Прошлое расскажет (Глава вторая)
Мне потребовалось меньше суток, чтобы понять, что местный Жандарм и члены парламента, как вьетнамцы, так и американцы, следили за мной, пытаясь покинуть город. Даже если я намеревалась просто покинуть страну и улететь куда-нибудь еще. Тот, кто думал, что прилетит в страну в разгар Гражданской войны, а затем попытается пересечь границу, которая используется для проникновения людей и материалов в эту страну из другой страны, сражающейся в своей собственной гражданской войне, должен был бы проверить свою голову. Когда я увижу Конрада, мне предстоит долгий разговор с ним и стеной. Я уже много лет не играла в гандбол, а он был бы идеальным игроком в мяч.
Как бы ни была плоха ситуация, это был мой лучший маршрут. Я направлялась в дальнюю часть провинции Прейвенг, и даже камбоджийская столица была еще дальше. Название означает "великий из длинного леса". Это было самое близкое место, куда я могла подойти, за исключением района Тан Биен в Тай Нине. Я в шутку предположила, что они могли бы просто доставить меня на гидросамолете и позволить мне путешествовать вверх по Меконгу, но человек, который инструктировал меня, Девинтер, сказал, что благодаря контрабанде, которая свирепствовала вдоль Сиамского залива на протяжении веков, я могу столкнуться либо с камбоджийским, либо с американским Военно-Морским Флотом и американской Береговой охраной для этой торговли, или придется иметь дело с береговой охраной 82 футовых и армейских быстроходных катеров на самой реке. Нет, когда я вернусь, это будет ДеВинтер в роли ручного мяча. Мне пришлось бы сложить его и связать ему руки и ноги, чтобы он достаточно округлился, но сейчас я была в настроении сделать именно это.
Как бы ни была плоха ситуация, это был мой лучший маршрут. Я направлялась в дальнюю часть провинции Прейвенг, и даже камбоджийская столица была еще дальше. Название означает "великий из длинного леса". Это было самое близкое место, куда я могла подойти, за исключением района Тан Биен в Тай Нине. Я в шутку предположила, что они могли бы просто доставить меня на гидросамолете и позволить мне путешествовать вверх по Меконгу, но человек, который инструктировал меня, Девинтер, сказал, что благодаря контрабанде, которая свирепствовала вдоль Сиамского залива на протяжении веков, я могу столкнуться либо с камбоджийским, либо с американским Военно-Морским Флотом и американской Береговой охраной для этой торговли, или придется иметь дело с береговой охраной 82 футовых и армейских быстроходных катеров на самой реке. Нет, когда я вернусь, это будет ДеВинтер в роли ручного мяча. Мне пришлось бы сложить его и связать ему руки и ноги, чтобы он достаточно округлился, но сейчас я была в настроении сделать именно это.
Я сердито покачала головой. Отлично, вы послали меня сюда и загнали в ловушку, вы, проклятые глупцы из общества Бримстоуна! Если, конечно, я не хочу пересечь ДМЗ и улететь из Ханоя! Почему бы мне просто не превратиться в американцев? Я сделала долгую паузу. Даже если бы мне удалось ускользнуть от их сети, они знали, куда я направляюсь - на границу с хищным Венгом. Они поставят кордоны внутри кордонов, воздушную кавалерию, самолеты наблюдения, первую чертову дивизию морской пехоты, если им это удастся. Все для того, чтобы помешать мне пересечь границу с миссией, которая должна была спасти человечество, но недостаточно хорошо, если они не подпишут его.
- Подожди минутку. - я сняла трубку и позвонила Конраду в Лондон. Он жаловался, что я звоню так рано, но мне было все равно. Я не кричала на него, я очень редко повышала голос. Я сказала ему, что мне нужно, и добавила, что, клянусь Богом, я хочу этого в течение 24 часов. Он сказал мне, в какое посольство идти.
На следующий вечер я просмотрела свой чемоданчик со специальным оборудованием. Он был указан как перевозимый таможенным перевозчиком (мной), хотя это было с моим немецким удостоверением личности, а не с моим австрийским. Мне оставалось только надеяться, что эти две марионетки не поняли того, что я им показала. Я упаковала все, кроме немецкого паспорта, в пакет, помеченный для отправки обратно в общество Бримстоуна через DHL. На следующее утро я отправилась на базу I корпуса в городе. Я подошла к воротам, неся свой чемоданчик.
