Страшилка

Крик застрял в горле у Кати. Это было существо, отдаленно напоминающее человека анатомическим строением. Но его внешность этого не подтверждала. На теле красовались рваные раны, края, которых удерживала запекшаяся кровь. Вместо левой руки торчала обрубленная по плечо кость. Подставкой для ножей служил порез на правом предплечье. Но самыми жуткими были глаза... Горящие ненавистью, два красных шара были в глазницах этого существа.
- Проснулась... Можно начать игру! - прошептало это существо, приблизив голову к самому лицу Кати.
- К-какую игру? - с явным ужасом выдавила пленница

Разрезав веревки, которыми она была привязана к стулу ножом, оно взяло ее за шиворот и потащило в коридор этого помещения. Девушка показывала незначительные попытки сопротивляться, но после оглушительного пинка по голове перестала пытаться что-либо делать. Вдруг существо остановилось подняло лицо, если это так можно назвать вверх и прошипело:
- Чертов рассвет!
Но повернувшись на Катю, оно растянулось в зловещей улыбке и впиваясь глазами в испуганное лицо девушки своими сказало:
- Ничего страшного, завтра мы поиграем. Я терпелив, я ждал два месяца, я потерплю еще один день...

Отшвырнув пленницу к стене, она вскрикнула и открыла глаза. Катя все еще сидела на той самой лавочке, на которой выплескивала свой негатив каждую ночь.

В тронном зале стол ломился от разнообразных кушаний. Король Фридрих праздновал день рождения своей маленькой дочери Изольды, которой исполнилось три года. Младший брат короля Ионас злобно смотрел на девочку, которая улыбалась всем собравшимся гостям. Его мысли были исполнены черной завистью к брату и страшной ненавистью к девочке.

- Брат мой, что ты угрюм сегодня? - смеясь подошел к брату Фридрих.
- Все хорошо, Ваше Высочество. Мне просто нездоровится. Я пойду немного вздремну в свои покои. А напоследок хочу выпить с тобой бокал экзельского вина.
Ионас кивнул своему слуге горбуну, который стоял с подносом с двумя бокалами и кувшином вина чуть поодаль, буквально мгновенно, ковыляя появившийся возле братьев. Страшный урод-горбун, лицо которого было скрыто, едва держал в руках поднос.
- Отлично, братец, очень хорошо! - воскликнул Фридрих, обожавший вино Экзельских Земель.

Здравствуй, дорогой читатель. Правда "здравствуй" здесь совсем неуместное слово. Несмотря на то, что мы совсем незнакомы, далее я буду обращаться к тебе, как к давнему другу. Извини за мою поспешность в нашем "недознакомстве", хотя для тебя мои извинения уже не должны иметь никакого значения, как впрочем, и для меня. Мне правда искренне жаль, что ты читаешь это. И жаль, что когда-то я был вынужден написать эти строки. Однако, считаю, что ты должен знать все то, что узнал я за время пребывания в этой зловонной дыре, куда мир извергает все то, что не поддается никакому логическому объяснению и не имеет абсолютно никакого здравого смысла. Есть ли у тебя семья? Постоянная работа? А может ты заядлый любитель всего необыкновенного и пугающе притягательного, каковым, к несчастью, являлся и я в свое время, когда юношеский азарт исследователя перекрывал собой всю трезвость моих суждений? Для них не важно кто ты. Они не делят людей на хороших и плохих. Если ты хоть ногой вступил на их землю, знай, они уже заметили и отныне ведут на тебя охоту. Ты сам того не осознавая стал жертвой. Проклятые твари. Я знаю, что ввожу тебя в состояние полного недоумения, и все объясню ниже, но ты должен прочитать до конца, как бы тебя не напугали мои слова. Ты обязан знать, с чем имеешь дело. Я начинаю свой рассказ.

