Страшилка

История произошла в детском саду. А расскажу я ее от лица воспитательницы, очень доброй и общительной женщины, с которой мы были очень дружны.

Работаю я в детском садике уже давно. В этом году я приняла группу с детьми от 3 до 4 лет. Саша, мальчик, о котором пойдет речь, практически не выделялся от сверстников, ну разве только тем, что друзьям он предпочитал одиночество: бывало, сядет на ковер возле окна и часами играет один с машинками.

Но однажды случилось ужасное: родители забрали Сашу пораньше и вместе с ним поехали на машине, допотопном жигуленке, в областной центр за покупками. На крутом повороте отец не справился с управлением и машину занесло под проезжающую по встречной полосе фуру. В живых из тех, кто был в жигуленке, никого не осталось...

Не передать, как тяжело было у меня на сердце: сразу вся семья погибла, а Саньку я еще вчера гладила по жесткому ежику на голове, болтала с ним, играла. И вот такая ужасная смерть.

Узнала я об этом вечером, а утром, не выспавшаяся, с больной головой от переживаний, пошла на работу. Обычно прихожу я рано: нужно переодеться, цветы полить и к занятиям подготовиться. Хлопочу, а у самой Санька из головы не выходит: так его жалко, аж слезы невольно на глаза наворачиваются.

И вот бегаю я, все стараюсь успеть, пока детишек не привели. А день, хоть и осенний, но такой хороший выдался: теплый, солнечный. Я окно отворила - пусть, думаю, все проветриться, чтоб моя малышня свежим воздухом дышала. Пока окно отворяла, поворачиваюсь, смотрю - малыш по ковру ползает, в машинки играет. Солнечный луч упал на ребенка - и в этом радужном свете малыш словно светится весь. Ну, думаю, родители хороши, хоть бы поздоровались, а то ребенка привели и ничего не сказали.

Я уже по новой собралась залезть на подоконник, окно закрыть. Да присмотрелась к ребенку - а это же Санька...

Эту историю я услышала от хорошей приятельницы моей мамы. Мы часто бывали у нее, когда я приезжала в Россию на каникулы из Дюссельдорфa. Анастасия Александровна - очень приятная женщина, частенько рассказывала нам что-либо интересное, но то, что она поведала в последнюю нашу встречу, меня поразило.

Я знала, что у Анастасии Александровны когда-то погиб горячо любимый муж, я плохо его помнила, но мама рассказывала, что это был необыкновенно умный, интересный человек. Он был старше Анастасии Александровны почти на 17 лет. Слышала также, что какая-то необычная история любви была у них. И вот как-то вечером, когда разговор коснулся любви, я заметила в глазах этой старой женщины нечто такое, что заставило меня замолчать. А потом Анастасия Александровна рассказала мне то, что произошло с ней много лет назад. Я не спала всю ночь... А наутро записала ее рассказ почти дословно.

Ты, наверное, слышала о реинкарнациях? - спросила меня она. - Конечно, да, я уверена, ведь сейчас о чем только не пишут. А вот в наше время не только такого слова не было, но как-то само понятие «переселение души» не имело места. То, что происходило со мной, казалось окружающим легким сдвигом в моей психике. Родители - потомственные медики - мечтали о моей карьере врача. А меня тянуло в музыку. В музыкальную школу я бежала, как в дом родной. Мне было двенадцать, когда, однажды, возвращаясь вечером из школы, я внезапно почувствовала себя плохо. Мы жили тогда в Магадане.

Однажды, когда я был у тёти в гостях (это было лето и середина каникул), я увидел очень страшный садик, который был на окраине города. Я спросил у тёти, что это за садик, а она не ответила. И вот тогда я решил посмотреть что там внутри...

День был солнечный и жаркий. Я гулял с друзьями предложил им сходить туда. Мой друг Руслан сказал, что ему мама сказала, что туда ходить нельзя, а я ему ответил: ну и что, так будет интереснее. Все согласились. Мы пришли к этому садику. Он был мрачный (где-то отваливалась краска, бетон весь разбитый, окна выбиты и на углах стекол была кровь). Мы решили зайти внутрь. Но когда начали открывать дверь, она не открывалась. Тогда увидели, что двери подвала открыты (подвал соединялся с внутренеми комнатами), зашли внутрь и пошли по коридорам подвала.