- Извините, мне сказали, что власти разыскивают меня? - я протянула ему свой немецкий паспорт. Он кивнул, не поднимая глаз, потом посмотрел на фотографию в паспорте. Только тогда он посмотрел на меня. Я слышала, как колотится его сердце, когда он вытаскивал пистолет, и с любопытством смотрел на него, пока он нащупывал телефон. - Тревога! Эта женщина здесь!
Я стояла там, как будто был слишком глупа, чтобы понять, когда полдюжины солдат в двух джипах с ревом бросились мне навстречу. Они окружили меня, и один попытался взять мой чемодан. Я открыла удостоверение, которое Конрад отправил в Британское посольство.
- Этот чемодан зарегистрирован как перевозимый таможенным курьером. Я не могу позволить тебе взять его. Он попытался оттащить его, и я качнулась вместе с ним, когда он потянул, а затем подставила ему подножку, так, что он упал на спину. Меня швырнуло на землю, и кто-то вонзил мне в щеку вспышку его М16. Только тогда они поняли, что он пристегнут наручниками к моему запястью.
- Я подневольный курьер компании Garantierte Sicherheit Unternehmens, гарантированной безопасности Бернской Швейцарии. Никто, даже таможенники, не имеет права открывать это дело.- прохрипела я. - Сейчас же отведите меня к вашим офицерам!
Им потребовалось несколько минут, чтобы понять, что единственный способ забрать чемодан - это разрезать манжету или мое запястье. И то, и другое вывело бы меня из себя. Вы знаете, сколько времени мне потребуется, чтобы восстановить руку? Я уже почти решила показать им, что именно я могу сделать, невзирая на последствия, когда появился офицер, который послал их, и сказал сержанту, что угрожал снести мне голову, если я не открою чемодан прямо в эту чертову минуту, чтобы отступить.
Наконец на меня надели наручники и затащили в джип. Двое мужчин, один впереди, другой рядом, прикрывали меня. Я сидела, как статуя из плоти, не обращая на них внимания. Через некоторое время меня затащили в комнату для допросов. Я проигнорировала его, когда они приковали мою свободную руку наручниками к стулу, а кейс лежал на столе передо мной. Примерно через два часа вошел человек в армейской форме с разведывательными вспышками на воротнике и плече. Он был капитаном и читал досье, очевидно мое.
Он сел, листая папку и не обращая на меня внимания. Это стандартная уловка: "Я настолько важен, что вы можете подождать, пока я поговорю с вами". Они делают это в надежде, что ты заговоришь первым, занервничаешь. Если бы я не видела его во всех формах в течение более чем столетия, это могло бы даже сработать. Я просто наблюдала за ним. Это его обеспокоило, поэтому он закрыл папку и открыл мой паспорт. На самом деле это была не подделка; это был законный паспорт, выданный мне, и если они проверят мое имя, он окажется, как действительный. То же самое можно было сказать и о моем удостоверении курьера. Конечно, компания принадлежала обществу, так что это тоже не было проблемой.
- Это все, что ты можешь сделать? - спросил он на очень плохом русском.
- Капитан, я говорю почти на всех европейских языках, поэтому, отвечая по-русски, я не становлюсь русским, как и вы, говорящий по-русски.- ответила я по-английски. - я также говорю на семи азиатских языках, включая три формы китайского, африкаанс и суахили, что не делает меня азиатской или африканкой, но поскольку мой английский лучше вашего русского, давайте поговорим на нем.
Он нахмурился, глядя на мой паспорт.
- Райна Валерия Белеску. - прочитал, сдвинув брови. - это не немецкое имя.
- Это румынский язык. Как и я по рождению.
- Так как же какой-то коммунист получил немецкий паспорт?
Устало вздохнув, я ответила: - Я знаю, как плохо американская школьная система относится к европейской истории, поэтому я объясню это маленькими словами. Моя мать бежала впереди Советской армии, пока не достигла Баварии, где встретила американскую армию, идущую на Восток. Когда война закончилась, мы оказались в лагере для перемещенных лиц, и в то время, как коммунисты были заняты тем, что требовали возвращения своих, включая, заметьте, русских, которые бежали от революции почти сорок лет назад, они не были так категоричны в отношении тех из стран, которые они оккупировали, включая мою родину, поэтому нас не заставляли возвращаться, если мы этого не хотели.
- Это значит, что тебе, сколько, 38? - он посмотрел на фотографию, потом снова на меня. - Довольно хорошо сохранилась для 38-го года. Я бы подумал, что тебе уже за двадцать.
- Хорошая генетика, капитан.
