоящих имен своих друзей детства я, по понятным причинам, раскрыть не могу - Стас занимался спортивным ориентированием и вечно ездил на соревнования от нашей школы. Он коллекционировал фонарики и всегда носил парочку с собой. Его походная куртка, по сути, являлась одним большим карманом, молния, которого располагалась на груди. В его коллекции были и большие и маленькие фонарики, в общем - на все случаи жизни. Мы с друзьями: Игорем, Стасом и Дэном, любили пошатать друг другу нервишки, рассказывая темными вечерами истории, выдуманные на ходу, от чего, рассказчику становилось не менее жутко, чем слушателям. Помню как Стас, посмотрев фильм "Полтергейст", стал пересказывать нам сюжет и мы, глядя безумными глазами, друг на друга, боялись даже пошевелиться. Именно в тот день, основательно нас припугнув, Стас и предложил такую забаву, как набрать еды, стащить из дому какую-нибудь клеенку, чтобы было на чем умоститься, да пойти в открытый подвал его дома. Мы дружно кивнули, разошлись по домам, взяли все необходимое и встретились у его подъезда. Стас раздал нам по ручному фонарику, сам же, нацепил на кепку туристический. И вот, завершив все приготовления, поправив лямки на рюкзаках, проверив фонарики и поиграв с регуляторами яркости, мы вошли в подъезд.

В следующую минуту он подхватил меня на руки и начал кружить. Я звонко смеялась и понимала, я нужна ему. Мой малыш нужен ему. Наш малыш.
От одного упоминания про-то, что мой ребёнок пострадал от рук Силин, мне стало плохо. Смех резко пропал и сейчас слёзы подступали к мои глазам. Заметив это, Жак остановился.
- Что случилось, Кайли?
- А что, если...
- Не говори загадками.
- А что, если малыш пострадал в тот момент, когда Силин протыкала меня ножом? Что, если она ранила и его, но его раны зажили? - с этими словами мой голос оборвался. Я наблюдала за лицом Жака.
В его глазах появилось чувство страха. Зрачки расширились. Сложно сказать о чём он думал, но его лицо чётко выражало душевное состояние. Я заметила это давно.
- Если это так, то... - я чувствовала, что Жак сжимает кулаки. Страх менялся на гнев, - ей не жить! - с этим криком он развернулся и разбил мирно стоящую вазу в углу кухни. Сейчас он злился, злился не на шутку.

В палату входит мужчина пятидесяти лет. На нём белый халат и улыбка до ушей. Волосы зачёсаны назад. У него приятный парфюм. Такое сложно не учуять, учитывая моё происхождение, и мои способности.

- Больная очнулась.
- Здравствуйте, доктор... - шепчу я, так как говорить мне очень и очень тяжело. Его добрый взгляд переменяется в грозный.
- Лучше тебе сейчас не говорить, не вставать. Полностью постельный режим. Я знаю, что твои раны уже скоро затянутся. Она вколола большую дозу, но её действие уже прошло. Так что, скоро пойдёшь на поправку, - я ошеломлённо смотрю на него. Дозу? Откуда он знает кто я?
- Кайли, он один из верховного суда. Он работает тут, чтоб подстраховать, - он смотрит на меня смущённо. Ясно, меня опекает мой же, так сказать босс. Нет, круто, что ещё сказать.
- Я...

Теперь мы лежим на диване и смотрим фильм. После того, как кое-кто порвал мою майку, мне потом пришлось в одном лифчике ходить по дому. Уже час ночи, а мы лежим и смотрим фильм.

- Спать может, пойдём?
- Я устала... а ты?
- Я тоже, завтра меня ждёт трудный день. Пошли в кровать.
- Опять работу будешь искать?
- Я же говорю, что мне надо копить на наш дом. Понимаешь?
- Понимаю, пошли спать.

Мы убираем тот беспорядок, что оставили в зале и идём в комнату. Я долго не могу заснуть, но слышу уже, как он сопит. Вампиры не спят, им это не надо. Но видимо ради меня он идёт на эти жертвы. Я ещё долго ворочаюсь и не могу заснуть. Но потом нахожу удобное положение. Я прижимаюсь к нему и утыкаюсь в грудь носом. Так я и засыпаю.

- Хорошо. Я пошёл в банк устраиваться. Ну, пришёл. Там директор женщина. Я рассказал ей, что, мол, хочу на работу. Все документы отдал. Она их не посмотрела. Начала говорить, что если я с ней пересплю, то она меня её замом сразу назначит, так как с моим резюме в замы самое место.
- А ты что? - меня берёт дрожь.
- А что я мог сделать, - он замолкает, от чего мне становится не по себе, - а я сделал вид, что не слышал её вопроса и спросил на счёт работы. Она подошла, села на колени и повторила своё предложение. Я попросил встать с коленей, но эта... эта... даже не знаю как назвать, потянулась к рубашке, хотела расстегнуть пуговицу, но я её столкнул. Сказал, что у меня есть невеста и что не потерплю домогательств. Что не изменю тебе. Она засмеялась. Назвала меня олухом и подкаблучником. Но ты же знаешь, я вспыльчив...
- И что ты сделал?
- Прижал её к стене и сказал, что если ещё раз назовёт меня так, то ей лучше собирать сразу вещи и уезжать отсюда, - волна облегчения. Я думала, что он поддастся ей, но он...
- Боже...