На стенах подвала были надписи что-то вроде: "Здесь нельзя находится!", "Помогите!", "Там всех убьёт", "Мы все умрем", но меня больше удивило одна фраза "Заходите, я вами наслаждаюсь". Мы шли дальше и уткнулись в тупик, там была дверь с надписью "Комната 666" и знаком вроде звезды в круге. Открыв её, я увидел лестницу ведущую наверх, мы очутились в пустой комнате, а на полу была стрелка из крови, ведущая в коридор. В том коридоре был оранжевый свет в конце.

В одном детском саду, который выезжал на дачу каждое лето, часто стали пропадать дети. И вот воспитатели решили проследить, почему пропадают дети. И один раз, когда дети гуляли на поляне, воспитатели спрятались за деревья.

Вдруг на эту поляну прилетела мраморная статуя, схватила ребенка и прижала его к себе. В этот момент один воспитатель выстрелил из пистолета и попал. Они слышали стук и видели, как от статуи отлетели кусочки мрамора, но статуя поднялась в воздух и улетела, унеся с собой ребенка.

Воспитатели осмотрели траву и увидели белый след. Они решили выследить статую и пошли по этому следу. Долго они шли и наконец пришли в пещеру, которая вся была завалена человеческими костями и черепами. На груде костей сидела мраморная статуя и доедала ребенка.

Когда Вера решилась рассказать эту историю, было уже темно. В окно заглядывала круглая, как монета, луна, тени казались чёрными и живыми. Вера стесняясь просила включить свет и не прерывать рассказ. В семнадцать у неё появились новые друзья, гитара и посиделки в квартире у чьих-то всегда уехавших по делам родителей. Голова Веры была лёгкой от сладкого красного вина, а Славновогорск казался далёким и маленьким как никогда раньше.

Вера училась в Москве и в окружении сотен бетонных стен, железных боков машин, суматошных, всегда спешащих людей всё реже оглядывалась назад: на пустой лестничный пролёт за спиной, невзрачного прохожего, скрипуче кашлявшего в кулак, скрюченную тень дерева за окном, на холодный август, что отцвёл долгих пять лет назад.

С Леной они дружили всю жизнь: жили в соседних квартирах, ходили в один детский сад, делили одну парту в школе. Хотели и в институт один поступать, местный, чтобы недалеко от родни было. А Тому к тётке отправили погостить на лето. Тома носила протёртые на коленях джинсы и как-то быстро стала своей. Втроём они разменивали длинные летние дни на смех, брызги мелкой городской речки, подтаявшее на солнце мороженое. А потом Томка узнала про заброшенный детский сад.

Его построили в конце восьмидесятых – большой, красивый, набитый новшествами для развития детей. И сразу же набрали все группы. О нём писали в местной газете, гордо рассказывали соседям, что пристроили туда сына или дочь, а потом бросили, будто сбежали.

Мы с подругами Светой и Лизой гуляли на улице. Наше любимое место, где мы гуляли, был заброшенный детский садик.

Однажды летом мы пошли в этот садик, уже стемнело. Мы с девочками поспорили - кто может пройди весь садик в одиночку. Лиза пошла первая, ходила так минут 5, а потом с криками выбежала. Но оказалось, что было не так-то и страшно, она всего лишь нашла мертвую птицу, а рядом с убитой птицей был отпечаток лапы. Мы не испугались и подумали, что это собака, мало ли кто там бродит.

Настала очередь Светы. Света так же с криками выбежала из сада. Но оказалось, что просто с деревьев слетели вороны. А потом и моя очередь, но я испугалась и решила пойти со Светой и Лизой. Мы увидели какой-то сарай, он был заколочен досками. Внутри кто-то стучал, мы не могли понять чем, то ли молотком, то ли топором. Мы заглянули в дырку - и там был убитый сторож. Мы очень испугались и с криками убежали, но та дырка, через которую мы залезли в сад, оказалась заколоченной. Мы побежали в другую сторону - и там стоял этот сторож. Мы не могли ничего понять, ведь сарай был заколочен, а сторож был мертв. Мы повернулись в другую сторону и хотели убежать, но и там стоял сторож.