На самом деле я выглядела как моя середина 20-х, с тех пор, как моя настоящая середина двадцатых годов в начале 19-го века. - После войны, тем, кто решил остаться в Западной Европе, разрешили подать заявление на получение гражданства, и мы с мамой были среди них. Я являюсь натурализованным гражданином Германии с 1948 года.
Он положил паспорт на стол и указал на чемодан. "Об этом случае. Открыть его".
- Нет, Капитан.- он бросил на меня острый взгляд. - По международному праву чемоданчик курьера - это как дипломатическая сумка. Без судебного приказа с доказательствами вины вы не можете требовать, чтобы я открыла его, даже если бы я могла.
- Ты не можешь его открыть?
- Мне незачем его открывать. Это не мое дело, знать, что я несу. Меня наняли за честность и порядочность, а не за любопытство.
- Я могу получить судебный ордер.- он предупредил.
- С какой вероятной причиной? Что у меня восточноевропейский акцент и вы "верите", что я шпион?- я рассмеялась. - Неужели коммунисты действительно пошлют кого-то очевидного?
Он сердито посмотрел на меня.
- Вы связались с человеком по имени Фан насчет поездки в Прей-Венг через провинцию Тай-Нинь.- на что я кивнула в ответ. - Не хочешь сказать, почему?
- Я передаю дело британскому археологу по имени Рональд Абернати. Он находится в провинции Прейвенг, и благодаря контрабандисту, он был назван контрабандистом артефактов.- дёрнув шеей, ненадолго отвела взгляд куда-то в сторону. - Это не первый раз, когда его обвиняют, и, вероятно, не последний, но все подобные утверждения до сих пор оказывались ложными. Он не может покинуть Камбоджу обычными путями; камбоджийские власти, естественно, очень заинтересованы в прекращении вывоза таких артефактов и прибегнут к крайним мерам, чтобы выяснить, что у него может быть. Им будет все равно, если он умрет на допросе. Организация, на которую он работает, ответвление Британского музея, была обеспокоена, так как он отправился в Прей Венг благодаря одному из своих местных партнеров, и там нет никаких артефактов, чтобы украсть их. Мне было поручено найти его и передать это дело, а затем помочь ему пересечь границу Вьетнама, где он может обратиться в местную британскую миссию и попросить о помощи.
- Так они что, ожидают, что ты пересечешь международную границу, столкнешься не только с красными кхмерами, но и с Вьетконгом, и с местными силами обеих стран, и с американскими войсками, и ожидают, что ты добьешься успеха? Кто ты такая? Чудо-Женщина? - с явной усмешкой и кривой ухмылкой, поязвил он.
- Скажем так, я очень хорошо справляюсь со своей работой. - с улыбкой на устах, промурлыкала я.
- Никто не может быть настолько хорош. - серьёзным тоном ответил его, а его глаза недоверчиво и поначалу угрожающе сверкнули по мне.
Я посмотрела на него и по сердцебиению поняла, что он смущен и немного напуган.
- Так и есть. Фан мертв.
Посмотрев на него, притворяясь удивленной.
- Почему ты связалась именно с ним?
- Мне дали список из дюжины контактов, известных моему агентству, как связанные с контрабандой. Он будет знать, где я попытаюсь переправиться в ближайшие четыре-пять дней.
Он сел, явно набираясь сил.
- Значит, тебе нужно ехать в Тай Нинь. Почему бы мне не доставить тебя туда?
- Это неразумно, капитан.- будто предупреждающе проперировала. - я могу переправиться одна, но больше одного будет опасно.
- Тогда я могу доложить, что помогал вам.
- Будьте осторожны, капитан. Это не какие-то учения в вашей военной академии. Я прекрасно понимаю, с чем столкнулась. Вы можете умереть, и все, что вы возьмете с собой.
- Возможно, это и правда. - он зарычал, явно высказывая всё своё недовольство. - но я буду прямо за тобой со своим .45 в твоей спине. Если я умру, умрешь и ты.
Я посмотрела на него. Он был чертовски глуп, но я должен была попытаться.
- На это я бы не стала ставить.
Граница.
В конце концов я полетела в район Тан Биен на "Хьюи". Капитан Сандерс оправдал мои ожидания; он привел с собой четырех человек и полетел туда вместе со мной. Мы высадились в пяти километрах от границы, и он заявил, что я его получу .45 в моей спине было реальностью. Я держала чемодан, а он следовал за мной, пока мы приближались к границе.
Я была в полном боевом режиме; как я не была с 30-х годов, когда я сражалась против нацистской Gegengheist Gruppe (Контргруппы призраков) во время войны.
