Здоровый сон прежде всего. Часть 4. Прошлого не избежать
Это началось, еще когда я в школе учился. Частенько меня задирали, ибо выделялся я среди остальных лишним (хоть в это сейчас и сложно поверить) весом, хе-хе. Мать меня в одиночку воспитывала, так как отец бросил нас, когда мне еще и года не было. Вполне возможно, что это послужило дополнительной мотивацией для наших школьных упырей. В общем, я научился отгораживать себя от всяческих оскорблений и попросту не обращал внимания на ублюдков-одноклассников.
Все изменилось, когда моя мать покинула этот мир. Рак... Ненавижу этого поганого членистоногого. Он забрал уже троих близких мне людей – сначала одноклассница, потом дядя, и теперь мама. Первые несколько дней меня не беспокоили, и я был за это чрезмерно благодарен. Все ж таки проклевывается у этих мразей иногда чувство человечности. Но это не могло продолжаться вечно.
Первой ласточкой стал день 27-го ноября. Я не сомневался, что к тому времени разговоры о смерти мамы приутихнут, но чтобы совсем уж заглохли? Этого я никак не мог ожидать. Сначала безобидные подкалывания, на которые я не обращал внимания, погруженный в собственные тяжелые мысли. Но дальше становилось только хуже, а когда меня забрали в детдом, стало совсем уж невыносимо. Издевательства продолжались, становясь все злее и обиднее, и тогда я окончательно замкнулся в себе. Школу забросил, воспитателям говорил, что иду на занятия, а сам целые дни проводил в парке либо в подвале одного из заброшенных домов. И тогда все и началось.
Все изменилось, когда моя мать покинула этот мир. Рак... Ненавижу этого поганого членистоногого. Он забрал уже троих близких мне людей – сначала одноклассница, потом дядя, и теперь мама. Первые несколько дней меня не беспокоили, и я был за это чрезмерно благодарен. Все ж таки проклевывается у этих мразей иногда чувство человечности. Но это не могло продолжаться вечно.
Первой ласточкой стал день 27-го ноября. Я не сомневался, что к тому времени разговоры о смерти мамы приутихнут, но чтобы совсем уж заглохли? Этого я никак не мог ожидать. Сначала безобидные подкалывания, на которые я не обращал внимания, погруженный в собственные тяжелые мысли. Но дальше становилось только хуже, а когда меня забрали в детдом, стало совсем уж невыносимо. Издевательства продолжались, становясь все злее и обиднее, и тогда я окончательно замкнулся в себе. Школу забросил, воспитателям говорил, что иду на занятия, а сам целые дни проводил в парке либо в подвале одного из заброшенных домов. И тогда все и началось.
Был теплый весенний вечер, я сидел у окна в приюте, глядя на безумно красивую в то время полную луну. В какой-то момент я будто бы провалился в некое подобие транса – все вокруг померкло, и перед собой я увидел некий силуэт – он будто висел за окном, и я против своей воли потянулся к нему. Нет, физически я, конечно же, оставался в комнате, ведь я не призрак, дабы сквозь стекла проходить, но в какой-то момент силуэт оказался прямо передо мной. Это была женщина, чье лицо разглядеть мне не удалось. Она прижала меня к себе, и я ощутил необъяснимое тепло, исходящее от ее прикосновения.
Утром меня нашли лежащим без сознания на полу посередине комнаты. О ночном видении я не стал никому рассказывать, и, думаю, понятно, почему. Но это было только начало.
Однажды в детдом пришли двое – мужчина и женщина. Думаю, несложно было догадаться, что они являлись мужем и женой. Будучи тогда уже довольно смышленым, я сразу догадался, зачем они прибыли. Но так как и я был одним из самых старших, шансов было ничтожно мало. И тем не менее, после долгих разговоров с руководительницей, женщина подошла ко мне и... улыбаясь, протянула ко мне руки. Она не сказала ни слова, да и это не было так уж необходимо. Тогда я впервые за последние годы расплакался, ведь у меня снова была семья, настоящая семья!
В семье у меня все было замечательно, но однажды произошло то, что навсегда перевернуло мне жизнь.
В тот вечер разразилась жуткая гроза. Я сидел у окна, глядя на стекающие по стеклу потоки воды и вслушиваясь в завывания ветра. Тогда мы с моей приемной матерью сильно поругались (и я уже даже не помню, из-за чего). И я опять увидел тот самый силуэт, и вновь он висел за окном. Сияющая незнакомка на этот раз сама потянулась ко мне, и как только она меня коснулась, вокруг все потемнело, и дальше я уже ничего не помнил. Очнулся в больнице, а потом узнал, что мои приемные родители мертвы, буквально распотрошены. Никаких следов убийцы найдено не было, но теперь-то понятно, кто это сделал.
Вскоре я вернулся в приют.
Профессор Виноградов отпустил руки Марка и, отойдя к окну, закурил. Он узнал достаточно, но вот что делать со всем этим, он пока что не имел представления. Ясно было одно – из больницы мужчину выпускать ни в коем случае нельзя. Теперь он уже жалел, что ежедневная рутина подошла к концу.
Утром меня нашли лежащим без сознания на полу посередине комнаты. О ночном видении я не стал никому рассказывать, и, думаю, понятно, почему. Но это было только начало.
Однажды в детдом пришли двое – мужчина и женщина. Думаю, несложно было догадаться, что они являлись мужем и женой. Будучи тогда уже довольно смышленым, я сразу догадался, зачем они прибыли. Но так как и я был одним из самых старших, шансов было ничтожно мало. И тем не менее, после долгих разговоров с руководительницей, женщина подошла ко мне и... улыбаясь, протянула ко мне руки. Она не сказала ни слова, да и это не было так уж необходимо. Тогда я впервые за последние годы расплакался, ведь у меня снова была семья, настоящая семья!
В семье у меня все было замечательно, но однажды произошло то, что навсегда перевернуло мне жизнь.
В тот вечер разразилась жуткая гроза. Я сидел у окна, глядя на стекающие по стеклу потоки воды и вслушиваясь в завывания ветра. Тогда мы с моей приемной матерью сильно поругались (и я уже даже не помню, из-за чего). И я опять увидел тот самый силуэт, и вновь он висел за окном. Сияющая незнакомка на этот раз сама потянулась ко мне, и как только она меня коснулась, вокруг все потемнело, и дальше я уже ничего не помнил. Очнулся в больнице, а потом узнал, что мои приемные родители мертвы, буквально распотрошены. Никаких следов убийцы найдено не было, но теперь-то понятно, кто это сделал.
Вскоре я вернулся в приют.
Профессор Виноградов отпустил руки Марка и, отойдя к окну, закурил. Он узнал достаточно, но вот что делать со всем этим, он пока что не имел представления. Ясно было одно – из больницы мужчину выпускать ни в коем случае нельзя. Теперь он уже жалел, что ежедневная рутина подошла к концу.
(голосов: 2)
Категория: Страшные рассказы
