Страшилка

Александр сидел в типичном баре на окраине города, годе каждую пятницу он сидел с друзьями. Так называемая "Вечерняя пьянка". Правило таких гулянок схоже с бутылочкой. На кого укажет тот и платит. А коли не платит - выполняет любое желание.
Ну и конечно же указала она на Сашу, ибо тогда не было бы этой истории.
- А, ик, сестренка твоя как поживает? - спросил уже изрядно пьяный Макс, допивая пиво.
- Да на какого-то долбанутого немецкого утырка подсела.
- Солист Раммштайна? - спросила девушка напротив с именем Катя.
- Да нет. Доктор какой-то придурошный. Как его там... этот... да как его? Сумасшедший. Вооот.
- Ну, ик, и хорошо. Главное, чтобы порнуху не смотрела, - рассмеялся Макс.
- Да она мне уже все мозги им проела. Заливает мне, что он тут у нас обитает. В той заброшке.
- Гонит малая, - снова встрял Макс, окончательно высушив стакан.
- Сколько в тебя влезает? - вздохнула Катя.
- Много, Катюха, очень много. Тааак. Саня. Я готов. Пла-ти. Или желание.
Конечно платить за выпитое товарищем не очень хотелось.
Александр притворно пошарил по карманам, делая вид, что забыл бумажник.
- Давайте желание.
- Катюха - свиное брюхо, давай, плати. И загадывай желание.
- Да иди ты, - девушка оплатила счет, - Я обиделась.
- Ну, Кааааатя! - как нелюдь вскричал Максим.
- Ладно.

Кажется, словно вся напряжённость собралась именно здесь, в этом кабинете, витая серой птицей под сводами потолка. От взмахов её сильных крыльев, он весь покрыт трещинами, такими же кривыми и длинными, как и трещины в моих костях.

После той аварии с моими ногами происходило что-то совсем неладное. Пролежав несколько удручающих месяцев с закованными в гипс ногами, я всё время надеялась на лучшее. Я только зря тратила время... Доктора обещали, что я поправлюсь и уже скоро буду бегать, а я улыбалась и верила им, потому что другого выбора не было. Ни у меня, ни у них.

Сейчас мы с родителями сидим в кабинете очередного "замечательного специалиста", ожидая, что он скажет нам что-то другое кроме фразы: "Очень тяжёлый случай, боюсь, я не могу вам помочь". Проехав столько стран и не слыша ничего другого, здесь я уже и не надеялась, но родители не сдавались. Мать отчаянно искала всё новые клиники, пичкая меня лживыми словами: "Ты обязательно поправишься". Скорее она говорила это для себя.

Честно, я даже привыкла к своему креслу-каталке. Эдакая железная коробка, с помощью, которой я могу забавлять окружающих, восклицая: "Теперь я буду колесить по миру!" Вот только окружающим было не весело от этой забавной шутки, они все, как один, глядели на меня со слезами в глазах, жалея меня "от всей души" и сетуя на Бога. Как будто от этого мне легче...

Раннее утро. И надо же мне было проснуться в такое время... На сегодняшний день была назначена важная встреча. Я не знала причину. Я могла лишь гадать, зачем я понадобилась в такую рань. Очередной поход на заброс?.. Все может быть. Никак не могла отвлечься от мысли, что все забросы мы уже обошли. Какой может быть еще? Странное чувство было... Будто я чего-то боялась. Хотя чего бояться, если в таких местах я провожу практически все выходные, все свободные дни. Ведь сталкерство - это мое хобби.

Я посмотрела на часы. 6:34. Встреча была назначена ровно в 7:30. Я засуетилась, начала спешить, потому что до места назначения мне идти как минимум минут сорок, а я еще совершенно не готова. Доносилась до такой степени, что в коридоре что-то упало. А я словно ничего не слышала, продолжала готовиться. Зашла в свою комнату, открыла третий по счету ящик, достала из него небольшую коробку. Именно там я храню свой перочинный нож, который всегда ношу с собой, мало ли... Невольно вспомнилось, как однажды я этим ножом порвала себе джинсы, причем совершенно случайно.

Я быстро переоделась, надела кроссовки, накинула куртку и буквально вылетела из квартиры, заперев ее на ключ. Лифт не работал, пришлось спускаться по лестнице... Наконец, я вышла из парадной. Быстро свернув за угол, я зашагала с такой скоростью, с какой не ходила никогда. Я сильно торопилась, хотя времени у меня было вполне достаточно. Улица, видимо, была после дождя, потому что везде, куда я ни ступала, находились лужи. Это еще ладно, но грязь... Практически новые кроссовки превратились во что-то, что сложно обувью-то назвать. Стараясь забить на внешний вид, я наконец вышла на шумную улицу и направилась к месту встречи. Местом встречи, как ни странно, была автобусная остановка. Значит, мы либо поедем куда-то, либо то, куда мы идем, находится неподалеку от нее.