Мы подошли к границе. Я использовала демонический глаз, который был у меня после встречи с Белиаром много десятилетий назад. Между этим и естественными качествами, которые я получила, будучи Дампиром, я могла видеть ад, в который он вел нас.
- Капитан Сондерс, мы попали в засаду.- сказала, взглянув на него.
"Да. Тащи другую, глупышка. На нем есть колокольчики".
Отлично, шут гороховый. Я обвела свое правое запястье, уменьшая длину манжеты, пока все, что у меня было, не превратилось в стальной прут. Их было пятеро, а нас шестеро, считая меня. В прошлый раз я дернулась, и цепочка на манжете разлетелась вдребезги.
- Если хочешь жить, утенок.
- Что? - сказал он, когда вспышка взорвалась там, где был наш стрелок. Я упала, поставила чемодан на землю и нырнула в джунгли, окружавшие нас, где царил ад. Я перекатилась, затем нырнула в сторону, как и он .45 выстрелил. Я почувствовала жжение от пули, пробившей меня сзади через живот. Этот инфантил застрелил меня!
Я перекатилась, поднимаясь. Демонический глаз, который я заработала три десятилетия назад, был отсканирован вместе со всем, что я получила от того, что Кейган был моим отцом. Их было пятеро, двое слева, трое справа. Я нацелилась на пару позади нас, двигаясь со всей своей естественной скоростью. Один из людей, находившихся там, вытащил свисток после того, как взорвал команду капитана, и дунул в него, прежде чем понял, что к нему приближается живая самонаводящаяся ракета. Я ударила его прежде, чем он успел поднять винтовку Драгунова, и вырвала ему горло ногтями. У второго за спиной был пулемет ДПМ, он попытался повернуть его, и я прижала его к Земле. Мне было больно, и я отреагировала, используя расу моего отца. Укусила его, чувствуя, как его кровь наполняет и исцеляет меня. Он кричал, избивая меня, когда я украла его жизнь. Когда он упал, я исцелилась и выхватила снайперскую винтовку у их лидера. Остальные трое спустились к тропе, и, пользуясь зрением отца, я ясно видела их даже в темноте. Я решила начать с фронта и убила их одного за другим. Когда все они были мертвы, я проверила их оружие. У одного был пистолет ППД-пулемет Дегтярева, сбитый с немецкого Бергмана МП 28, изготовленного Василием Дегтяревым еще в 1930-е гг. в нем использовался патрон пистолета Токарева 7,62х25 мм.
Там были три модели С96, более известные как Маузеры с ручкой для метлы, один в 7,62 Токарева, другой в 9 мм, и я хотела чуть ли не задохнуться от удовольствия .Калибр 45 ACP. Это была классика! У двоих был АК-47, и я взяла у них одну винтовку и все дополнительные магазины вместе с Драгуновым. Я оставила пулемет. Я могла бы нести его, но это замедлило бы меня, и хотя боеприпасы можно было снять с пояса, ношение его только заставило бы меня нести винтовку дольше. Хотя я действительно раздевалась достаточно, чтобы заполнить магазин на 20 патронов. Только после этого я обыскала мертвого американца. Четверо несли М16, и я забрала у них обоймы вместе с гранатами для М16/79, которые взял с собой один из них. Два патронташа гранат вместе с барабанными магазинами от Дегтярева, три магазина для АК и восемь для М16. Никто из американцев даже не выстрелил, за исключением Сондерса, стрелявшего в меня. Я сложила все боеприпасы в рюкзак, который один из американцев нес вместе со всей едой, которая была у убитых, и всеми их флягами. Я повесила "Маузеры" в деревянных кобурах-прикладах на пояс, по одному на бедро, последний-сзади. Растянула стропы на винтовках, пока они не повисли на мне, как вьючное животное. Наконец я скользнула на рюкзак.
Только тогда я вернулась к своему делу. Сондерс свернулся калачиком от боли, зажимая рану в боку. Я перевернула футляр и открыла его.
- Ты же сказала, что не можешь его открыть. - ахнул он.
- Вам не нужно было знать, что в нем было. - я вытащила свои мечи, две турецкие сабли, которые пристегнула к спине. Кроме моего паспорта, который мне так и не вернули, в нем не было ничего ценного, кроме трех рулонов французских золотых луидоров. Я положила их в карман.
- Ты солгала.
