Страшилка

Сара открыла книгу. И тут же чихнула. Поднялось облако густой пыли, которая окутала девушку и легла ей на плечи и волосы, сделав их сероватого цвета. На титульном листе витиеватыми буквами было написано "Книга Теней".

Сара ахнула. Она слышала и много читала о таких книгах. Книги ведьм, их дневники, куда они записывали свои секреты. Туда входили рецепты зелий, списки заклинаний, описания снов. Книга часто передавалась из поколения в поколение, но некоторые ведьмы сжигали свои книги, чтобы их магическое искусство не попало в плохие руки. И винить их было нечего.

А теперь такая книга в ее руках. Интересно, правда это или чей-то розыгрыш? Перевернув еще одну страницу, девушка оказалась на содержании. Тут к ее ногам упал ветхий листок, подняв который Сара убедилась, что это точно не розыгрыш. Листок оказался письмом, написанным тем же почерком, что и на коробке.

Письмо от бабушки.

Сара медленно развернула лист. Он был исписан и начинался со слов "Дорогая Сара!". Подпись заставила девушку засмеяться: смайлик и надпись "От твоей бабульки". Бабушка всегда подписывала так письма родственникам. Что заставило Сару поверить в подлинность письма.

Прошу серьезно и с пониманием отнестись к изложенной мной истории, ибо она произошла на самом деле и я по сей день с содроганием вспоминаю жуткую старуху-ведьму.

Случилось так, что в 2005 году нашей семье довелось снимать частный дом в старом районе города Житомира, именуемого в простонародье Малеванкой. Соседкой через огород была старая бабуля лет семидесяти с недобрым взглядом и пользовавшаяся дурной славой полесской ведьмы, однако мы сначала ничего о ней не знали и имели глупость ее разозлить, прогнать ее козу, которая полезла пастись на наш участок. Старуха, увидев, что в ее любимое животное запустили камнем, прибежала к нам – причитала и проклинала, а после, разорвав какой-то пучок сушеной травы, извлеченный из кармана старого передника, и кинув нам его под ноги, поковыляла восвояси.

Буквально на следующий день у меня стала сильно болеть спина от шеи и до копчика. Визит к врачу и мазь, прописанная им, не принесли облегчения. Спина болела, не переставая, и на следующий день, и через неделю.

Бабушка Сары умерла, когда ей исполнилось 17 лет. В первый же день после ее дня рождения. Радость от подарков и встреч со старыми друзьями тут же сменилась горечью и трауром. Вскоре было найдено завещание Виктории Керр, в котором было сказано приблизительно следующее.

"Мои дорогие! Долорес, Альберт, Сара! Я оставляю вам всем по равной части моих не столь уж больших денег. Долорес, я знаю, что ты любишь вязать. Что ж, забери весь мой набор для вязания, пусть он порадует тебя. Альберт, сынок, твоя жена приносила мне немало хлопот, но тем не менее я люблю ее. Ты любишь читать, от меня это не скроешь. Возьми все мои книги, которые ты так любил в детстве! Сара, теперь я обращаюсь к тебе. Прости, что не смогла прийти на твой день рождения, прости, что не сказала, как я люблю тебя! Но подарок ты свой получишь. И, клянусь, он тебе понравится! Хоть и налагает на тебя большую ответственность.

Прощайте! Желаю вам, чтобы когда вы пошли по моей дороге, ваши души были бы так же счастливы, как ныне моя".

Сара не совсем поняла слова про подарок. Похороны прошли, текли дни и все забыли об этих странных словах. Но очень скоро их пришлось вспомнить.

Эту историю мне рассказал друг. В одном неприметном городке жила семья. Она была не из богатых. Поэтому они жили в одноэтажном, хилом домишке, который стоял уже много десятков лет. Семья состояла из: матери, отца, "нежеланного" сына и бабушки, которая была полностью против ребёнка (она даже его ненавидела).

Доход в семью приносила только бабушка. Она была местной гадалкой и целительницей. К ней часто ходили люди попросить совета (конечно, не за бесплатно). Но были и такие, которые считали старушку, колдуньей.

