Страшилка

Глава третья: Путь назад

Это произошло чуть больше десяти лет назад, тогда я и Разаль воевали против Трикриата, который захватил всю Катешеру, а возглавлял нас против Атенеума Диктум Мал. Первым делом, после которого мы стали явной угрозой Атенеума, это захват замка, принадлежащий колдуну управляющим Синаром, тогда мы вызвали волнения по всей стране. Каждый несогласный с политикой притеснения немагов встал под знамя Диктума Мала, хоть его и меня на это с подвигла ваша мать, которая борясь с притеснением попала в клетку. Я пошел спасать её, а там Диктум с Разаль уже сделали это. Тогда хмм... тогда я давно был знаком с вашей матерью, но только сейчас узнал о её старшем брате, который вместе с невестой Разаль и сестрой Лиллиэн, готовился дать отпор. А Разаль была родом из богатой семьи ведьмаков воспитываемая с рождения отказу от привязанностей к мирскому, и слабо интересовалась бы даже судьбой своих родных, но похоже был человек, ради которого она пошла даже против отца - правителя лепестка Синар.
Мы тогда стояли перед поверженным ведьмаком уставшие от затяжной битвы, а наш враг с разбитыми рунами на бесчисленных кольцах, браслетах и разрезанными татуированными магическими символами уже не угрожал нам.

Катерина перевернула последний блинчик на сковородке, выждала пятнадцать секунд, выключила плиту и отправила блин на тарелку. Сегодня её подруга должна привести своего пятилетнего сына, чтобы Катя за ним присмотрела до вечера. Поэтому хозяйка решила побаловать маленького Мишку и свою дочь Настюшку блинчиками с творогом.
Катерина посмотрела на настенные часы.
- Еще есть минут тридцать, как раз успею завернуть блины, - подумала девушка и принялась за дело.

Настя лежала на кровати и игралась в телефон. Девочке недавно исполнилось четырнадцать лет, так что она была уже взрослой и самостоятельной. Но очень-очень ленивой. Рядом с ней лежал любимый кот по кличке Персик, который был еще ленивей. Притом настолько, что он даже отказывался вилять хвостом. А если кто-то его звал с криками "Персик, Персик", то он мог прийти минут через пять, а то и все десять.

Настя зашла на какой-то сайт страшилок. Как только он загрузился, в правом, нижнем углу высветилась иконка с надписью "Вам пришло письмо. Ни в коем случае не открывайте его".
Не задумываясь, девочка тыкнула пальцем на конвертик. "Я тебя предупреждал. Не открывать это письмо. Жди. Я иду за тобой" - высветилось на дисплее телефона.
- Страшилки для детей, - фыркнула Настя, закрывая сайт.

Продавались такие вкусные конфеты которые назывались "Чёрная пчёлка".
А почему они так назывались? Скоро узнаем!
Начну я с того, что стоили эти конфеты недёшево, ибо были божественно вкусные.
Нельзя было и передать словами их неповторимый вкус.
Были эти конфеты завёрнуты в блестящие фантики чёрного или красного цвета, а конфетки в них попадались наоборот: в чёрных фантиках - красные, в красных - чёрные.
А почему так?

Вот и сама история:
Один мальчик купил пачку этих конфет, потратив много денег, родители его отругали, потому что он потратил много их денег на пачку каких-то там конфет.