Из больничных архивов: 10-летняя София Саргсян попала в психиатрическую больницу 13 августа. По ночам она часто сходит с ума, просит о помощи. Часто рассказывает истории, которые в больнице считаются "бредовыми". Особенной популярностью не пользуется. Внешность: большие серые глаза; лицо худое, бледное; волосы пшеничного цвета; рост 140 см; вес - 34,5 кг; характер - плохой. Общее впечатление - очень боязливая (боится спать по ночам, не выдерживает ни единого шороха по ночам), худая, странная, ничем не примечательная больная.

Дневник Софии.

14 августа
Меня называют странной и никто не понимает меня. Я очень боюсь больницы. По ночам сверху доносится плач и детские крики. Я боюсь спать. Почему?

16 августа
Мне показалось, что кто-то стоял за дверью, когда я пыталась заснуть. Боже мой, как страшно! Какое страшное место - больница! Я рассказала об этом моей соседке Алёне - она обозвала меня и сказала главному врачу, что я схожу с ума. Но это же, правда, было! Почему этого никто не замечает? Почему?..

В больницу №8 недавно привезли девочек, едва выживших в автокатастрофе. Двух родных сестёр. Олеся - смуглая, черноокая 12-летняя девочка, старшая сестра. Её мать и отец погибли и самое родное существо - её маленькая сестрёнка, двухлетняя Ася. Она не спит. Широко раскрыты её чистые голубые глаза. Словно у куклы. Она боится спать. Олеся, завернувшись в больничное одеяло сидит у её постели, нежно поглаживая спутанные белые кудри.
- Спой мне песенку-у... жалобно просит Ася.

Олеся послушно запевает. Она поёт долго, путает слова, придумывает свои и наконец, ободок пушистых ресниц Аси ложится на глаза. Но Олеся не спит, долго сидит она у постели сестры, глядя в окно. "Вчера она плакала... Боялась уколов и долго не засыпала... А вчера он сказала мне два странных слова: Мне пора", - думает Олеся. Даже сейчас, поздней ночью где-то на втором этаже раздаются крики и тихий жалобный плач. По щекам Олеси текут слёзы, но она быстро вытирает их и укутав потеплее Асю, ложится в постель.

Открылась дверь. Я тяжело вздохнул и поздоровался с гостем. Опять полиция. Снова нудные допросы, снова нудные слова о том, что я несу бред. Все, чьи рассказы кажутся служителям закона нереальными, отправляются сюда. Да, я в психушке. Каждый день доктора пичкают меня чем-то. Но я не сдаюсь! Я не превращаюсь в слюнявого психа. Ведь я знаю, всё что произошло два года назад - правда...

Дима, мой друг, с детства боялся темноты. Я знал его с самого рождения - наши мамы часто гуляли вместе во дворе когда нам было меньше года. Страх темноты появился именно тогда. Ему стало казаться, что из темноты за ним кто-то следит. Но тот страх не прошёл с возрастом, он превратился в паранойю. К сожаленью ни травмат, ни генератор в подвале дома, ни даже фонарь не уберегли моего друга от смерти.

В тот день мы ночевали у него дома. Смотрели телек, попивали пиво и разговаривали о жизни. Вдруг я услышал странные звуки из туалета. Поскольку Дима испугался и занервничал (я не винил его за это, потому что много знал о его страхе), мне пришлось идти одному. Придя в туалет, я ничего не увидел. Вдруг мой друг закричал. Я ринулся в спальню и увидел... Нет, это бред... Просто я наверное перепил пива... Я увидел как какая-то тварь душила Диму. Она была похожа на смесь женщины и паука. Увидев меня она... рассмеялась. А через секунду женщина-паук разорвала Диму на куски. После этого она одним стремительным прыжком выпрыгнула в окно.

Через 10 дней мне предстояла плановая лапароскопическая операция, тянуть и откладывать было больше нельзя. Что же, у меня есть еще 10 дней в запасе.

Чем ближе был назначенный день, тем больший страх одолевал меня. Я поговорила со всеми друзьями, родственниками, знакомыми, перенесших операцию и все как один твердили, что ничего страшного в этом нет - заснул, проснулся - уже все сделано. Тем не менее, страх не покидал меня. Мне начали сниться кошмары, в которых я просыпалась на операционном столе с кишками наружу и вокруг меня стоят роботоподобные врачи в хирургических масках. Меня преследовал постоянный страх, перед глазами стояла картина операционной и холодный блеск разложенных стерильных инструментов. Что если я проснусь во время операции? А если не проснусь вовсе? А если попадется пьяный хирург? Вдруг у меня остановится сердце или начнется кровотечение, которое врачи не смогут остановить. Голова шла кругом, я не могла ни есть, ни спать все мысли были только о предстоящей операции.

И вот день Х настал. За день до операции я легла в больницу для сдачи анализов и по наблюдаться. Видя мое состояние врачи напичкали меня успокоительными, так что ночь я проспала как убитая. Наутро меня снова трясло от страха, в буквальном смысле слова крупная дрожь била меня. Врачи успокоили меня, сказали что в таком состоянии меня на операционный стол никто не возьмет, снова дали мне кучу успокоительных таблеток и я погрузилась в сон.

