Страшилка

Эдинбург перестал быть в одиннадцать семнадцать. Не по чьей-то воле — скорее, по невысказанному соглашению. Город не взорвался и не провалился под землю. Он просто... расслоился. Сначала исчезли дальние кварталы, потом ближние улицы, потом воздух между домами стал таким плотным, что здания казались не камнем, а воспоминаниями о камне. Туман поднимался из мостовой, как гной из старой раны, и к полудню единственным, что оставалось от столицы, были мокрые силуэты да свет фонарей, дрожащий, будто под водой.

О машине говорили теми словами, которые не оставляют следов.

В пабах, где пиво пахло страхом, а стёкла на окнах запотевали изнутри, хотя снаружи было не теплее. Шёпот перетекал от стойки к стойке, обходил столики с подозрительными компаниями и растворялся в запасных выходах. Никто не называл модель. Никто не описывал номера. Только детали: правый руль, зеркала, вынесенные вперёд, как усики насекомого, и этот странный блеск металла — не хромированный, нет, скорее... выздоровевший. Будто кузов когда-то был мёртвым, а потом его откачали.

Идет операция.
- Доктор, я, кажется, не сплю!
- Да что вы говорите! (Продолжает увлеченно оперировать)
- Действительно, не сплю!!
- Не может быть!! (Делает надрез)
- Ааааа!! Больно!!
- Смотри, действительно, не спит!
- Я же вам говорил!
- Вот и молчите в тряпочку... с хлороформом. Кстати, сестра, дайте ему еще.
- Кайф, доктор, а можно еще?
- Можно.
- Кайф! А еще?
- Можно! Дайте ему киянкой по голове!

Собрались как-то два геолога в тайгу на охоту, взяли ружьишко, Газон 66 и поехали.
Едут себе, едут. Ну и доехали до где ехать совсем уж некуда.
Оставили Газона, ну и пошли себе охотиться, значить.
Идут, курят, галдят напропалую и даже иногда матом ругаются.
Черти, в общем.
И тут... Хрен их теперь разберет, по-разному брешут, но...
Забрели на редколесье небольшое и вдруг видят - внезапно! - таки медведь!
Но так... не очень близко.
И эти два одаренных вместо того, чтобы тихо делать ноги, пока этот скот их еще не увидел, взяли и пальнули в Мишу со своего карамультука.
Лучше б они промахнулись.
Попали, блин, куда-то в шерсть, медведю пофиг, но хавчик он почуял сразу.
И погнал за ними.

Она мертва
И словно труп стоит жених,
Бледнея и теряя разум
Копирует мертвецкие черты

Ещё вчера давали клятвы
У алтаря цвели пионы
Теперь сложили их на бархат,
На красную обивку гроба

"Твоё решенье и твоя судьба
Стоишь с другим у алтаря
Теперь умри и встреть меня"
Звучали в голове слова

История совершенно сумасшедшая, но правдивая. В общем, служил я срочку в Подмосковье, в спецчасти. Территория части огромная: автопарк на полторы тыщи единиц техники и учебно-тренировочный комплекс для спасателей с имитациями завалов разрушенных поездов и упавших самолетов для показательных выступлений и тренировок.

На территории комплекса возле пожарного пруда располагалась караульная вышка - пост №11.
В ту ночь, как и положено, стоял в карауле рядовой. Ночь была теплая, стояла невыносимая вонь дымящих торфяников (в то лето капитально горела Шатура). И увидел рядовой как со стороны пожарного пруда идет к нему девушка обнаженная, но какая-то вся бледная, как неживая, и аура вокруг светится. Он подал команду голосом "Стой, кто идет!" и сделал предупредительный выстрел в воздух. Фигура же не останавливалась и начала подниматься по железной лестнице на вышку. Парнишка высадил в нее целый магазин!

Смска оказалась короткой, но беды предвещала немалые. Закусив губу, Вера опустила в Томкину ладонь матовый пенал «Моторолы». И Томка прочла вполголоса, холодея от ужаса, смешанного с любопытством: «Проблемы. Вышли триста т. главпочт. до востр. Жду там 7-го в три. Целую, Андрей».

– Триста чего, трусов? Седьмое, это же завтра? – Спросила Томка.
Вера ответила на оба вопроса твёрдо и невпопад:
– Тапочек, блин! Мне в город надо.
– Тогда я с тобой!
– Как хочешь...