В тот дом я приехала когда мне было 15 лет. Это был коттедж с пятью комнатами, огромной столовой, гостиной и двумя санузлами. Мне безумно понравилось моё новое жилище и в ближайшие выходные я позвала к себе друзей. Родители уехали в город за товарами для ремонта (дому требовался хотя бы косметический ремонт), а мы с подругой Леной полезли на чердак. Ещё в день нашего приезда не состоявшаяся мансарда привлекла моё внимание своим маленьким, круглым, мутным окном. Если приглядеться, то из-за этого окна, наш дом с лицевой стороны походил на циклопа с этим бледным "глазом" - окном.
Как только мы оказались наверху, то первое что увидели - старый чемодан. Он лежал среди сломанной мебели, каких-то дверей, оконных рам и прочего сломанного, грязного хлама. Мы незамедлительно приняли решение открыть чемодан и изучить содержимое. Но не так-то всё просто, как оказалось. Чемодан был плотно заколочен. Но сдаваться не хотелось, ибо любопытство съедало изнутри. Я сбегала за плоскогубцами и уже через пятнадцать минут мы с подругой выдёргивали последний из шести гвоздей, которые были на крышке. Последний рывок и... крышка резко распахнулась и, ударившись о что-то сзади (по-моему, это была одна из оконных рам) извернулась в исходное положение. В углу, где лежал наш старый интриган, было темно, поэтому подруга решила вытащить его на свет. Оказавшись под прямыми солнечными лучами, чемодан показал нам свой истинный облик - прогнивший кожзаменитель, ржавые замки, оторванные пимпочки-ножки... Брр!

Прошла неделя с тех пор как Андрей и Рита стали жить вместе. Расследование по убийству Славы стояло на месте, так как не могли найти улики и свидетелей. Рита готовилась ко сну, а Андрей читал книгу, лёжа на кровати. Наконец, они легли спать, но Рита ворочалась на кровати и не могла уснуть. В её мыслях был Слава. Она очень скучала по нему и ей стало грустно от мыслей о нём. Где-то спустя час ей удалось уснуть. Ночью Рите приснился сон. Её снилось, что она и Слава гуляли по парку летним вечером. Они шли, держась за руки, и разговаривали. Прохладный ветерок развивал по воздуху Ритины волосы, а летнее солнце окутывало её своим теплом. Воздух был чист и свеж после прошедшего дождя. Повсюду росли одуванчики, а на асфальте были лужицы, в которых отображались облака. Взглянув на небо, Рита увидела радугу. Они присели на скамейку, и Слава сказал:
- Мне очень не хватает таких прогулок с тобой. Жаль, что сейчас мы можем встретиться лишь в твоём сне.
- Я сейчас сплю? Тогда я не хочу просыпаться, чтобы не расставаться с тобой.
- Но всё равно проснёшься... Я должен сказать, что ты знаешь того человека, который убил меня. - сказал Слава.
- Но кто этот человек? Кто убил тебя? И зачем ему это было нужно? - спросила Рита.
- Всему своё время. А теперь прощай.

Ранним субботним утром, когда короткие лучи солнца, пробивающиеся сквозь шторы в комнату, проснулся Юра. Проснулся он от громко звенящего будильника, к слову, у будильника слегка спешила минутная стрелка, и Юра проснулся на час раньше.
От неожиданно громкого звона, проснулся и его друг, Игорь. Его все еще спящее тело поднялось для выяснения обстоятельств, по которым его так рано разбудили. После недолгой паузы Игорь пришел в себя и задал совершенно уместный в этой ситуации вопрос.
- Ты нормальный вообще? Ты знаешь сколько времени? Договорились же вчера! Будильник ставлю я, а тебе не помешает выкинуть это барахло. - сказал сонный Игорь.
- Да я нормальный. Но он сам заводится и звенит! - попытался выйти из ситуации Юра.
- Ладно, ладно! Все равно осталось сорок три минуты. Пошли собирать вещи.
После долгой беготни и суеты, они взяли рюкзаки и свалили все вещички в сумку. Затем, водрузив на спину "легонькие" рюкзачки, вышли из блока и направились к девчатам. Поход от третьего этажа к четвертому не занял у них много времени, и парни быстро добрались до нужной двери.

