Страшилка

Собрались как-то раз мои бандерлоги после очередного тыгыдыка отдышаться на диване. Аська поточила когти, Дашка прилегла, обвив себя хвостиком, а Коржик принялся вылизываться. При этом все начали тихонечко "хрунеть". Я навострила уши, продолжая делать вид, что читаю книгу, ибо о том, что некоторые люди понимают кошачий язык, кошкам знать не положено.

- И откуда ты только взялся на наши головы? - возмущенно дергая хвостом, устало вопросила старшая кошь. - Жили себе спокойно, жили, и вдруг - здрасте! Тащит наша мама тебя в переноске, как путного. Как будто нам только тебя и не хватало!
Средняя, дымчатая кошечка, согласно фыркнула.
- Ну, ладно, Дашка! Ее мне мама специально принесла, чтобы мне не скучно было, когда одна остаюсь. Нам и вдвоем очень даже неплохо. Но ты! Приютский! Мальчишка! В наш цветник!

Рыжий котик невозмутимо почесал за ухом и вальяжно развалился на диване.
- И чего ты расфыркалась? Кому, как не тебе, знать, что ничего в мире не делается просто так! Значит, кому-то наверху было очень нужно, чтобы именно я жил вместе с вами. Подумаешь, побегали чуть-чуть. На то и щука в пруду, чтоб карась не дремал, - хитро улыбнулся Коржик.

Случилось около 19 лет назад, я была беременна вторым ребёнком. И вот у меня уже срок около 6 месяцев, и я понимаю вечером, что он не сильно шевелится, не как обычно, как в футбол играл (пинал сильно). Наутро мне к врачу.

Ночью вижу сон, как наяву, что я попадаю как будто в мир умерших и понимаю, что мне нужно найти своего сына, или он останется тут навсегда. Вот я хожу по этому городу и ищу его. Когда я его нашла, то встретила своего умершего дедушку и бабушку, родителей отца, к слову сказать, бабушка умерла ещё до того, как я родилась. И вот дед у меня спрашивает, как я тут оказалась, что мне рано тут быть и что если меня стражники увидят, то назад не отпустят. Сказал чтобы я поторапливалась назад.

Я помню, подхожу к каким-то воротам, но они не в прямом смысле ворота, а как грань между ярким светом и простым мерцанием. Они были яркими, как прожектор, что у меня во сне глаза резать начало, а около них стоит нечто, полностью замотанное в тёмную ткань, и не выпускает меня обратно.

В комнате верхнего этажа пустующего дома, в той части Сан-Франциско, которую называют Северной стороной, лежало тело человека, покрытое простыней. Было около девяти часов вечера; комната тускло освещалась одной свечой. Несмотря на теплую погоду, окна были закрыты и шторы спущены, хотя не принято затруднять доступ свежего воздуха к покойнику.

Обстановка комнаты состояла всего лишь из трех предметов - кресла, небольшой этажерки для книг, на которой стояла свеча, и длинного кухонного стола, на последнем и лежало тело человека. Все эти предметы, так же как и труп, были, по-видимому, только недавно внесены в эту комнату. Наблюдательный человек заметил бы, что ни на кресле, ни на этажерке, ни на столе не было ни пылинки, в то время как весь пол комнаты был покрыт густым слоем пыли, а в углах стен висела даже паутина.

Под простыней можно было различить контуры тела и даже резко заостренные черты лица: эта заостренность черт считается свойственной лицам всех вообще покойников, но на самом деле она характерна только для умерших от изнурительной болезни. Судя по тишине, царившей в комнате, можно было заключить, что она не выходит на улицу. Действительно, перед ее окнами возвышалась только скалистая стена, в которую упирался задний фасад этого выстроенного на косогоре дома.

Дампир, словно поймав волну, скользила по узкой тропе, резко заканчивающейся и уходящей вниз, в темноту, сокрытой пеленой тумана. Рейн, оказавшись на самом краю, прыгнула в сторону, раскручиваясь в воздухе, приземляясь на небольшой островок – паразит-грибок вырос до небывалых размеров. Она осмотрелась, вглядываясь в неизвестность: даемиты, как и те, кого они взяли под свой контроль, нося их тела подобно куклам, уже ожидали её внизу, зловеще хохоча, клацая зубами, паля по всему живому вокруг; они решили пойти на радикальные меры: дампир вовремя пригнулась, и выпущенная ракета, словно комета, врезалась в стену, разрушая её огромными глыбами; пещера затряслась, а камни придавили собой парочку особо зазевавшихся монстров – это играло на руку, но Рейн не хотела так скоро спускаться вниз, ей казалось, что здесь ещё были незаконченные дела. Она повернула голову: подземное царство ярко освещалось фиолетовыми и оранжевыми породами, и те будто указывали путь дальше. Дампир прыгнула на одну из шляпок грибов, растущих вокруг огромного жилистого столба; даемиты, видевшие её снизу, ползли в ловушку, не жалея собственной жизни: они срывались с края, падая в бездну, и только их глухой смех эхом отражался от стен.

