Страшилка

Я твой покой,
Непростительно нарушу
Не сказать забвением одним, уже "Постой"...
Холодом проникшим, в эту душу

И в сердце опустившим, завсегда той
В сердце стынет, нескончаемо пылающий тот иней
Не стать уже, в строках отрешенья, чей-то правдой...
Лентой по небу проносясь, бликом блекло-синей...

Тепло сердце то покинет,
Иней холодом леденящим, душу ту заполнит
Дрожью по телу, кровью в жилах попросту остынет,
Никто ничего, памятью ушедшею не вспомнит...

Училище представляло собой двухэтажный архитектурный выкидыш. Квадратное здание из красного кирпича было окружено высоким забором из того же материала. В заборе было всего два входа. Они были одинаковыми большими чёрными воротами. Кроме училища за забором было общежитие. Это была многоэтажка из того же красного кирпича. К училищу прилегала довольно большая территория. Будто стыдясь уродливой архитектуры, территория была ухожена. Плодовые деревья плодоносили всё лето друг за другом. Кусты и трава были подстрижены. В некоторых местах были разбиты клумбы. Ещё у нас была будка для сторожа. Там была кровать, окно, дверь, стул. Остальное размещалось на стенах и полках. На стене висело ружьё и зеркало. На полочке стояли разные вещи. На подоконнике стоял горшок с цветами. Детям нравилось рвать с деревьев сладкие плоды или смотреть на репетиции. Но сегодня ворота были закрыты и пропускали только актёров или посетителей ресторана на первом этаже училища. Этот ресторан покрывал все расходы. Недавно у нас была революция. Что-то произошло, и у нас сменился ректор. Ректором мы считали того, кто организовывал все представления и улаживал официальные вопросы. Нового ректора звали Павел Михайлович. Он не нравился ни кому. Все тексты и идеи он пропускал сквозь строгую цензуру. Училище чахло на глазах. Все зародыши творчества уже потухли и даже дети не заходили посмотреть на циркачество учеников. Павел Михайлович прогонял всех, кто не приходил в ресторан или на платные представления.

Это может показаться странным, но в институт я так и не поступила. Жить в больших городах - огромная перспектива. Об этом я наверное мечтала всю свою жизнь. Позвонив маме, чтоб она не беспокоилась, я конечно же солгала. Наврала ей, что всё-таки поступила, пусть хоть немного за меня порадуется. Стирая спешно слёзы лживости с глаз, я всё так же вру себе, что у меня всё будет (есть и было) хорошо. Иллюзии помогают нам жить. Просто понять и чувствовать то, что мы не безнадёжны. Выдуманный мир куда краше реального, не правда ли?

В интернете я познакомилась с одним парнем. Я не знаю как он выглядит, мы с ним просто переписываемся. Это чисто общение, и не более того. Пока я стараюсь держать дистанцию, вечерами по переписываться самое то, однако. Иногда хочется просто пообщаться вечерком, не думая ни о чём. Чтобы убить время, чтобы занять душевную муку, некую тоску в горле. Поговорить, выговориться, пообщаться. Нехватка общения, многие люди этим страдают. Наше с ним знакомство произошло весьма спонтанно. Ему понравился один из моих стихов, вот он и оставил под ним свой отзыв. Дальше дело за малым, он мне написал в личку, и мы начали с ним так и по сей день переписываться. С ним оказалось очень даже приятно общаться.

Жили на свете две сестры. Их звали Аня и Катя. Кате было 10, а Ане 12.
Однажды, их родителей вызвали в командировку, так как у них был семейный бизнес. Девочек не захотели оставлять одних, да и няню тоже не хотелось вызывать. Мама решила позвонить своей двоюродной сестре. Её звали тетя Лиза.
Родители уехали, через час приехала тетя Лиза. Девочки её очень любили, потому что она была очень доброй. Но в этот раз она была почему-то очень хмурой и злой. Катя хотела спросить что случилось, но Аня её остановила и сказала что она может еще сильнее расстроить тетю Лизу.
На следующий день у тети Лизы настроение сильно поменялось, она стала очень радостной. Девочки на это не обратили внимание. Сначала тетя Лиза накормила племянниц кашей, затем повела их гулять, они съели по две порции мороженного, сходили в кино, за продуктами, а потом тетя Лиза купила девочкам подарки.

Поздней ночью на крыльце раздались шаги. Стук в дверь.
- Убирайтесь!
Стук не прекратился, а наоборот усилился.
- Я сказал: убирайтесь! - хозяин дома прислушался. Кто-то продолжал стучать в дверь. Он подошёл к двери, - Убирайтесь пока целы.
Хозяин открыл дверь. На пороге стоял мужчина среднего роста с шляпой на голове и в черном одеянии. Он снял головной убор и обратился к хозяину дома.
- Прошу простить, что пришёл в столь поздний час, но раньше я не мог...
- Кто там? - прервал его женский голос.
- Обычный путник. Иди обратно. - грубый голос хозяина приказал ей вернуться в спальню. Потом он обратился к путнику, - Вы сумасшедший, раз бродите в ночь Самайна один.
- Я не верю в суеверия. И потом... Я шёл к вам.
- По какому поводу?
- Можно поговорить с вами внутри? А то тут холодно и, видимо, тучи сгущаются.
Жестом хозяин показал, что можно войти.
- Благодарю.

