Страшилка

Раздался телефонный звонок. Человек в белом халате, вздрогнул от неожиданности, отложил папку и поднял трубку.
- Я вас слушаю.
На той стороне провода хриплый баритон проговорил:
- Сергей Алексеевич, - к вам сегодня, должны привести подозреваемого Михаила Андреевича, - вы готовы, сейчас его принять?
- Это тот, который убил свою девушку? - и изображает слабоумие?
- Да, Сергей Алексеевич, - так вы готовы его принять?
- Да. Ведите его прям сейчас, - только снимите с него наручники.
Баритон немного поубавился, но все с той, же хрипотой звонивший спросил:
- Вы уверены? - это может быть опасно, - ему уже нечего терять.
- Я уверен, - подозреваемый должен чувствовать себя свободно, тогда он быстрее откроется мне.

Морозный зимний вечер. Уже затихли пташки и проснулась лесная охотница - сова. Я, как обычно, вернулся с работы поздно и, переступив порог квартиры сразу же начал переодеваться. Как вдруг на пороге меня встретило большое пушистое существо золотистого цвета и начало быстро-быстро махая хвостом, радостно скулить. Я тут же обнял любимца. Это был мой лабрадор Хатти: очень энергичный, добрый и воспитанный пёс, который к тому же был очень преданным охранником. Он ужился даже с моим серым котом Барсом, который сейчас нежился на диване и мирно спал. Я переоделся, покормил животных и занялся любимым делом - просиживанием штанов в социальных сетях. Я уже завис в ноутбуке, мои глаза, словно стеклянные уцепились за монитор и, не отрываясь от него, я так сидел примерно полчаса. Вывел меня из транса настойчивый лай Хатти. Так он просился на улицу. Конечно же, этого можно было ожидать, ведь он весь день не гулял, а у собак природа такова, что улица им почти как дом. Я захлопнул ноутбук, хотя и был немного в обиде на пса: как он посмел оторвать меня от любимого занятия? Всё же, я застегнул на ошейнике карабин и прикрепил элегантную крепкую цепь к ошейнику. Я попрощался с Барсом, погладил на прощание и повернул в замке ключ на один оборот. Чик! Второй оборот. Чик! И наконец третий. Чик! - дверь открыта и закрыта на прежние три оборота. Я повёл пса к лифту так, как спускаться было лень: всё-таки восьмой этаж. Я шёл размеренным шагом, а Хатти шёл за мной. Мы спокойно зашли в лифт вместе с псом. Я нажал кнопку первого этажа, двери лифта закрылись, он качнулся и "полетел" на первый этаж.

Просыпаясь каждый раз, я не могу понять лишь одного: действительно ли я проснулась в настоящей реальности или же это очередной сон внутри сна. Этот порочный круг замкнулся ещё в моём детстве - именно тогда для меня были стёрты границы между сном и явью. Даже сейчас, будучи почти взрослым человеком, я вижу один и тот же кошмар, который меня отпускает время от времени в реальность по-настоящему, а порой обманывает однообразными многоуровневыми снами. Всё, что меня окружает в моей обычной скромной жизни, ассоциируется с кошмаром, с тем вечным кошмаром моих, ещё детских, снов.

Меня передергивает, когда я слышу своё имя, мне страшно, проснувшись, взглянуть в окно. Мне даже страшно подойти близко к любимой маме и к родной сестре: я опасаюсь, что это не они, что самые страшные ночные кошмары притворяются дорогими мне людьми. Мной овладевает паника каждый раз, когда наступает безлунная ночь, когда комнату окутывает непроглядный мрак. В меня вселяет страх даже лёгкий ветерок, слегка треплющий мои волосы или качающий тюль на окнах, влетев в открытое окно. Всё, что происходит в моих чересчур реалистичных по ощущениям снах, сделало мою жизнь сущим адом ещё в глубоком детстве, когда мне было пять лет.