- Нет, я сказала почти всю правду, кроме дела и моей миссии. Мы знаем, что Абернети мертв. Я собираюсь выяснить, как и почему он был убит, а затем отомстить за него.
- Помощь... я... - прохрипел он, изредка подёргиваясь.
- Я не испытываю к вам сочувствия, капитан Сондерс. Я не просила вас сопровождать меня. Вы сами так решили. Если помните, у меня в спине был свинец. - я указала на то место, откуда вылетела пуля. - ты даже застрелил меня.
- Это ты... излеченная.
- Да.
- Каким образом?
- Ты не поймешь.
- Радио. - указал он на человека, который упал перед ним.
- Разбито. - ответила я. Я слышала, как учащенно забилось его сердце, когда он попытался сдвинуть с места остатки крови. Я взяла у него пистолет, вынула обойму и лишнюю обойму, которую он нес, и вложила ее ему в руку. - твоя спина была сломана пулей. Ты не переживешь эту ночь. Таким образом, ты можешь продолжать, если хочешь. - он схватил его, затем поднял, целясь мне в лицо. - Если ты еще раз выстрелишь в меня, то живым не выйдешь.
Я встала, поправляя оружие. Носить с собой три винтовки, три пистолета и всю разнообразную амуницию было бы мучительно, но так как мне нужно было израсходовать патроны, я отказалась бы от оружия. За исключением... 45 калибр и 9 мм рукоятки метел, я могла видеть старый имперский герб на головном штампе, а серийный номер был всего 4 цифры длиной, что означало, что это был один из первых выпущенных еще в прошлом веке. Те, что я оставлю даже пустыми. Я вытащила свой 45-й, и начала перебирать гильзы из магазина, которые я взяла из его пистолета, когда уходила.
Позади меня раздался треск, но я продолжала идти.
- Подожди минутку. - я сняла трубку и позвонила Конраду в Лондон. Он жаловался, что я звоню так рано, но мне было все равно. Я не кричала на него, я очень редко повышала голос. Я сказала ему, что мне нужно, и добавила, что, клянусь Богом, я хочу этого в течение 24 часов. Он сказал мне, в какое посольство идти.
На следующий вечер я просмотрела свой чемоданчик со специальным оборудованием. Он был указан как перевозимый таможенным перевозчиком (мной), хотя это было с моим немецким удостоверением личности, а не с моим австрийским. Мне оставалось только надеяться, что эти две марионетки не поняли того, что я им показала. Я упаковала все, кроме немецкого паспорта, в пакет, помеченный для отправки обратно в общество Бримстоуна через DHL. На следующее утро я отправилась на базу I корпуса в городе. Я подошла к воротам, неся свой чемоданчик.
- Извините, мне сказали, что власти разыскивают меня? - я протянула ему свой немецкий паспорт. Он кивнул, не поднимая глаз, потом посмотрел на фотографию в паспорте. Только тогда он посмотрел на меня. Я слышала, как колотится его сердце, когда он вытаскивал пистолет, и с любопытством смотрел на него, пока он нащупывал телефон. - Тревога! Эта женщина здесь!
Я стояла там, как будто был слишком глупа, чтобы понять, когда полдюжины солдат в двух джипах с ревом бросились мне навстречу. Они окружили меня, и один попытался взять мой чемодан. Я открыла удостоверение, которое Конрад отправил в Британское посольство.
- Этот чемодан зарегистрирован как перевозимый таможенным курьером. Я не могу позволить тебе взять его. Он попытался оттащить его, и я качнулась вместе с ним, когда он потянул, а затем подставила ему подножку, так, что он упал на спину. Меня швырнуло на землю, и кто-то вонзил мне в щеку вспышку его М16. Только тогда они поняли, что он пристегнут наручниками к моему запястью.
- Я подневольный курьер компании Garantierte Sicherheit Unternehmens, гарантированной безопасности Бернской Швейцарии. Никто, даже таможенники, не имеет права открывать это дело.- прохрипела я. - Сейчас же отведите меня к вашим офицерам!
Им потребовалось несколько минут, чтобы понять, что единственный способ забрать чемодан - это разрезать манжету или мое запястье. И то, и другое вывело бы меня из себя. Вы знаете, сколько времени мне потребуется, чтобы восстановить руку? Я уже почти решила показать им, что именно я могу сделать, невзирая на последствия, когда появился офицер, который послал их, и сказал сержанту, что угрожал снести мне голову, если я не открою чемодан прямо в эту чертову минуту, чтобы отступить.
