Оно заметило
Ночь в спальном районе всегда пахла одинаково: пыльной листвой, остывающим асфальтом и тем специфическим молчанием, которое бывает только в три часа утра, когда даже редкие машины перестают шуршать по шоссе. Марк стоял у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Бессонница стала его верной спутницей, изнурительной и нудной, как затянувшийся ремонт.
Напротив высилась серая двенадцатиэтажка — точная копия его собственного дома. В большинстве окон царил мрак, лишь в паре квартир теплился приглушённый свет телевизоров.
Первое движение он заметил на уровне третьего этажа. Сначала Марк подумал, что это тень от качающегося дерева, но ветра не было. Затем — что это какой-то смельчак-альпинист, решивший покорить стену под покровом темноты. Но существо двигалось слишком плавно. Слишком... неправильно.
Напротив высилась серая двенадцатиэтажка — точная копия его собственного дома. В большинстве окон царил мрак, лишь в паре квартир теплился приглушённый свет телевизоров.
Первое движение он заметил на уровне третьего этажа. Сначала Марк подумал, что это тень от качающегося дерева, но ветра не было. Затем — что это какой-то смельчак-альпинист, решивший покорить стену под покровом темноты. Но существо двигалось слишком плавно. Слишком... неправильно.
Оно было огромным, длиной метра три, если не больше. Его тело напоминало вытянутый лоскут сырой ночи — иссиня-чёрное, лишённое чётких очертаний, оно словно впитывало в себя слабый свет фонарей. У него было слишком много конечностей: длинные, многосуставчатые лапы, похожие на паучьи, но с гибкостью щупалец, вонзались прямо в бетон. С каждым движением раздавался едва слышный звук, похожий на хруст раздавливаемых насекомых.
Марк застыл, боясь даже выдохнуть. Существо ползло вверх по торцевой стене соседнего дома, огибая кондиционеры и спутниковые тарелки с пугающей грацией. Оно не торопилось. В его движениях чувствовалась какая-то древняя, ленивая уверенность.
Минуты растягивались в часы. Марк не мог отвести глаз, заворожённый этим тихим ужасом.
Четвёртый этаж. Тварь на мгновение замерла у окна детской. Изнутри горел ночник в виде звёздочки. Тонкое, нитевидное щупальце скользнуло по стеклу, оставляя за собой след маслянистой копоти, но, не найдя щели, существо двинулось дальше.
Седьмой этаж. Здесь оно встретило препятствие — натянутые бельевые веревки. Марк ожидал, что оно запутается, но чудище просто прошло сквозь них, словно состояло из густого дыма, который на мгновение обретал плотность только в точках соприкосновения со стеной.
Девятый этаж. Тварь стала менять форму. Она раздувалась, выпуская из спины новые отростки, которые рыскали в воздухе, словно пробуя ночь на вкус. Марк чувствовал, как по его собственной спине стекает холодный пот. Почему никто не просыпается? Почему город продолжает спать, пока эта скверна оскверняет саму реальность в паре десятков метров от них?
Марку казалось, что он смотрит замедленное кино. Каждый раз, когда существо переставляло лапу, он вздрагивал. Оно казалось бесконечным. Когда голова твари уже миновала карниз десятого этажа, её хвост — или то, что выполняло его функцию — всё ещё волочилось где-то на уровне восьмого.
На одиннадцатом этаже существо остановилось. Оно замерло прямо напротив уровня глаз Марка. Расстояние между домами было небольшим, и теперь он мог разглядеть детали, о которых лучше было бы не знать. Кожа существа постоянно пульсировала, под ней перекатывались тугие узлы мышц, а поверхность была усеяна крошечными, постоянно открывающимися и закрывающимися порами, которые испускали слабый свист.
Марк не заметил, как его рука, судорожно сжимавшая край шторы, дрогнула. Ткань шуршала по подоконнику. Совсем тихо. Почти незаметно.
Но тварь замерла. Все её многочисленные отростки, рыскавшие по стене, одновременно застыли в мёртвом напряжении.