Он достал из кармана билет эконом класса, мешавший добраться до денег. На билете было написано имя Джеймс Кейрон. Это был самый дешёвый билет, который Джеймсу, теперь откладывающему билет на колени, удалось достать. Рука Джеймса смяла его последнюю двадцатку баксов. Денег у него больше не было. Он все спустин на Jack Daniels и три самых дорогих блюда ресторана Force, напротив, которого он сейчас сидел на тонком пластиковом стуле, являющимся собственностью зала ожидания аэропорта. Черные волосы, небольшая дистрофия, дорогой костюм, кстати ещё одна трата помимо виски и деликатесов. По сути он ничем не отличался от остальных фигур разной формы, заполняющих зал. Кейрон посмотрел на ночной аэропорт, через стекло с отражением ярко освещённого зала. Постепенно увеличивающаяся мигающая точка вдалеке, с приближением превратилась в двухэтажный Airbus A380 с еле заметной полоской, непонятно зачем открытых эллюминаторов и красными буквами American и звездно-поласатым хвостом. Как игрушка движемся рукой в черной перчатке, незаметной на фоне ночного неба, самолёт приземлился на ярко излучающую свет из сотен фонариков расставленных по ее бокам, взлетно - посадочную полосу. Проктически сразу по соседней полосе, начал разгон Boing 737 авиакомпании Delta, с более скромным, одноцветным синим хвостом. Набрав достаточную скорость, он оторвался от земли и скоро превратился в зелёную, мигающую точку в черном или как говорят продавцы черной одежды, темно синем небе.
Замок кармана заел ткань. Наконец, у него вышло застегнуть молнию и он подняв глаза, остановил их на стеклянном кубе, заполненным смогом.

Элисон накрывала на стол в ожидание Джеймса. Несмотря на то, что ее порядком достали эти отношения и она сделала бы все, чтобы избавится от теперь уже бывшего бывшего возлюбленного, сегодня на стол она накрывала с удовольствием. Она положила вилку со своей стороны, что являлось окончательным штрихом, который делал композицию из деликатесных продуктов, лежащих на дорогой посуде, завершенной. Вина дома не нашлось, но она была уверена, что Джеймс его купит. Посмотрев на часы, она села за стол. Было уже около восьми, он должен вернуться с минуты на минуту.
В ожидании она погрузилась в раздумья. Как же ее достала эта скучная однообразная жизнь с эти идиотом. У него была целая куча денег, но что от них толку? Эллисон была уверенна, что какие-нибудь бедняки из трущеб и то живут веселее. Собственно, и полюбила она его из-за денег, но тогда он и сам показался ей неплохим парнем. Зато сейчас-то она понимала, как тогда ошибалась насчёт этого придурка. Он просто не умеет жить - вот и все.
Послышалось скрипение ключа в двери и в дом вошёл Джеймс. В их доме кухня с прихожей составляла одну большую комнату и он сразу увидел Элис, сияющую улыбкой и сидящую за столом полным вкусностей.

В тот день я не спеша возвращался с учебы и думал о завтрашнем зачете. Проходя по парку, я пинал осенние листья и, почти не глядя под ноги, осматривал голые деревья. Ранние сумерки приятно окутали небольшой лес, но чистое небо и лунный свет ласково ложились на опустевшие ветки, оставляя причудливые тени на земле. Я вдыхал приятный запах прелой травы и размышлял о том, что уже скоро наступит зима. Начнутся морозы, город накроет холод и темнота на долгие 4 месяца. Я снова буду дома кутаться в одеяло, включать камин, пить горячий чай, так как терпеть не могу мерзнуть. Наверное, я в прошлой жизни жил где-то в Африке и бегал голожопым по саванне. Мои раздумья вдруг неожиданно прервал чей-то голос.
- Молодой человек? – обратился ко мне плотный мужчина с небольшой бородой. – Вы можете сказать – у этого дерева кто-то стоит? – он указал на облетевший старый тополь, у которого никого не было. В свете лунного света, дерево казалось окутано мистическим лунным светом – будто светилось. Это было очень красиво.
- Нет, - ответил я.
- Вы уверены?
- Да, я уверен, - улыбнулся я ему.