Меня звали Алиса, моего брата Рома и нашего друга звали Саша. Мы попали в какое-то странное место. Было похоже на парк ужасов. Кругом были монстры (люди переодетые в монстров), разваленные дома, страшные аттракционы и надписи, вроде такой: "Смертельная комната!" или "Смертельный спуск. Может быть, ты уже никогда не вернешься назад".

Слева от нас был указатель, на нем было написано: "Зеркальный дворец" и стрелка направо.
- Пойдем посмотрим что это за "Зеркальный дворец". - предложил Рома.
Он потащил Сашу ко входу. Мне ничего не оставалось как последовать за ними. Мы прошли мимо еще одной таблички: "Не щипаться" - и приблизились к высоким сверкающим дверям. Наверху была желто-зеленая надпись: "Зеркальный дворец. Постарайся отразиться во всех зеркалах. Быть может, ты уже больше никогда себя не увидишь!"

Пока я раздумывала над этими словами, мальчики скрылись внутри.
- Эй, подождите! - крикнула я и бросилась за ними. И сразу очутилась в узком темном туннеле. В глазах все еще стоял ослепительный блеск и ничего не было видно.
- Ром! Саш! - закричала я. - Где вы?
Мой голос разнесся эхом по всему туннелю. Откуда-то издалека раздался их смех. Я двигалась почти вслепую.

В одном лагере ночью собрались два мальчика и две девочки. Они решили вызывать дух Пиковой Дамы. Мальчикам и одной девочке было страшно, а другой девочке не было страшно. Смелую девочку звали Лиза. Пока трое других ребят сидели на кровати, она зажгла свечу и стала рисовать на зеркале. Рука без страха выводила дверь и ступени. Все было готово. Карта Пиковой Дамы лежала перед зеркалом, свеча таинственно освещала комнату.

"Пиковая Дама, приди! Пиковая Дама, приди!" - раздавался монотонный голос. Пламень свечи стал дергаться и по комнате прошел холодный ветер.

Дети выбежали из комнаты от страха, только Лиза осталась перед зеркалом. В зеркале стала подниматься тень. Появился красивый, тонкий и аккуратный силуэт девушки. У нее были зеленые кошачьи глаза. Лиза стояла перед зеркалом и не верила глазам. По зеркалу стала стекать кровь. Струйки стеклись в одно слово.

Лиза смогла прочесть на зеркале одно слово: "УМРИ". Лиза была в шоке. Она схватила тряпку и стала вытирать лестницу и дверь. Теперь нечистая сила не сможет пройти в этот мир. Дама прислонилась к зеркалу и стала стучаться в него. Ее глаза наполнились ненавистью и злобой. У нее были белая кожа, черные волосы, острые клыки, длинные ногти и кроваво-красные губы. Дама стала царапать поверхность стекла, через секунду послышался звук бьющегося стекла.

Рассказываю со слов отца, он любит эту историю по десятку раз рассказывать всем, кто рад слушать. Он преподавал тогда физику и каждый день ездил в метро. Дело было давно, тогда наше метро еще Ленинградским называлось.

Ехал он как-то после работы и тут поезд остановился в тоннеле. Пассажиры не паникуют, все своими делами занимаются. Только стал слышен звук, будто то ли вода где-то журчит, то ли сквозняк тоннельный. По громкой связи сказали, что поезд скоро возобновит движение.

И тут погас свет.

Мобильников, чтобы подсветить, тогда не было и люди в темноте начали волноваться. Кто-то зажег зажигалку, но толку от нее было мало. В вагоне начала плакать девочка. Люди понемногу стали тревожиться и ворчать, дескать, что за безобразие. Сквозь ворчание отец различал звуки из тоннеля: журчание стало громче.
- Пути подтопило, - со знанием дела сообщил какой-то пассажир. - Долго стоять будем.