Вскоре она умерла (20 августа, 1991 года). После смерти к отцу (её сыну) она приходила во снах. И твердила чтобы с 20 августа по 23 он не смотрел в окно после полуночи.

Семья стала получать деньги от государства, уже не такие маленькие. Но через 2 года глава семьи умер. Умер 22 августа 1993 года. Его тело нашла жена, проснувшись утром и, не обнаружив мужа в кровати, она пошла на кухню. И только войдя, чуть не упала в обморок, увидев своего супруга лежащего возле окна мёртвым. При этом его лицо искажало гримасу ужаса. Врачи сказали, что он умер от сердечного приступа.

Поведала мне коллега по работе вот такую историю.

Ты же знаешь, я сама деревенская. И расскажу я тебе об одной семье, что жила у нас в деревеньке. И мать, и отец - люди хорошие, дай бог каждому такими быть. Двоих детишек нарожали: девочку и мальчика. И вот, как сейчас помню, случилось это летом, в августе месяце: погода стояла отменная, как раз для сбора урожая. Девочка у них уже большенькая была, лет семи, и ее с подружками частенько в лес за малиной отпускали. Удивляться этому не стоит: у деревенских-то детей больше свободы, чем у городских. А тут она напросилась братика с собой взять, а ему только-только четыре исполнилось. Ну, девочка ответственная, умненькая, разрешили: пусть идут, это недалеко от дома.

А дальше события разворачивались следующим образом: подружки-то постарше этих двоих были, наперегонки в малинник убежали, а пацаненок-то не больно шустрый был. Вот, они с сестренкой-то и отстали. А тут как назло туча грозовая подошла. Как бабахнуло близко-близко. Эти двое опрометью в чащу, под деревьями прятаться. Промокли, замерзли, малыш плакать давай, домой просится к мамке да папке. А сестренка дорогу никак назад не вспомнит, пройдут немного - то в болото упрутся, то в крапиву жгучую. Ну малой-то совсем уж извелся: устал и от ходьбы, и от плача. Сестра его на кочку усадила, наказала ждать ее и никуда, никуда не уходить. А сама пошла дорогу искать...

Когда выпускались мы из техникума, не считали себя особо дружной группой, но по прошествии времени как-то, видимо, всех потянуло вспомнить беззаботное время студенческое. Стали друг друга по сетям социальным искать. Большая часть благополучно обнаружилась и стали мы время от времени переписываться.

И вот пришел май, листочками зелеными радуя наши глаза. Прихожу на работу, как всегда, первым делом открываю почту. Смотрю - сообщение от бывшей однокурсницы Ленки, номер телефона и два слова: "Срочно перезвони". Перезваниваю. И слышу тревожный голос в трубке. Помнишь, говорит, Анечку (имя изменила, просто показалось, что так правильно) - она уже три дня в коме лежит, давайте соберемся все и в больницу к ней. Я конечно только за, девчонка-то хорошая, говорю, ну, все соберутся, звони, говори время и место, я приду.

Звонок недолго заставил себя ждать - глухим голосом Лена сказала, что - все, Анюта умерла, приезжай на похороны. Со мной словно ступор - как умерла? - молодая совсем, только-только 26 исполнилось.

Историю мне рассказала моя бабушка. Дальше с её слов.

Случилось это до войны, когда мне было лет эдак 7-8. Жили мы тогда в Маре (Маара - старое большое карачаевское село в КЧР). Жила тогда рядом с нами старушка, вредная и злая. Никому слова доброго никогда не скажет. Мы детьми бегали, смеялись, а она сидела на лавочке у дома и вслед нам кричала: "Да посмотрите на них, бегают, как лошади!". В общем, недолюбливали дети её.

Так вот, повадились на тот момент маленькие дети в возрасте от новорождённого до 3-летнего ребёнка у соседей умирать, причём умирали ночью (карачаевцы раньше считали, что ребёнок, умерший ночью, умер не своей смертью), и никто не мог понять, почему здоровый малыш наутро был мёртвым.

У одной семьи умирали все новорождённые дети. И вот когда родился у них очередной малыш, отец семейства решил выяснить, в чём же дело. Оставили они ночью ребёнка специально в люльке (у карачаевцев не принято ребёнка на ночь в люльке оставлять, его обязательно забирают к себе в кровать). Отец поставил люльку рядом с собой и лежит, ждёт.

