Сыночек

Разрешите представить - Роман. Мой сын двух с половиной лет от роду. Очень смелый и самостоятельный парень. Уже давно спит в своей отдельной комнате, а с недавних пор завел себе привычку: по мере необходимости самостоятельно мигрировать в родительскую спальню. Отважный пацаненок, весь в маму, темноты не боится, свет не включает, никого не зовет, сам приходит и залазит к нам в кровать. Вот и сейчас решил перебраться к родителям, да увидел, что я пошла на кухню и за мной увязался.
- Давай ручку. Пошли спать. - Повторяю я.
В темноте нашарила протянутую маленькую ладошку, сжимаю в руке и веду чадо баинькать.

Планировка у нас в доме такая: длинный коридор, на одном конце которого кухня, а на другом вход в небольшую «компьютерную» комнату, а из нее две двери - в нашу спальню и в детскую. Подходим к двери «компьютерной» и слышу в ней шажки и родной голосок: «Мам, поси пать к папе». Я так и закаменела: простите, если мой Ромка только вышел из своей комнаты и стоит в «компьютерной», то кого, скажите мне на милость, я сейчас за руку держу?

Задним числом до меня дошло, что ручка, которую я держу в руке (простите за тавтологию), хоть и маленькая, но на ощупь совсем не похожа на нежную детскую. Кожа грубая и шершавая, как наждачка.

Я взвизгнула и разжала пальцы. Маленькие пальцы продолжали еще пару мгновений держать мою руку, потом тоже разжались. За спиной раздался бодрый топоток в сторону кухни. В кухне одновременно гакнули несколько дверец, зазвенела посуда, выехал ящик и кто-то увлеченно завозился в ложках-вилках. Я в ужасе ввалилась в комнату и резко включила свет. Сын стоял у стенки, осоловело моргая от яркого света. Схватила Ромку на руки, стою, прислушиваюсь. Все стихло. Ромка на руках увлеченно пытается открутить мне ухо и повторяет, как попугай: «Ма, ты че?».

Я занесла малого в нашу спальню, усадила рядом с мирно спящим мужем, а сама пошла в разведку. Включила свет ВЕЗДЕ, кроме нашей спальни. Заглянула во все помещения, во все углы. Страшнее всего было идти на кухню. Долго пыталась пересилить себя, топталась на пороге, в конце концов ввалилась туда, как в американских боевиках, распахнув дверь с ноги. Ввалилась, огляделась - никого и ничего. Только один ящик выдвинут, тот, который с вилками и ложками, и они перемешаны хаотично, хотя у меня на этом деле «пунктик» и я их всегда тщательно раскладываю по своим отсекам.

Ту ночь я практически не спала, все прислушивалась, сжимая ручку спящего сына. Иногда проваливалась в дрему и первым делом что проверяла, очнувшись: ручка - мягонькая и нежная или грубая и шершавая. Мужу наутро рассказала. Тот говорит: «Домовой снова объявился, давно его слышно не было. Наверное, материнской ласки захотел. Ишь какой - обниматься полез».

В этот дом мы меньше года, как переехали, до этого там родители мужа жили. И что муж, что его родители рассказывали, еще до нашего переезда обратно, что уж очень буйный у них домовой был. Посудой гремел, спящих хозяев любил пощупать, погладить, потормошить, вещи разные тырил, особую страсть питал к пультам от всякой техники. Пока в один прекрасный день не допек моего, тогда еще будущего, мужа так, что тот клятвенно пообещал его из дома выгнать к чертовой бабушке. Тот успокоился на добрые шесть лет: когда муж еще с родителями жил, потом когда мы с ним на квартире жили, тоже все спокойно было, год как переехали, все тихо - а тут нате - явление.

Неделя с небольшим уже прошла после этого случая, пока все тихо. Но как вспомню эту ручку у себя в руке и жесткие волнистые волосы... Может, это шерсть была, домового обычно же мохнатым описывают?..