Троица продолжала свое падение, при этом разрывая свои глотки от страха и боли, которую причиняли им гниющие руки, протыкая им животы и ковыряясь в их кишках. Шоколадные руки как будто искали золотой ключик, спрятанный у них в желудке. Все трое безумно хотели почувствовать землю, ведь они летят уже около получаса в бизнес классе с массажем. Несмотря на то, что они видели землю достаточно близко, буквально в 10 метрах от себя, они никак нем могли упасть. Наконец-то до них дошло в чем дело: они прошли сквозь земную поверхность ада и летят еще дальше вниз, наверно, в центр ада к самому владыке чертей. Во время полета они увидели кучу бубылд, которые махали им копытами и скалили зубы. Потеряв надежду на приземление, они стали болтать о всем подряд, игнорируя боль и страх. Вдруг все трое плюхнулись на землю и возобновили свои крики, на этот раз от боли переломанных костей и позвонков. У толстяка даже торчали кости из ребер, а сам он уже не в силах был кричать. На этот спектакль сбежалось куча людей, вернее, что-то схожее с ними, гниющие конечности, зловоние, потрескавшаяся кожа, но среди них выделялись почти не пострадавшие, которых было единицы на сотню. Большая часть была одета в какое-то тряпье похожее на балахоны, некоторое же просто обмотали тряпками интимные места. Помимо этих людей, в вулканической степи, по краям, стояли огромные уродливые стражи, они были полностью укутаны в ярко-красные балахоны, а в руках у каждого было по мечу, даже не обычному мечу, а мечу, горящему мощным напором синего огня. Так же сверху парили бубылды, но уже не такие серьезные как их соплеменники внизу, они смеялись, играли в различные демонические игры, распивали стоградусный адский самогон, а так же поглядывали за людишками.

Глава Пятая: Кровные цепи

Освильда бегом проверяла территорию прочесывая усиленными тиарой магическими чувствами, но единственные услышанные разумы были кровожадные сознания хищных землемей - привезенных бывшим владельцем фермы из кишащих изменённых магией лесов Ралара. Как вдруг звуки удара метала об метал и крики битвы привлекли её внимание – «во что он вляпался в этот раз?». Приблизившись она почувствовала разумы трех людей: в первом, она сразу признала брата, второй был хилым магом, а третий мерцал в меж-пространстве словно исчезая и вновь появляясь – «Но почему?» - не став продолжать размышления, она стремглав направилась Мику на помощь, не раздумывая прыгнув на врага, раздавив маленького, тощего колдуна с посохом.
- Микаэль, нас окружили! – закричал введенный врасплох Нессдем.
Освильда удивилась, такому развитию событий и удивлённо посмотрела на брата, не смотря на бушевавший бой, а Мик, не отвлекаясь уворачивался от атак.
- У тебя в друзьях агент Атенеума? Когда успел? – Спросила сестра брата.
Несс немного успокоился поняв, что это не враг, но всё ещё недоумевал.

Крихо постучал в дверь комнаты Зайрана.
- Войдите.
Воин вошел.
- Ба! Крихо. Наконец-то решил меня посетить.
Крихо недоумевающе посмотрел на правителя.
- Вам Родерик разве не чего не передавал?
- Родерик? Передавал еще и как передавал. Рассказал, что вы одолели огнедышащего осла!
- А больше он не чего не передавал Вам?
Зайран пожал плечами. – Не припоминаю больше не чего.
- Я хотел поговорить о Цайре, - присаживаясь, промолвил Крихо.
- Что она уже успела натворить, - погрустнев, спросил правитель. А потом крикнул, - Ловард!

Дэвид сидел в белом коридоре центральной больницы Беллоу Брейта. Дверь перед ним была закрыта, из кабинета не доносилось ни звука. Время, казалось, остановилось - томные минуты тикали на часах, растворяясь и уходя в прошлое. Дэвид задумался, но внезапно дверь перед ним щелкнула и открылась. Показался доктор. Он нервно осмотрел Дэвида и закашлялся. Его морщинистый лоб забегал волнами, губы слегка изогнулись в приветственной улыбке.
- Дэвид, если не ошибаюсь? - как можно спокойнее начал он. - Я... как бы вам сказать. Это удивительный случай. Ваш отец идёт на поправку, хотя, буду откровенен, подобное равносильно чуду...

*****

Спустя час Дэвид направлялся домой, вспоминая этот разговор. "Значит, Страж не обманул", думал Дэвид. "Значит, лекарство работает и, вполне возможно, работает и сыворотка". Он достал колбу и взглянул на мутную жидкость. "Удивительно", пронеслось, у него в голове. "Все это похоже на сон". Он завернул за угол и остановился. Нужно было перевести дух, все обдумать. Губы высохли, он их облизнул. "Придётся выполнить задание...". От такой мысли внутри все похолодело. Он с трудом сглотнул, ком стоял в горле. "А если сыворотка не сработает?". Дэвид достал телефон и нашёл нужный номер. На другом конце провода ответил весёлый мужской голос Роберта.
- Роб, мне нужна твоя помощь. Подбросишь меня к окраине города? Ближе к ночи.
Роб немного помялся, но в итоге согласился помочь.

Папа: Что такое?
Лина: Боже...
Лина: Как ты мог?
Папа: Как я мог что?
Лина: Ты убил маму.
Папа: Что? Кого я убил?
Лина: Там сказали, что мама мертва.
Папа: Кто сказал?
Лина: Ведущий новостей.
Лина: Господи, пожалуйста, пусть это не будет правдой.
Папа: Лина, я уверен, что это какая-то ошибка.
Лина: Но ведь это не ошибка?
Лина: Ты решил к ней съездить, никому не сказав...

Неизвестный: Тебе страшно, маленькая девочка?
Неизветный: Это нормально.
Неизвестный: Страх - это хорошо.
Неизвестный: Ты мне ответишь?
Неизвестный: Или мы играем в игру?
Неизвестный: В прятки, да?
Неизвестный: Лина?
Лина: Откуда вы знаете, как меня зовут?
Неизвестный: Меня послали тебя найти.
Неизвестный: Поэтому я знаю твоё имя.
Лина: Кто вас послал?
Неизвестный: Кое-кто, с кем бы ты вряд ли захотела встретиться.
Неизвестный: Поверь мне.
Лина: Я не верю.