Деревня Заречье. Последние записки дневника деда Игната

Немного о Игнате: дед Игнат всю жизнь прожил в деревне Заречье, никуда из неё не выезжая. Он был лекарем, который помог многим людям в своей жизни. Будучи уже довольно старым, в возрасте примерно 75 лет (точный возраст не был установлен) он уже толком не выходил из своей избы, лишь изредка появляясь на улице во дворе. Кто знает, что случилось с его дневником, так как лишь 1 страница уцелела из всего дневника, так как когда этот дневник был найден, то его нашли в сгоревшем состоянии и лишь 1 уцелевшей страницей. Именно эту уцелевшую страницу вам и доведётся сегодня прочитать.

Из записей сгоревшего дневника...
Страниц в дневнике 1... ( дальше не ясно, так как кусочек выгорел)...

12 марта

Странное время настало. Солнце уже второй день будто бы прячется за тучами, хоть и март на дворе. В лесу тишина такая, что звенит в ушах. Даже птицы молчат. Жена моя, Марья, все норовит в церковь пойти, свечку поставить, да молится про себя. А я, старый, не знаю, чего и думать. Ночью что-то по деревне ходило. Не собака, не волк. Звук был... скрипучий такой, будто деревья ломаются, но не ветки, а сами стволы. И будто стон. Стон низкий, протяжный. Марья услышала, креститься начала, а я из окна выглянул – никого. Только ветер свистит.

15 марта

Люди стали нервными. На рынке перешептываются, по углам смотрят. Говорят, пропала корова у Петровых. Нашли только окровавленные клочья шкуры у старого колодца. Без костей, без головы. Будто кто-то... выпил ее. А рядом следы. Не человеческие, не звериные. Какие-то... длинные, узкие, с тремя пальцами. Землю будто разрезали. Собаки наши, которые раньше на каждого шороха лаяли, теперь прижимаются к земле, хвосты поджав. И не лают.

18 марта

Ночью слышал снова. На этот раз ближе. Прямо под окнами. Скрип, стон, а потом... что-то похожее на шепот. Только слова разобрать не мог. Какое-то шипение, шипение и влажное чавканье. Я боялся дышать. Взял ружье, но сил не хватило даже открыть задвижку. Марья тихо плакала у печки. Утром нашли курицу у соседей, Федора. Тоже – ни перьев, ни костей. Только кровь. И те же следы.

20 марта

Сегодня к нам пришел староста. Лицо бледное, глаза бегают. Сказал, что надо держаться вместе. Что, может, это охотники какие-то дикие или бродяги. Но кто же так зверей режет? И где они прячутся? Лес наш, он старый, дремучий. Там и раньше всякое случалось, говорили. Но такое... никогда. Детишки боятся выходить на улицу. Мать одного из них, Агафья, вчера рассказывала, что ее сынок, маленький Миша, сказал, будто видел "длинную тень с глазами, как у черта". Она его отругала, конечно, но сама тоже напугана.

23 марта

Я видел. Сегодня днем. Ходил за дровами на опушку, неглубоко. И увидел. Вдалеке, между деревьями. Оно было высокое. Очень высокое. Тонкое, как сухая ветка, но двигалось. Почти бесшумно. Его кожа, кажется, была бледной, серой. Оно склонилось над чем-то на земле. Я не мог разглядеть, что это. Но когда оно подняло голову, я увидел. Глаза. Два больших черных, без зрачков. Пустые. И улыбка. Улыбка была слишком широкой, будто рот разрезали. Я упал. Упал и притворился мертвым. Оно прошло мимо. Я слышал его шаги. Скрип, скрип... будто по сухому хворосту. Я еле дополз до дома.

25 марта

Марья совсем слегла. Говорит, ее кошмары мучают. Видит, как оно к окну подходит, руки свои длинные тянет. Я ей не верю, стараюсь успокоить, но сам дрожу. Люди прячутся. Не выходят из домов после заката. Заколачивают окна. Свет в окнах теперь – приманка. Я видел, как Петров, брат пропавшей коровы, вышел ночью с топором. Через час услышали крик. Потом тишина. Утром его не нашли. Только топор лежал возле забора, весь в какой-то вязкой, темной слизи.

28 марта

Ночью начался ужас. Скрип, стон, шепот. Но теперь это было повсюду. Вой собак, который тут же затих. Откуда-то из леса доносились крики. Раздирающие крики. Не человеческие. Будто кто-то рвал на куски. А потом – тишина. Такая, что уши закладывает. Я сидел, сжимая в руке старую кочергу. Марья забилась в угол, зажала уши. Я слышал, как оно ходит по улице. Медленно. Тяжело. На этот раз. Я слышал, как оно остановилось у нашего забора. Слышал, как что-то скребется по дереву. Тихо. Настойчиво. А потом – звук, от которого кровь застыла в жилах. Скрип. Но не скрип деревьев. Скрип, будто что-то ломается. Не снаружи. Внутри. Внутри дома.

29 марта

Я пишу это дрожащими руками. Оно вошло. Не через дверь, не через окно. Оно просто... появилось. В углу комнаты. Высокое. Бледное. С теми же пустыми глазами. Оно протянуло ко мне свою руку. Длинную, с тремя пальцами. Я не смог. Я просто упал. Марья... Марья смотрела на него. И не кричала. Просто смотрела. А оно... оно приблизилось к ней. Я слышал ее тихий стон. А потом... Потом все стало мокрым. И запахло. Запахом гнили и крови. Я не знаю, как я жив. Я не знаю, как оно меня не заметило. Или заметило, но... но решило оставить. Я прячусь под полом. Там темно. И холодно. Но там я в безопасности. Пока. Оно еще где-то здесь. Я слышу его. Этот скрип. Этот стон. Этот шепот. Оно голодно. И оно ищет. Ищет еще....

*****

На этом страница из найденного дневника деда Игната заканчивается, оборвавшись на последнем предложении: в лес не ходить, там...

Что случилось и кто сжёг дневник, а самое главное: что пытался скрыть или кого пытался предупредить дед Игнат, так и останется загадкой, похоже, уже навсегда...

Что случилось с дедом Игнатом, тайна умалчивает: кто-то говорит, что его забрало Нечто из леса, похожее на медведя Гризли, кто-то из жителей рассказал, что дед сошёл с ума, спился и умер, а кто-то даже поговаривает, что деда и вовсе могли отравить специально, якобы, в качестве мести.

Что же на самом деле произошло с Дедом Игнатом мы уже точно не узнаем никогда...

P.S. Автор иллюстрации для данной истории: Darren's Fallen (Design)