Наконец на меня надели наручники и затащили в джип. Двое мужчин, один впереди, другой рядом, прикрывали меня. Я сидела, как статуя из плоти, не обращая на них внимания. Через некоторое время меня затащили в комнату для допросов. Я проигнорировала его, когда они приковали мою свободную руку наручниками к стулу, а кейс лежал на столе передо мной. Примерно через два часа вошел человек в армейской форме с разведывательными вспышками на воротнике и плече. Он был капитаном и читал досье, очевидно мое.
Он сел, листая папку и не обращая на меня внимания. Это стандартная уловка: "Я настолько важен, что вы можете подождать, пока я поговорю с вами". Они делают это в надежде, что ты заговоришь первым, занервничаешь. Если бы я не видела его во всех формах в течение более чем столетия, это могло бы даже сработать. Я просто наблюдала за ним. Это его обеспокоило, поэтому он закрыл папку и открыл мой паспорт. На самом деле это была не подделка; это был законный паспорт, выданный мне, и если они проверят мое имя, он окажется, как действительный. То же самое можно было сказать и о моем удостоверении курьера. Конечно, компания принадлежала обществу, так что это тоже не было проблемой.
- Это все, что ты можешь сделать? - спросил он на очень плохом русском.
- Капитан, я говорю почти на всех европейских языках, поэтому, отвечая по-русски, я не становлюсь русским, как и вы, говорящий по-русски.- ответила я по-английски. - я также говорю на семи азиатских языках, включая три формы китайского, африкаанс и суахили, что не делает меня азиатской или африканкой, но поскольку мой английский лучше вашего русского, давайте поговорим на нем.
Он нахмурился, глядя на мой паспорт.
- Райна Валерия Белеску. - прочитал, сдвинув брови. - это не немецкое имя.
- Это румынский язык. Как и я по рождению.
- Так как же какой-то коммунист получил немецкий паспорт?
Устало вздохнув, я ответила: - Я знаю, как плохо американская школьная система относится к европейской истории, поэтому я объясню это маленькими словами. Моя мать бежала впереди Советской армии, пока не достигла Баварии, где встретила американскую армию, идущую на Восток. Когда война закончилась, мы оказались в лагере для перемещенных лиц, и в то время, как коммунисты были заняты тем, что требовали возвращения своих, включая, заметьте, русских, которые бежали от революции почти сорок лет назад, они не были так категоричны в отношении тех из стран, которые они оккупировали, включая мою родину, поэтому нас не заставляли возвращаться, если мы этого не хотели.
- Это значит, что тебе, сколько, 38? - он посмотрел на фотографию, потом снова на меня. - Довольно хорошо сохранилась для 38-го года. Я бы подумал, что тебе уже за двадцать.
- Хорошая генетика, капитан.
На самом деле я выглядела как моя середина 20-х, с тех пор, как моя настоящая середина двадцатых годов в начале 19-го века. - После войны, тем, кто решил остаться в Западной Европе, разрешили подать заявление на получение гражданства, и мы с мамой были среди них. Я являюсь натурализованным гражданином Германии с 1948 года.
Он положил паспорт на стол и указал на чемодан. "Об этом случае. Открыть его".
- Нет, Капитан.- он бросил на меня острый взгляд. - По международному праву чемоданчик курьера - это как дипломатическая сумка. Без судебного приказа с доказательствами вины вы не можете требовать, чтобы я открыла его, даже если бы я могла.
- Ты не можешь его открыть?
- Мне незачем его открывать. Это не мое дело, знать, что я несу. Меня наняли за честность и порядочность, а не за любопытство.
- Я могу получить судебный ордер.- он предупредил.
- С какой вероятной причиной? Что у меня восточноевропейский акцент и вы "верите", что я шпион?- я рассмеялась. - Неужели коммунисты действительно пошлют кого-то очевидного?
Он сердито посмотрел на меня.
- Вы связались с человеком по имени Фан насчет поездки в Прей-Венг через провинцию Тай-Нинь.- на что я кивнула в ответ. - Не хочешь сказать, почему?
- Я передаю дело британскому археологу по имени Рональд Абернати. Он находится в провинции Прейвенг, и благодаря контрабандисту, он был назван контрабандистом артефактов.- дёрнув шеей, ненадолго отвела взгляд куда-то в сторону. - Это не первый раз, когда его обвиняют, и, вероятно, не последний, но все подобные утверждения до сих пор оказывались ложными. Он не может покинуть Камбоджу обычными путями; камбоджийские власти, естественно, очень заинтересованы в прекращении вывоза таких артефактов и прибегнут к крайним мерам, чтобы выяснить, что у него может быть. Им будет все равно, если он умрет на допросе. Организация, на которую он работает, ответвление Британского музея, была обеспокоена, так как он отправился в Прей Венг благодаря одному из своих местных партнеров, и там нет никаких артефактов, чтобы украсть их. Мне было поручено найти его и передать это дело, а затем помочь ему пересечь границу Вьетнама, где он может обратиться в местную британскую миссию и попросить о помощи.
