Час двадцать два

Ведь Их дом - это мрак и печаль.
Света солнца у Них не бывает.
Никого Им ни капли не жаль.
Никого Они не возвращают.

Будешь куклой в холодных руках,
И с тех пор, больше снов не увидишь.
Весь твой мир разлетится, как прах!
Ты его теперь возненавидишь.

Будешь думать: как раньше в нём жил?
Как бессильно дышал, еле помня?
И кому же ты раньше служил,
Если служишь другому сегодня?

Яркий свет тебя будет терзать.
Твоей тени с тобою не будет.
Твоя тень остается страдать,
Как другие, забытые люди.

Твоя комната - черный квадрат.
Каждый угол обложен ножами.
И ты должен быть искренне рад!
Ведь в миру убивают словами.

А словами - намного больней:
С кучей шрамов и алою кровью...
От ножей ты не станешь сильней,
Но от слов ты не станешь тем более.

Твою душу навек заберут,
Все секреты расскажут друг другу,
И все мысли, наверно, умрут,
А все чувства пройдутся по кругу.

Их там встретит злой омут Чертей.
Тот, в который нырять так опасно.
И на пике подобных смертей,
Жизнь твоя разыграется в красках!

Да... Не самый прекрасный обряд!
Но о нем лучше всех Они знают.
На табличке написано: "Ад!
В добрый путь! Пристегнитесь, взлетаем!"

Будет страшно... "Боюсь высоты!" -
Говорит пассажир стюардессе.
Долетишь - напиши, позвони,
И привет передай другу-Бесу.

Он так рад будет встретить тебя,
Приютит, но ни слова не спросит.
Уже мысленно тело дробя,
Четвертует, и в лаву забросит.

Вот такие вот злые Верха,
Беспощадные, строгие судьи.
Ты пока не довёл до греха,
Поживи. Ведь другие есть люди.

На часах уже час двадцать два...
Ну, чего ты не спишь, окаянный?
Свет тебя не спасёт, лишь едва
Тебя скроет твоё одеяло...