Началась эта история очень давно, меня еще и на свете не было, а как дело было, знаю я со слов родителей своих, да соседей. А для разъяснения ситуации хочу сделать небольшое лирическое отступление.

Дед мой был военным и всю молодость свою мотался по гарнизонам, а когда до высокого чина дослужился, получил перевод в Таллинн, зажил с бабушкой в общежитии и стал ждать отдельную квартиру в доме, который для военных строили. В 1978 году объект строители сдали и они переехали. Дом был большой: девятиэтажка на 160 квартир, но поскольку все жильцы то или иное отношение имели к армии, все друг друга знали.

В этом же году сюда переехала пожилая пара. Николай и Нина. Он - подполковник в отставке, она - учительница. Всю жизнь прожили эти люди в Калининграде, а на старости лет перевелся Николай в Таллинн, потому как жил тут его старший брат. Брат, надо отдельно отметить, занимал некоторый государственный пост, дядькой был зажиточным и помог связями своими получить Николаю с Ниной не какую-то однушку или двушку, а самую что ни на есть огроменную четырехкомнатную квартиру, а до кучи роскошный кусок земли на берегу моря - "под огород". Те, кто в то время за квартиру хлопотал, имеют представление о том, как сложно было такое "добро" на двоих получить!

Начало июня. Жарко. Мы с подругой, как всегда надеваем свои модные вещи и отправляемся фоткаться. На этот раз фотоссесию мы запланировали на заброшенной стройке.

Проходя мимо бетонного забора, за которым находилась заброшка, мы услышали ужасающий крик, как будто кого-то заживо резали (или что-то в этом роде). Мы содрогнулись. Я сказала Ирке, что не пойду туда, а у нее лишь загорелись глаза. Я наотрез отказывалась туда идти, но мою подругу трудно было переубедить. Поспорив еще несколько минут, Ирка, как чумная, сорвалась с места и побежала ко входу. "Добежит и испугается", - подумала я. Но Ирка была неумолима. Миг и она скрылась за забором. "Сейчас вернется", - вновь пронеслось у меня в голове. Но все же я медленно побрела в сторону ворот. Уже почти дойдя до них, неожиданно появилась какая-то старушка. "Но... откуда она? Откуда она пришла?" - соображала я.

Старушка смотрела мне прямо в глаза, а потом начала говорить: "Беги, беги отсюда, скорей. Подруге ты не поможешь, только на гибель обретешь себя. А если не послушаешь меня и целой выйдешь оттуда, в церковь беги, молись". На этих словах меня кто-то окликнул по имени. Я обернулась. Никого не было. Старушки тоже след простыл. Я осталась в полном недоумении. Тут у меня на руке электронные часы стали пищать, я увидела время и... было семь часов вечера. А с подругой мы вышли гулять в 12 часов дня. Как такое могло произойти? Я, не медля ни секунды, побрела на заброшку.

Сидели мы когда-то вечером с ребятами на лавочке, пили пиво. Постепенно наши разговоры зашли на мистические темы. Где-то мы смеялись, а где-то внимательно слушали. Но даже смех был только из-за того, чтобы прогнать страх. Когда остались только я и моя подруга Алина.

- Саша, хочу тебе кое-что рассказать, – сказала она мне. – В общем, ты же помнишь, как буквально пару дней назад мы похоронили мою бабушку?

Я кивнул, действительно, было, ночевали толпой в ту ночь, чтобы ей не было страшно. Хоть Алина и любила свою бабушку и у бабушки она была самой любимой внучкой, все равно ей было страшно.

- Так вот, – продолжила она, – на следующую ночь, когда я уже легла спать, меня кое-что разбудило. Посреди ночи раздался еле слышный стук, как будто бы кто-то пальцами постучал в дверь моей комнаты. Мне, конечно, стало страшно, даже при том, что я понимала – это либо мама, либо папа, пришли проверить, все ли со мной в порядке. Я окликнула, чтобы узнать, мама это или папа, но дверь лишь слегка приоткрылась и в маленькую щелку прошептали: «Пошли со мной».