Проснулась я от мерного гула переговаривающихся голосов, кажется началось. Но почему я все слышу? Разве не должна я сейчас быть погруженной в наркоз? Пытаюсь открыть глаза, подвигать пальцами - не могу. Тело полностью парализовано.

Эта история приключилась в одной из больниц нашего города. Больница находится на самом краю города - старое здание в три этажа. Я тогда окончила мединститут и пошла работать туда. Устроилась быстро: на работу меня приняли охотно, так как совсем недавно уволилось несколько сестер. До случая, о котором я хочу рассказать, я проработала около недели и в тот день было мое дежурство.

Как обычно, у нас дежурных трое: охранник, завотделения и сестра. В тот день все начиналось как обычно, под вечер все разошлись и остались мы втроем: я, охранник Макс и Светлана, наш зам. Закрыли двери, выпили чаю. Пациентов было мало, так что дел особо не было.

Всё случилось, когда я решила пройтись и посмотреть, все ли в порядке у больных. Когда я поднялась на второй этаж, в тишине больницы вдруг раздался детский плач. Я остановилась. Прислушавшись, я поняла, что плачет ребенок где-то на третьем этаже, совсем рядом со мной. Моя тревога нарастала. Я точно знаю, что у нас на данный момент не было ни одного ребенка в больнице, а третий этаж вообще пустовал. Поднявшись, я огляделась. В полутьме коридора ничего не видно, но плач явственно доносился из одной палаты. Я проследовала к ней и открыла дверь.

На одной из кроватей под одеялом кто-то был. Он медленно покачивался из стороны в сторону при этом надрывно плакал. "Эй...", - сказала я, подходя поближе к кровати и протягивая руку. Покачивание фигуры прекратилось, я сдернула одеяло. В тот же миг плач прекратился, а под одеялом не оказалось никого... пусто...

Это произошло со мной три года назад. Я стоял на остановке в наушниках и тут внезапно перестала играть музыка. Не успел я дотянуться до кармана, чтобы снова её включить, как она снова заиграла. Но в эту секунду, пока она не играла, в ушах стрельнуло и как будто током чуть-чуть ударило. Я не особо обратил на это внимание и просто протёр наушники. Подъехал автобус, я сел в него и доехал до своей остановки. Выйдя из автобуса, я увидел на той стороне улицы мужчину с большими чёрными усами, в белом халате. Он стоял и пристально смотрел на меня. Я мельком посмотрел на него и пошёл по своим делам.

И началось. Я начал видеть этого мужика каждый день - на остановках, в метро, просто на улице. Я всегда его видел в таких ситуациях, когда просто не мог к нему подойти. В метро на встречном эскалаторе; на перроне, когда поезд уже отъезжает со станции; я подхожу к зданию университета, а он на меня из окна на втором этаже смотрит; ну и так далее. Во всех случаях я никак не мог к нему приблизиться.

Так продолжалось 11 дней. И вот я увидел его в очередной раз - ехал в трамвае, а он стоит на улице и смотрит на меня в окно. Я не вытерпел и закричал водителю:
- Остановите, мне срочно нужно выйти!
Хотя там и не было остановки, водитель остановился.

Я будто во сне. Мой разум словно затуманен, а тело воет от жуткой боли. "Проснись же!" - говорю я, но я же не сплю... Скорее бы это кончилось! Я уже молю бога о смерти, но он не слышит меня... За что?! Мои глаза закрыты, я не хочу их открывать. Я знаю, что я увижу...
Большая, грязная комната. Пахнет кровью и тухлятиной, этот запах я вдыхаю каждый день, каждый час, каждую долю секунды. А знаете, этот запах уже не кажется таким противным. Особенно, когда дышишь им долгое время. В углу пробежала крыса - это Пи. Я назвала её так, потому что она громко пищит. Иногда я зову её Пи Пи - забавно, да?
На стенах нет обоев, это просто гнилые доски. В полу находится огромна щель, при желании туда можно засунуть руку. На стене весят часы с кукушкой. Единственная вещь, которая не дала потерять мне счет времени (ну и телефон). Комната довольно просторная, слева от часов находится дверь, но у меня нет сил встать и подойти к ней. Да что там! У меня нет сил отрыть глаза. Тем более дверь заперта.
Я лежу на прогнившем полу, облокотившись на что-то тяжелое. Я не знаю что это, я в таком состоянии, что могу спутать дверь со шкафом. Кстати, шкаф тоже есть. На стене, сзади меня весит картина. Картина где-то 19-го века. На ней изображена девушка, которая смотрит на меня своими отсутствующими, мёртвыми глазами. Каждый день она смотрит словно вглубь меня...
Эта девушка очень красива, но... Вы слышали, когда не будь о картинах, которые впитывают злую энергию? Ну так вот, каждый день она высасывает из меня энергию, смотря на меня своими красными глазами. С каждым днем они всё ярче и ярче, а ведь когда-то они были серыми...