- Так они что, ожидают, что ты пересечешь международную границу, столкнешься не только с красными кхмерами, но и с Вьетконгом, и с местными силами обеих стран, и с американскими войсками, и ожидают, что ты добьешься успеха? Кто ты такая? Чудо-Женщина? - с явной усмешкой и кривой ухмылкой, поязвил он.
- Скажем так, я очень хорошо справляюсь со своей работой. - с улыбкой на устах, промурлыкала я.
- Никто не может быть настолько хорош. - серьёзным тоном ответил его, а его глаза недоверчиво и поначалу угрожающе сверкнули по мне.
Я посмотрела на него и по сердцебиению поняла, что он смущен и немного напуган.
- Так и есть. Фан мертв.
Посмотрев на него, притворяясь удивленной.
- Почему ты связалась именно с ним?
- Мне дали список из дюжины контактов, известных моему агентству, как связанные с контрабандой. Он будет знать, где я попытаюсь переправиться в ближайшие четыре-пять дней.
Он сел, явно набираясь сил.
- Значит, тебе нужно ехать в Тай Нинь. Почему бы мне не доставить тебя туда?
- Это неразумно, капитан.- будто предупреждающе проперировала. - я могу переправиться одна, но больше одного будет опасно.
- Тогда я могу доложить, что помогал вам.
- Будьте осторожны, капитан. Это не какие-то учения в вашей военной академии. Я прекрасно понимаю, с чем столкнулась. Вы можете умереть, и все, что вы возьмете с собой.
- Возможно, это и правда. - он зарычал, явно высказывая всё своё недовольство. - но я буду прямо за тобой со своим .45 в твоей спине. Если я умру, умрешь и ты.
Я посмотрела на него. Он был чертовски глуп, но я должен была попытаться.
- На это я бы не стала ставить.
Граница.
В конце концов я полетела в район Тан Биен на "Хьюи". Капитан Сандерс оправдал мои ожидания; он привел с собой четырех человек и полетел туда вместе со мной. Мы высадились в пяти километрах от границы, и он заявил, что я его получу .45 в моей спине было реальностью. Я держала чемодан, а он следовал за мной, пока мы приближались к границе.
Я была в полном боевом режиме; как я не была с 30-х годов, когда я сражалась против нацистской Gegengheist Gruppe (Контргруппы призраков) во время войны.
Мы подошли к границе. Я использовала демонический глаз, который был у меня после встречи с Белиаром много десятилетий назад. Между этим и естественными качествами, которые я получила, будучи Дампиром, я могла видеть ад, в который он вел нас.
- Капитан Сондерс, мы попали в засаду.- сказала, взглянув на него.
"Да. Тащи другую, глупышка. На нем есть колокольчики".
Отлично, шут гороховый. Я обвела свое правое запястье, уменьшая длину манжеты, пока все, что у меня было, не превратилось в стальной прут. Их было пятеро, а нас шестеро, считая меня. В прошлый раз я дернулась, и цепочка на манжете разлетелась вдребезги.
- Если хочешь жить, утенок.
- Что? - сказал он, когда вспышка взорвалась там, где был наш стрелок. Я упала, поставила чемодан на землю и нырнула в джунгли, окружавшие нас, где царил ад. Я перекатилась, затем нырнула в сторону, как и он .45 выстрелил. Я почувствовала жжение от пули, пробившей меня сзади через живот. Этот инфантил застрелил меня!