Оно не повернуло голову, потому что головы в привычном понимании у него не было. Вместо этого вдоль всего хребта существа, прямо из чёрной плоти, один за другим начали открываться глаза. Сотни глаз — жёлтых, с вертикальными зрачками, лишенных век. Они открывались со звуком влажных хлопков, пока вся спина твари не превратилась в сплошное, моргающее полотно.
И все они — до единого — уставились прямо на него.
Тварь медленно, с тягучей неохотой, начала разворачивать свое многоногое тело от стены соседнего дома в сторону окна Марка. Первая лапа, невероятно длинная и тонкая, оторвалась от бетона и потянулась через бездну между домами, нащупывая его подоконник.
Марк хотел закричать, но горло словно забило сухим пеплом. Он понял, что всё это время существо не просто ползло вверх. Оно искало того, кто на него смотрит.
Марк застыл, боясь даже выдохнуть. Существо ползло вверх по торцевой стене соседнего дома, огибая кондиционеры и спутниковые тарелки с пугающей грацией. Оно не торопилось. В его движениях чувствовалась какая-то древняя, ленивая уверенность.
Минуты растягивались в часы. Марк не мог отвести глаз, заворожённый этим тихим ужасом.
Четвёртый этаж. Тварь на мгновение замерла у окна детской. Изнутри горел ночник в виде звёздочки. Тонкое, нитевидное щупальце скользнуло по стеклу, оставляя за собой след маслянистой копоти, но, не найдя щели, существо двинулось дальше.
Седьмой этаж. Здесь оно встретило препятствие — натянутые бельевые веревки. Марк ожидал, что оно запутается, но чудище просто прошло сквозь них, словно состояло из густого дыма, который на мгновение обретал плотность только в точках соприкосновения со стеной.
Девятый этаж. Тварь стала менять форму. Она раздувалась, выпуская из спины новые отростки, которые рыскали в воздухе, словно пробуя ночь на вкус. Марк чувствовал, как по его собственной спине стекает холодный пот. Почему никто не просыпается? Почему город продолжает спать, пока эта скверна оскверняет саму реальность в паре десятков метров от них?
Марку казалось, что он смотрит замедленное кино. Каждый раз, когда существо переставляло лапу, он вздрагивал. Оно казалось бесконечным. Когда голова твари уже миновала карниз десятого этажа, её хвост — или то, что выполняло его функцию — всё ещё волочилось где-то на уровне восьмого.
На одиннадцатом этаже существо остановилось. Оно замерло прямо напротив уровня глаз Марка. Расстояние между домами было небольшим, и теперь он мог разглядеть детали, о которых лучше было бы не знать. Кожа существа постоянно пульсировала, под ней перекатывались тугие узлы мышц, а поверхность была усеяна крошечными, постоянно открывающимися и закрывающимися порами, которые испускали слабый свист.
Марк не заметил, как его рука, судорожно сжимавшая край шторы, дрогнула. Ткань шуршала по подоконнику. Совсем тихо. Почти незаметно.
Но тварь замерла. Все её многочисленные отростки, рыскавшие по стене, одновременно застыли в мёртвом напряжении.
Оно не повернуло голову, потому что головы в привычном понимании у него не было. Вместо этого вдоль всего хребта существа, прямо из чёрной плоти, один за другим начали открываться глаза. Сотни глаз — жёлтых, с вертикальными зрачками, лишенных век. Они открывались со звуком влажных хлопков, пока вся спина твари не превратилась в сплошное, моргающее полотно.
И все они — до единого — уставились прямо на него.
Тварь медленно, с тягучей неохотой, начала разворачивать свое многоногое тело от стены соседнего дома в сторону окна Марка. Первая лапа, невероятно длинная и тонкая, оторвалась от бетона и потянулась через бездну между домами, нащупывая его подоконник.
Марк хотел закричать, но горло словно забило сухим пеплом. Он понял, что всё это время существо не просто ползло вверх. Оно искало того, кто на него смотрит.
(голосов: 4)
Категория: Страшные звери