Пролог
Это утро ничем особенно ни отличалось от других. Он шел по лесу с тяжелым рюкзаком, в котором была накоплена вся та злоба, которую парень держал на других: на друзей, на родственников и прочих людей, не понимавших его. Всю жизнь, всю его покрытую мраком и неистовой злобой жизнь нес он в рюкзаке.
Не пройдя и пары километров от дороги, он ужасно устал и не мог идти дальше. Придется делать привал.
Прошло около трех часов с момента прихода в лес, ему очень хотелось есть. Он бросил рюкзак у не начатого костра и побежал искать еду. Бегая по лесу, лихорадочно осматривая кусты и деревья, он понял, что не помнит где его привал. Парень огляделся, но так и не вспомнил откуда он пришел.
Стало смеркаться. Уже грязный, промокший, в ссадинах и порезах, полученных от шиповника, он нашел свое место. Но кажется, там уже кто-то был. Небольшой дымок исходил от не начатого костра. Рядом с костром лежала грубо сплетенная связка с рыбой. Только парень собрался подойти ближе, как услышал еле слышные голоса. Это были два голоса: один низкий мужской, другой женский.
- Все не должно было быть так! Я не хотел! Это... это... - сказал парень.
- Ему нельзя доверять. - сказал старый скрипучий голос, обращаясь к кому-то в темноте.
- Согласен, но это же человек. Нам нельзя... Запрещено! - ответил низкий голос из темноты.

Проникающие лучи, старательно пытались пробиться сквозь загрязнённые окна, неровно ложась и очерчиваясь по полу в непроизвольные линии. Некоторые из лучей умудрились потревожить уставшее тело. Глаза непривычно жмурились, из-за чего на лице появлялись очередные морщинистые лучики. Рельефное и столь красивое тело явно с неохотой поднималось с кровати. Вот и наступил очередной новый день.

Солнечные лучи всё же пробились сквозь грязные, давно немытые стёкла. Ленивое тело с неимоверным усилием поднялось с тёплой кровати. Недовольный стон был всему в ответ. Это странная история о молодом парне, который воспринял всё происходящее вокруг него слишком недогадливо.

На удачу, день выдался довольно тихим. Именно так казалось со стороны. Помню, что был нехилый праздник, фрагменты, которого не укладывались в голове. Вспомнить что-либо было невозможно, и это означало лишь то, что ребята таки хорошо погуляли. Единственное, что удалось припомнить, так это как подвыпивший водитель пританцовывал, стараясь, как можно чаще выпускать из своих клешней руль с криками: "Смотри, как я могу!"

Это случилось, наверно, прошлым летом. Я тогда сидел дома и ничего не делал, как всегда. Было довольно жарко, поэтому мне хотелось немного охладиться, то бишь поесть мороженого. Живу я в глухой деревне, где все друг друга знают, поэтому по пути все меня приветствовали, а ребята чуть младше меня, на года или два, звали на речку. Я не очень люблю все эти плескания в воде, а загорать тем более. В итоге, я купил в ближайшем ларьке, у бабушки Любы, мороженное, она его частенько молодежи продаёт, но реже старикам, зубы не те. В принципе, в этот день ничего интересного не происходило, до вечера. Все страшные вещи происходят ночью. В такое время вся тьма выходит на свободу, всё, что прячется днём, выходит ночью. Это странно, но правда. Сейчас обычный, ничем не примечательный вечер, только свет отключили, а у меня никтофобия (в народе это боязнь темноты). Я не стал спать сегодня в своей комнате, ночник не работает, а телефон подсветкой долго не прослужит. Буду спать у родителей - с семьёй не страшно.
Пока, родители ввозятся где-то внизу, я седел на подоконнике, читал мангу, переодически смотря в окно. Люди пробегали мимо, спеша домой или на последний автобус. Мне было интересно почему все всегда так спешат, приятно же прогуляться вечерком в одиночестве - не сейчас, причина ясна.

Ты - никто. Мне это "вбили" с детства. Когда мне было 5 лет погибли мои мать и отец. Думаю, именно с этого момента все пошло по наклонной. После смерти моих родителей мне пришлось поселиться в детском доме №3. У меня не было ни одного друга, никого кто мог бы подержать меня тогда, и я просто замкнулась в себе. Сейчас мне уже 16 лет, я учусь в простой школе и ничем не отличаюсь от других детей. Мне тяжело зависти разговор хоть с кем-то и каждый мой выход к доске - испытание. Я люблю слушать тишину и панически боюсь темноты и зеркал. В прочем, это все, что можно сказать обо мне. Осталось только имя... Никто не произносил его так давно, что мне кажется, что скоро я его забуду. Меня зовут Амалия, приятно познакомиться.
Если честно, я не помню как именно погибли мои родители, да и никто мне этого не скажет. Часто во снах я вижу мать и отца, каждый раз они пытаются мне что-то сказать, но я их не понимаю. Я слышу буквы, но не могу их соединить. Не знаю почему, но после снов с ними я просыпаюсь в холодном поту, мне всегда страшно.