Прошла неделя с момента ссоры с Жаком и с того момента, как я убила двух невинных людей. С точки зрения Дмитрия, я утолила свой голод, и поэтому нет ничего такого. Это моя природа. Но каждый раз, находясь на улице, я не могу смотреть людям в глаза, смотреть на них. Они словно знают обо всём и своим взглядом говорят "Мы всё знаем и тебе от этого не уйти". Мне страшно, хоть понемногу я и пытаюсь успокоиться. Каждый раз, проходя мимо того дома, наплывают воспоминания, но я прогоняю их.

Сейчас второй месяц лета. За окном чудесная погода. Солнце светит, поют птицы, но я вынуждена сидеть в жаркой и душной квартире и слушать объяснения Дмитрия. Это скучно и нудно. Помногу я становлюсь обычным подростком этого мира. Вернее я не обычная, но стараюсь играть эту роль. Забавно получается.

После ссоры с Жаком, мы помирились, и он дал мне клятву, что будет исправляться. Теперь он где-то там, устраивается на работу. Признаться, я боюсь за него. А вдруг что? А вдруг, кто-то уведёт его у меня? Не представляю, его в рубашке и строгих штанах... Он идёт работать в банк. От этого смеяться хочется. Вампир в банке... подумать же...

Максим как обычно возвращался домой, но тут дорогу ему перебежала чёрная, как смола кошка.
- Подумаешь, чёрная кошка! - сказал Максим. - Я не верю в эту чепуху!
И продолжил путь дальше.

По пути он зашёл в магазин и купил пива с сухариками. Довольный придя домой, он разделся и пошёл в спальню. Включив телевизор, он открыл пиво с сухариками, и лёг на диван. Вдруг что-то с силой ударило в окно. Максим испуганно посмотрел на источник шума, но, подумав что это всего лишь птица, стал смотреть телевизор дальше. Где-то через час стук повторился, но сильнее. Максим не выдержал и, подойдя к окну, сердито посмотрел в него.

Но лучше бы он не смотрел в окно и вообще не подходил к нему. То, что он увидел, повергло его шок. На детской площадке лежал расчленённый труп его девушки. Максим в ужасе не мог шевелиться или закричать. Стук повторился. Тут он вспомнил о чёрной кошке, и с ужасом в сердце повернулся назад. В углу сидело существо и ело руку девушки Максима.

Джон Уокер смотрел на картину, точно детё, завороженное сказочным салютом в Рождественскую ночь.
На картине был запечатлен взгляд. Этот взгляд веял чувством безысходности и мертвенным спокойствием. В нём совершенно отсутствовали какие-либо эмоции, что заставляло проникнуться вопросом: "А был ли жив обладатель этого взгляда?"
Парадокс.

После таких рассуждений этот вопрос становился риторическим. Где-то из глубин сознания всплывала уверенность того, что обладатель был живее всех живых. С течением времени, продолжая рассуждать, по неволе начинаешь ощущать тревогу, понимая, что этот взгляд ты точно где-то видел.

- Крис, чей это взгляд? - спросил Джон своего приятеля, по-прежнему не отрывая глаз.
- Может быть невинной девушки, на чью долю выпало зверское нападение глубокой ночью, - ответил голос за спиной.
- Нет. Исключено. Тебе наверно приходилось слышать о таком понятии, как "взгляд смерти"? Когда человек умирает, то последний кадр его жизни остаётся запечатленным в отражении глаза, а здесь...
- Ничего подобного я не слышал. Что-то ты совсем расфилософствовался, - ответил Крис Стивенсон, мужчина тридцати двух лет.
- ...здесь ничего нет, - продолжал говорить Джон, не замечая своего товарища. - Этот взгляд подобен колодцу, на чьё дно канули все цвета и чувства, весь свет...
- Джон, твоё психическое состояние, в последнее время, оставляет желать лучшего. Ты же пьёшь те лекарства? - обеспокоенно выдал Крис.
Джон даже не среагировал.

Ноющая на груди войной медаль,
Помоги и сил мне дай, с коленей встать,
Поленом стал. Я слаб и стар,
Бежит по венам: хлад и смрад.
Как угасающий факел, в ужасающей пади.
Где взрывы в ушах, разрывом кишат,
И жалобно мира просит душа.
Разум гимном стертый, на гимнастерке дырявой,
Молодость лет перебитых войной,
К могильной утробе, по пыльной дороге,
Караван больных, одноногих идет.
Под вой и раскаты канонад, средь развалов, баррикад.
Смерть - Блокадный Ленинград. Свинец - кровавый ливень, град.

В день отъезда Владимир зашел в кабинет Дениса. Владелец кабинета сидел на диване и читал какую-то книгу.
- А, добрый день. Ну, готов? - спросил Денис подняв голову.
- Привет. Готов. Как рука?
Денис поднял правую руку. Она была перевязана.
- Вроде не очень сильно, но болит. Нормально. Дернули сильно слишком за нее.
- Запомнил нападающих?
- Их было двое, в масках. Они стояли у подъезда.
- Извини, а они с тобой пытались поговорить?
- Нет, как подошел сразу набросились. Я одного сбил с ног ударом, а в это время другой сильно меня за руку дернул, - рассказывал он.
- А потом что?
- Там люди проходили, они их увидели и убежали. Я конечно имею ввиду нападающих.
- Понятно. Что до отъезда делать будем?
- Работать. Наведем справки на эти туннели и узнаем побольше об этом районе.