Я пошла по коридору и вышла на аллею. Она была огорожена живой оградой, а потом простым забором, и вела она в очередной лабиринт. Я не хотела туда идти и решила попробовать пробиться через живую ограду. Я подошла к ней и начала раздвигать ветки, но тут что-то внутри очень громко зашипело и мне пришлось отскочить. Я спряталась за лавочку и наблюдала.

Из ограды показалась чья-то рука и покачала пальцем, мол, "лучше не лезь" и залезла обратно. Я очень испугалась и скорее побежала в очередной лабиринт.

Когда я добежала до него, то увидела большие ворота с надписью "Welcome to hell". Я отступила назад, всякое желание туда идти просто пропало. Я постояла минут 20 возле ворот, не решаясь их открыть, потом прошло еще 20 минут, потом еще и еще...

Начало темнеть и я подумала, что лучше идти пока светло, чем в темноте. Мало ли что. Я открыла ворота. Они ужасно противно скрипели и я закрыла уши. Я посмотрела в темноту за воротами, посмотрела назад на светлую аллею. И вот я уже за воротами. Они сами собой закрылись, а пока еще светло и все видно. Я начала идти и увидела множество дверей. На одной из них было написано "Гримерная".

Весь остальной путь Саша не произнесла ни слова. Она молчала и ее молчание давило на меня. Я шла, опустив глаза в пол, а коридор снова менялся. Пол вернулся в нормальный вид и из углов исчезала паутина. Потолок снова приобрел свой стандартный белый цвет, а по стенам вновь заиграли старые оттенки. Вскоре, мы подошли к двери палаты. Краска на ней была сильно облуплена. Тут и там, сквозь побелку просвечивало дерево. Словно какой-то невиданный больничный зверь ободрал ее. Саша снова перевела на меня свой тяжелый взгляд, и сказала:
- Ничего не делай, пока я не разрешу. Молчи, пока я буду говорить, и главное - не разглядывай Беллу. Она этого не выносит. Еще и получишь напоследок.
Хотя, наверное, и нужно было что-то сказать, но я обиженно промолчала, и только кивнула, не поднимая глаз от пола.

Саша постучала в дверь три раза сначала костяшкой пальцев, затем один раз кулаком и четыре раза открытой ладонью. За дверью послышался шорох, как будто по полу тащили что-то тяжелое. И дверь отворилась.

Палата была совсем не похожа на мою. Желтые стены, вместо голубых, покрывал толстый слой пыли, а на окнах поблескивали сальные разводы, но самое главное в том, что палата была общей. По двум стенам стояли четыре кровати. На них сидели две абсолютно непохожие друг на друга девушки.

Пришли как-то к одной девочке в гости две её подруги, две одноклассницы. Сидят на полу, играют в Барби. Вдруг раздался какой-то стук. Девочка-хозяйка подумала, что это ее бабушка стучит в дверь. Бабушка жила вместе с ними, у нее была своя отдельная комната. Девочка и подумала, что бабушка хочет зайти, для этого и постучала в закрытую дверь детской комнаты.

Она громко крикнула: "Да!" Бабушка была немного глуховатой, поэтому девочка громко крикнула, чтобы бабушка услышала. Но тут стук опять повторился. Девочка встала, открыла дверь, но за ней никого не было. Тогда девочка пошла искать бабушку. Нашла её в её комнате. Бабушка сидела в кресле и вязала. Девочка спросила: "Баб, ты стучалась ко мне?" Бабушка ответила: "Нет, внученька".

Девочка вернулась к подружкам и сказала им, что это не бабушка стучала. А одна подружка тут говорит: "А я ещё удивилась, почему ты к двери побежала. Стучали же в шкафу". А вторая подружка говорит: "Да ты чё?! Я прекрасно слышала, что стуки были под кроватью". Стали они спорить.

Тут опять послышались стуки. Девочки вздрогнули и стали прислушиваться. Никто из них не мог понять, откуда раздаются эти стуки. Ясно было, что стучат соседи, кто же ещё? Но вот с какой стороны стучат - это было не понятно.