Наутро две озябших фигурки – маленькая стройная Вера со стрижкой под мальчика и грудастая, смуглая Томка – коротали время на автобусной остановке. Верная своим привычкам, Томка спела частушку в тон подружкиным неприятностям: «Милый пишет, что в плену – значит, дело скверное! Чтобы не бросал одну, выкуплю, наверное».

После смерти Трэвиса, Ли принял решение бросить Лилли. После смерти Ларри она слетела с катушек.
Осмотрев фургон ещё раз, Бен увидел куртку Марка. Это была чёрная кожаная куртка, с вышитыми узорами, что-то вроде крыльев за спиной. Вздохнув, вспоминая о Марке, Бен надел её на себя.
Ли остался присматривать за Клементиной.
Бен посмотрел на семью Кенни. Дак почти неподвижно сидел на руках у Кати. Если верить его сну, мальчика укусили.
Ситуация хуже некуда.
Кенни сосредоточенно вёл фургон по дороге. Ни Катя, ни Ли не решались его отвлекать. В конце концов Ли с Клементиной уснули. И, не сдерживая себя, Бен тоже провалился в сон.

Спустя три недели после события на ферме каннибалов.
Выжившие продолжают использовать мотель «Traveler» в качестве укрытия. Ли и Бен направились в Мейкон за припасами.

— Вещи, которые мы взяли из машины, очень помогли выжить. — сказал Бен, обращаясь к Ли.
— Согласен, но Клементина не была в восторге. — с грустью ответил мужчина.
— Она маленькая, когда вырастет — поймёт, сейчас мир совсем другой. — сказал Пол. Они уже подходили к аптеке.
— Если бы не апокалипсис, мы этого не сделали. — Бен поднимается по большой лестнице буровой установки, чтобы перелезть через грузовик на их пути — это стало нормой для их снабжения. Но лестница не выдержала.
— Здорово. Она сломана. — проворчал Бен.
— Я осмотрюсь.

Тем временем Бен увидел людей, которых был рад видеть, особенно Ли, Клементину и семью Кенни, а также девушку Карли. Даже Лилли с Ларри — брюнет их сильно помнил. И познакомился с новым человеком, Дагом, он показался ему очень умным парнем, тем более не особо старше его.

Через, приблизительно полчаса, Ли засуетился. Бен не помнил этого момента из сна, ведь он присоединился к группе лишь спустя три месяца от начала апокалипсиса. Не придумав ничего лучше, подросток подошёл к Ли.

— Эй, Ли, — тихо подошёл Бен, из-за чего Эверетт немного напугался. — Прости. Тут все на взводе... Что-то происходит?
— Ну, если не считать, что мертвецы спокойно разгуливают по улицам, то не особо, — вздохнул мужчина. — Но не так давно мы отправили одного нашего человека на разведку в ближайший мотель. Гленн, тот парень, отправил сообщение по рации, что он в ловушке — ходячие закрыли ему проход.
— И ты идёшь его выручать. — закончил за Ли Бен.
— Верно, я и Карли идём спасать Гленна. Надеюсь, с ним всё в порядке...
— Ты не против, если я пойду с вами?

— Подожди! Остановись! Я думаю, ты вывихнул мне запястье!
«Если могущественный лидер нашего славного общества не может справиться даже с этим, у нас действительно должны быть проблемы».
— Всегда приятно обсуждать политическую теорию с кем-то, кто абсолютно не разбирается в предмете. — сардонически сказал Тревор, затем поморщился, когда ещё один укол боли пронзил его руку. — Нет, серьёзно, Эон, я думаю, что мне действительно больно.
— Не будь таким ребёнком. — сказала она, но убрала ногу с его запястья.
Они находились в Оллариуме, огромном рабочем центре, заполненном железными кабинами, насколько хватало глаз. В дневное время жители Брина приходили сюда, чтобы взаимодействовать со сложной компьютерной программой. Предположительно, это поддерживало функционирование общества, вменяя личные данные всех граждан. На самом деле его истинная цель состояла в том, чтобы держать людей подальше от элиты. Эон ненавидела это место. Она всё ещё помнила свои безмятежные, невежественные детские часы, проведённые в этом месте. От этого воспоминания волосы у неё на затылке встали дыбом.