Это был обычный субботний вечер, было всего 20:00. Алёна сидела в ВК, слушала музыку, смотрела новости. Вдруг она бросила взгляд на окно, там пронзительно смотрел на неё какой-то очень худой мужчина, лицо всё в крови. Алёна испугалась и побежала на кухню, где сидели (как казалось Алёне) её родители. Их там не оказалась. В ванне свет не горел, в спальне нет их. Осталась последняя комната. Тётя Наташа (так звали сестру папы Алёны) жила с ними, так как это квартиры дедушки и бабушки Алёны по папиной линии, тётя Наташа жила в последней комнате. Алёна с надеждой зашла туда, но там никого не было. Куда же делись её родители? Ладно, подумала она, наверное засиделась в компьютере, мама и папа ушли в магазин. Ну а тётя Наташа часто не ночевала дома, а у жениха. Но это всё равно не успокаивало Алёну. Она со страхом вернулась в свою комнату и посмотрела в окно, того "Нечто" уже не было. Вдруг зазвонил мобильник. "Мама" было написано в телефоне. Алёна с облегчением вздохнула: мама звонит. Ответила, а там совсем не маминым голосом говорит кто-то:
- Он пришёл за тобой... - раздался шёпот в телефоне.
- Кто это?! - с испугом говорит Алёна.
- Нечто - ответили в трубку и отключились.

Давно это было... Но я все равно никогда в жизни этого не забуду...

После очередной тусовки с друзьями я вернулся домой поздно и сразу свалился на кровать. Немного полежал. Встал. И решил поиграть в компьютер. Я долго думал во что мне поиграть и наконец мой выбор пал на Майнкрафт. Двойным щелчком я щелкнул на ссылку игры и стал ждать запуска. Появился черный экран, но игра не появлялась. Я испугался: не сломался ли мой компьютер? Но на самом деле все только начиналось...

Вдруг из моих колонок раздался детский плач. Я вздрогнул. Что? Я попытался выключить колонки, но... Это не помогло... Плач утих. Вдруг на безжизненном черном экране появилось изображение моей комнаты. На нем был я и я во что-то играл. Вдруг сзади меня появилась девочка. Она стояла и улыбалась. Она подходила ко мне, а я не замечал ее. Вдруг из ниоткуда у нее появился нож. Она подошла ко мне, закрыла мне рот и перерезала горло. Экран погас.

Днём Андрея разбудил Вовка. День был хорош. Один из тех деньков, какими изредка балует август. Небо светилось по-летнему. А мягкий ветерок едва шуршал листвой, уже разряжённой, расслабленно обвислой, расцвеченной броскими красками. Кружились редкие безвредные комарики. По ветерку болтались струйки паутин. Но солнце тужилось уже напрасно: на ветвях, на клочьях надломленных трав сияли непросохшие ночные слёзы, блестели сыростью черничники и хвощи.
Вовка принёс Андрею воды в обгорелой кружке. Андрей попил, встал, огляделся и вытер гарь с лица. От когда-то, вполне жилого дома, теперь остались лишь угли, напоминающие ребятам о некогда случившимся с ними происшествии. Утихло, сникало жаркое кострище. Отплясал над грудою углей последний язык пламени. Остальные теплинки по краям пожухли и угасли. Осталась лишь прожжённая бурая яма. Рассветный ветер разметал из неё пепел, загладил нагоревшую золу.

Очнулся Вовка в подвале. Он разжал склеенные губы, и в нижнем углу рта щёкотно заклубились пузырьки крови, а голова разламывалась от боли. Славы рядом не было. На полу лежал Хома, весь в крови.
- Помоги мне, - хрипло выдавил он, - помо...
Он истекал кровью и бился в судорогах. Это были его последние предсмертные слова. Его взгляд застыл в одной точке. Слава с испугом отпрыгнул от мертвеца.
Чувствовался запах дыма. Люк в подвал был открыт. Он забрался по лестнице и выполз из подвала. В доме никого не было. Он услышал хруст дерева, а когда повернулся, то увидел, что дом горит. Он бросился к навесу дома и прижался к стене. Балки и столбы дома жалобно стонали всеми суставами. Вовка бросился к двери, но та наглухо была закрыта. Его охватил ужас. Дым был повсюду, он не давал даже открыть глаза. Окно было засыпано и заложено торфом. Вовка разбил его, но пробить огромную кучу, земли и торфа он не мог. Вовка стал поспешно копать, но дым сковывал его. Воздуха становилось всё меньше и меньше. Он упал на пол и пополз, сам не зная куда.

Света стояла в переходе целый день с котеночком на руках, побираясь.
- Подайте котеночку покушать, подайте котеночку, - жалобно просила девочка.
Люди шли мимо умилялись котеночку и кидали девочке денюжки.
Посмотрит девочка в шляпу с денежками, а кидают очень мало одни копеечки.
И придумала девочка, что нужно сделать, чтобы кидали больше.
Отвернулась в сторону и отрезала коту хвост перочинным ножиком.

Люди идут мимо и кидают в шляпу девочке больше денюжек, как только посмотрят на бесхвостого котеночка, так им жалко его становится. А девочка пуще прежнего плаксиво просит:
- Подайте бедному бесхвостому котику на операцию, подайте котику.