Чергид

- Дима, Стас, Андрей, прошу вас подойти ко мне, есть разговор. - Позвал нас Анатолий Емельянович.
Мы побросали палки, которыми чертили забавные рисунки на песке и помчались к вожатому.
- У меня есть для вас предложение. Вы ведь знаете, что я увлекаюсь киносъемкой? - Начал дядя Толик.
- Да, мы были наслышаны об этом. - С заумным видом проговорил Дима.
- Ну так вот, у меня возникла идея по поводу нового фильма, он особенный. Будут сниматься некие эксперименты, в которых мне понадобиться ваша помощь. Остальных не хочу просить, ненадежные они. То ли дело вы, на вас всегда можно положиться, поэтому мой выбор пал на вас, ребята. Вы согласны? Не откажите бедному режиссеру, мне действительно некого позвать. - Предложил вожатый.
Мы переглянулись, пожали плечами и согласно кивнули Анатолию Емельяновичу.
- Вот и славно! Я так рад, спасибо. Жду вас сегодня у себя в девять вечера. Не удивляйтесь, что так поздно, просто не хочу, чтоб остальные считали вас моими любимчиками, потому что я позвал именно вас. Поэтому пусть лучше они ничего не знают. Меньше знаешь - больше тупой, как говорится. - Пионервожатый издал легкий смешок и направился к нашему отряду.
День пролетел как всегда очень быстро, не успели опомниться, как нас уже стали провожать в наши спальни. Но спать мы и не думали, ведь у нас была
запланирована съемка фильма Анатолия Емельяновича. Интересно, какие это он там эксперименты удумал...
Уже без пятнадцати минут девятого мы стали выдвигаться в сторону домика пионервожатого. По пути нас встретил сам вожатый и вежливо попросил
пройти в дом. Комнатка была довольно уютная хоть и небольшая, посредине стоял журнальный столик, на котором лежала стопка книг. Справа от него расположилась мягкая софа, а по левой стороне было пустое место, за исключением трех стульев, ровно стоящих друг от друга. Анатолий Емельянович настоял, чтобы мы сели на них и ждали, когда он включит камеру. Мы немного нервничали, часто переглядывались то друг на друга, то на дядю Толика. Тот поставил новенькую видеокамеру на ножки, чтобы можно было записывать фильм и одновременно участвовать в нем. Взял с тумбочки какие-то веревки, которыми связал нам руки и ноги. Мы не понимали как нам себя вести. Начали паниковать, но вожатый уверил нас, что это всего лишь маленькое испытание, а связывание необходимо для чистоты эксперимента.
Не прошло и двух минут, как пионервожатый вернулся к нам. В одной руке он держал небольшой пакет из продуктового магазина, а в другом сжимал бечевку.
Я занервничал. Это никак не вязалось с моим представлением о предстоящих экспериментах. Но может я слишком много начитался всяких ужастиков. Да и наш вожатый совсем не похож на маньяка-детоубийцу. Но мои ужасные мысли подтвердились, когда Анатолий Емельянович надел этот пакет на голову Стасу. Тот вскрикнул и стал скидывать его с себя, отталкивая вожатого, но разве тринадцатилетний ребенок может побороться за жизнь с сорокалетним мужиком? Вот и я думаю, что вряд ли.
- Вы что делаете?! Немедленно снимите с меня этот пакет! Я на такое не подписывался! - Продолжал кричать Стас, отпихивая от себя пионервожатого.
- Да успокойся ты. Это безопасный эксперимент, что с тобой будет? Вот именно, что ничего. Я сниму его, когда посчитаю нужным. Да вы хоть знаете, что вы, идя на это испытание, совершаете великий подвиг в помощь науке?! Не знаете, так вот я вам говорю. - Анатолий Емельянович окинул всех нас взглядом, затем нацепил веревку поверх пакета и туго затянул на шее Стаса, тот попытался вскрикнуть, но вышел громкий хрип, его голова повисла на груди.
- Так, один готов. Теперь вы двое.
Вожатый снова удалился из комнаты, нам стало жутко страшно. Мы понятия не имели мертв наш друг или просто потерял сознание, но ни один из вариантов нас не радовал. Руки и ноги затекли. Ничего нельзя было сделать, оставалось только ждать своей очереди и надеяться, что останемся в живых. Долго ждать не пришлось, Анатолий Емельянович стоял на пороге спустя несколько минут. На этот раз он держал что-то длинное похожее на веревку. Когда вожатый подошел к нам ближе, я разглядел, что это. Это была петля, сделанная из кусков резинового шланга.
Приблизившись к Диме, пионервожатый схватил его за руку и потащил на улицу. Я не мог видеть, что там происходило, слышал только мольбы о помощи моего друга. Но мне удалось развернуться на своем стуле и посмотреть в окно. Крики стихли, а на дереве прямо около дома болтался подвешенный мальчик. Его руки тянулись к горлу, в надежде сцепить с себя петлю, но все попытки были тщетны. Вскоре тело Димы безжизненно висело на дереве. К нему подошел наш вожатый, послышался звук затвора фотоаппарата, а я поспешил вновь развернуться на стуле, приняв прежнее положение.
Дверь скрипнула. Анатолий Емельянович направился ко мне, но остановившись, положил только что сделанные снимки в электрический щиток. Затем оттуда же достал походный топорик и продолжил путь в мою сторону. Мне стали представляться ужасные картины, что со мной может сделать этот "нечеловек".
Я был готов потерять сознание, но какие-то силы удерживали меня непонятно зачем. Подойдя практически вплотную ко мне, вожатый замахнулся топориком и резко саданул им по моему ботинку. Кости хрустнули, кровь залила деревянный паркет. Я смотрел на свою ногу, а из моих глаз рекой текли слезы боли. Далеко в моем подсознании я слышал ужасный крик, а когда понял, что он мой, глаза закрылись, а больше ничего не помню...
Придя в себя, я сразу бросил взгляд на свою больную ногу. Ступни не было, конечность была перевязана, а сам я находился в своей спальне пионерлагеря. Но ни Димы, ни Стаса на своих кроватях не было, как и не появились они спустя много лет. Я набрал номер родителей, сказал, что лишился ноги и попросил немедленно забрать меня отсюда. О "секретном эксперименте" я умолчал до тех пор, пока не оказался дома, в безопасности. В тот же день после звонка примчались мои родители и увезли меня из этого ада под названием "Чергид". На расспросы как я лишился своей ноги, я выложил всю правду об Анатолии Емельяновиче. Мне никто не поверил. Позвонив в лагерь и спросив, что со мной произошло, мои родители услышали историю о том, как я бродил по прилагерному лесу и попал в капкан, а ступню пришлось ампутировать. Я не знаю куда этот урод дел трупы Димы и Стаса, но что моих друзей нет в живых, я уверен. Мне не поверили тогда, как и не могут поверить теперь. Но знаю одно, Анатолий Емельянович Сливко был признан виновным в убийстве семерых детей и мучении сорока двух, ему была назначена смертная казнь в виде расстрела. А я благодаря этой поездке в летний лагерь на всю жизнь остался инвалидом.

Рассказ основан на реальных событиях, происходивших в пионерском лагере "Чергид". Информация собрана из множества сводок новостей и преобразована в художественное произведение.