Я перекатилась, поднимаясь. Демонический глаз, который я заработала три десятилетия назад, был отсканирован вместе со всем, что я получила от того, что Кейган был моим отцом. Их было пятеро, двое слева, трое справа. Я нацелилась на пару позади нас, двигаясь со всей своей естественной скоростью. Один из людей, находившихся там, вытащил свисток после того, как взорвал команду капитана, и дунул в него, прежде чем понял, что к нему приближается живая самонаводящаяся ракета. Я ударила его прежде, чем он успел поднять винтовку Драгунова, и вырвала ему горло ногтями. У второго за спиной был пулемет ДПМ, он попытался повернуть его, и я прижала его к Земле. Мне было больно, и я отреагировала, используя расу моего отца. Укусила его, чувствуя, как его кровь наполняет и исцеляет меня. Он кричал, избивая меня, когда я украла его жизнь. Когда он упал, я исцелилась и выхватила снайперскую винтовку у их лидера. Остальные трое спустились к тропе, и, пользуясь зрением отца, я ясно видела их даже в темноте. Я решила начать с фронта и убила их одного за другим. Когда все они были мертвы, я проверила их оружие. У одного был пистолет ППД-пулемет Дегтярева, сбитый с немецкого Бергмана МП 28, изготовленного Василием Дегтяревым еще в 1930-е гг. в нем использовался патрон пистолета Токарева 7,62х25 мм.
Там были три модели С96, более известные как Маузеры с ручкой для метлы, один в 7,62 Токарева, другой в 9 мм, и я хотела чуть ли не задохнуться от удовольствия .Калибр 45 ACP. Это была классика! У двоих был АК-47, и я взяла у них одну винтовку и все дополнительные магазины вместе с Драгуновым. Я оставила пулемет. Я могла бы нести его, но это замедлило бы меня, и хотя боеприпасы можно было снять с пояса, ношение его только заставило бы меня нести винтовку дольше. Хотя я действительно раздевалась достаточно, чтобы заполнить магазин на 20 патронов. Только после этого я обыскала мертвого американца. Четверо несли М16, и я забрала у них обоймы вместе с гранатами для М16/79, которые взял с собой один из них. Два патронташа гранат вместе с барабанными магазинами от Дегтярева, три магазина для АК и восемь для М16. Никто из американцев даже не выстрелил, за исключением Сондерса, стрелявшего в меня. Я сложила все боеприпасы в рюкзак, который один из американцев нес вместе со всей едой, которая была у убитых, и всеми их флягами. Я повесила "Маузеры" в деревянных кобурах-прикладах на пояс, по одному на бедро, последний-сзади. Растянула стропы на винтовках, пока они не повисли на мне, как вьючное животное. Наконец я скользнула на рюкзак.
Только тогда я вернулась к своему делу. Сондерс свернулся калачиком от боли, зажимая рану в боку. Я перевернула футляр и открыла его.
- Ты же сказала, что не можешь его открыть. - ахнул он.
- Вам не нужно было знать, что в нем было. - я вытащила свои мечи, две турецкие сабли, которые пристегнула к спине. Кроме моего паспорта, который мне так и не вернули, в нем не было ничего ценного, кроме трех рулонов французских золотых луидоров. Я положила их в карман.
- Ты солгала.
- Нет, я сказала почти всю правду, кроме дела и моей миссии. Мы знаем, что Абернети мертв. Я собираюсь выяснить, как и почему он был убит, а затем отомстить за него.
- Помощь... я... - прохрипел он, изредка подёргиваясь.
- Я не испытываю к вам сочувствия, капитан Сондерс. Я не просила вас сопровождать меня. Вы сами так решили. Если помните, у меня в спине был свинец. - я указала на то место, откуда вылетела пуля. - ты даже застрелил меня.
- Это ты... излеченная.
- Да.
- Каким образом?
- Ты не поймешь.
- Радио. - указал он на человека, который упал перед ним.
- Разбито. - ответила я. Я слышала, как учащенно забилось его сердце, когда он попытался сдвинуть с места остатки крови. Я взяла у него пистолет, вынула обойму и лишнюю обойму, которую он нес, и вложила ее ему в руку. - твоя спина была сломана пулей. Ты не переживешь эту ночь. Таким образом, ты можешь продолжать, если хочешь. - он схватил его, затем поднял, целясь мне в лицо. - Если ты еще раз выстрелишь в меня, то живым не выйдешь.
Я встала, поправляя оружие. Носить с собой три винтовки, три пистолета и всю разнообразную амуницию было бы мучительно, но так как мне нужно было израсходовать патроны, я отказалась бы от оружия. За исключением... 45 калибр и 9 мм рукоятки метел, я могла видеть старый имперский герб на головном штампе, а серийный номер был всего 4 цифры длиной, что означало, что это был один из первых выпущенных еще в прошлом веке. Те, что я оставлю даже пустыми. Я вытащила свой 45-й, и начала перебирать гильзы из магазина, которые я взяла из его пистолета, когда уходила.
Позади меня раздался треск, но я продолжала идти.
(голосов: 6)
Категория: Страшные рассказы
Немного смешно даже