В доме сломался лифт. Вот так просто... сломался. И вот я поднимаюсь по лестнице на седьмой этаж, на котором я живу. Тёмная лестница в три часа ночи. И мысли у меня только одни: хоть бы никто не встретился на пути. Я миновал третий этаж, как мой слух уловил что-то. Я остановился и прислушался. Где-то рядом, на расстоянии одного пролета, шел плач. Тихий такой, едва различимый, словно с закрытыми ладошками лицом. Тонкий,похожий не детский. Я поднялся на этаж и присмотрелся в темноте. В углу, около батареи, кто-то сидел и всхлипывал, уткнувшись в стенку. Кто-то небольшой.
- Эй? - тихо, чтобы не спугнуть, мало ли этот человек меня не слышал, как я подошел.
После моего вопроса, плач прекратился, и сидящий в углу замер. Он не повернул головы ко мне, ни шевельнул рукой, а просто застыл, словно стал прислушиваться.
- Эй? - Снова тихо подал голос я. Наверняка он подумал, что ему послышалось в первый раз. - С вами все в порядке?
Набравшись смелости я прошёл несколько ступеней, приблизившись к сидящему. Но он по прежнему не делал никаких движений. Эх, сейчас бы фонарик в телефоне, кабы тот не разрядился. Тело сидело неподвижно, не отвечая и не шевелясь. Неужели он решил, что я его не вижу привыкшими глазами в темноте? Может просто не хочет разговаривать? Я осмелился подняться на площадку и подойти к нему.

Шамаханская царица. Загадочная, полумифическая фигура. Обольстительная дочь таинственного Востока. Она с легкостью покоряла мужские сердца, рушила империи и завоевывала города. Покоренные народы считали ее худшим из зол. Но злодей - всего лишь жертва, чья история не была рассказана. Сегодня все изменится.

Пролог

Привстав на цыпочки, мальчик стянул с полки старую толстую книгу с ребристым и потрепанным переплетом. Открыв ее, он восхитился яркими, красочными картинками. Вот оживленная рыночная площадь. Факир играет на дудочке, а из плетеной корзинки у его ног выползает зачарованная мелодией королевская кобра. Танцовщицы в роскошных нарядах, которые легко кружатся у разбрасывающего хрустальные брызги фонтана. Толпа мужчин, восхищенно наблюдающих за танцем молодых красавиц. Изможденный голодом бедняк в жалких лохмотьях выпрашивает подаяние, а неподалеку алчный богач потирает старинную медную лампу.

Люди идут к катастрофе. Самые неумелые будут править повозкой. И в России, и во Франции, и в Италии, и в иных местах.
Человечество будет раздавлено поступью безумцев и негодяев. Мудрость закуют в цепи. Невежественный и властный будет диктовать законы мудрому и даже смиренному. А потом большая часть людей поверит во власть имущих, но разуверится в Боге.
Кара Божья будет нескора, но ужасна. А случится это еще до конца нашего века. Затем, наконец, мудрость будет освобождена от цепей и человек вновь полностью доверится Богу, как дитя доверяется матери. И по этому пути человек придет в рай земной.

На Петербург опустится мгла. Когда его имя будет изменено, тогда кончится империя. А когда его имя будет вновь изменено, над всей Европой разразится гнев Божий. Петербург возвратится тогда, когда солнце перестанет плакать, а Казанской Божьей Матери не будет более. Петербург будет столицей новой России, и из ее утробы будет извлечено сокровище, кое разнесется по всем землям Пресвятой Богоматери.

– Мы почти на месте. – сказал полицейский, поворачивая в сторону небольшой клиники и гудя сиренами. – Как ты и твоя рука?
– Невыносимо зудит! – кричал Олег со слезами на глазах. Было видно, что он еле сдерживается, чтобы не начать чесать себе руку.
– Даже не думаю дотрагиваться до этих чертовых колючек! Ты только навредишь себе!
– Я знаю, но... – он закашлялся, – но я сдерживаюсь из последних сил!
– Мы на месте. Скорее, выходи из машины! – он открыл Олегу дверь. – Здесь работает моя сестра, я отведу тебя к ней. Она опытный хирург.
Олег лишь покивал и вышел из машины, все еще морщась от чесотки. Рука стала краснее, внутри нее вздулись вены и кровеносные капилляры. Парень был готов выть от таких «щекотливых» пыток.
– Скорее, нельзя терять ни секунды! – мужчина стал уже таскать его в сторону строения. – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Ужасно! Пойдемте скорее!