Страшилка

Холод и мокрота. Только это меня окружало сейчас. Я стоял посередине серой площади, под проливным дождем и смотрел... Смотрел вперед, туда где находилась моя судьба. Большие капли активно барабанили по брусчатке, разбиваясь на множество мелких осколков, в гранях которых отбивалось мое отражение. Мой деловой костюм промок насквозь, а мои некогда лакованные туфли наполнились водой. Холод проникал под одежду, будоража мою кожу. Большая струя крови, слившись с дождевой водой протекала мимо моих ног ручейком за канализационную решетку. Труп Билли, с простреленной головой лежал в пяти метрах от меня. Его лицо, смотрящее в небо, выражало абсолютное спокойствие и умиротворение. Перед смертью на нем замерла легкая и беззаботная улыбка. Некогда красивейшая белоснежная рубашка сейчас была забрызгана каплями крови и кусочками мозгов. «Естественный порядок вещей» - промелькнуло у меня в голове. Все так и должно было быть. Билл знал свою участь и роль в этом мире. Возможно, знал даже лучше чем сам Вульф. Что особенно меня удивило – он не только знал, что его ждет, но и принял это со своим неизменным прагматизмом.

Вульф стоял чуть дальше от Билла и безэмоционально, нагнув голову, смотрел на его труп своими пустыми белыми глазами. Он был одет довольно старомодно: длинный тёмно-коричневый кожаный плащ, с полами по колени, такого же цвета кожаные перчатки, чёрная жёсткая винтажная шляпа, темные обтягивающие брюки и чёрные матовые туфли, с короткой шнуровкой. Вода стекала с полей его головного убора тоненьким струйкой на обувь. Хотя Вульф засунул руки в карманы, как и я, белый дымок от дула револьвера в правом кармане извилистой линией выходил на воздух. Ветер раздувал в разные стороны расстегнутый плащ, полы которого обнажали «тело» Вульфа. Оно состояло из сплошной темной материи, плотной и иногда слегка клубящейся, темной как сама ночь, как бездна, как пустота. Лишь белые глаза с зрачками-точечками и белые зубы ярко выделялись на его лице.

Предисловие: Данный рассказ является продолжением Справедливости, то есть, тут описаны действия, идущие непосредственно после прошлой трилогии. Те рассказы в ближайшем времени будут переписаны из-за разности качества первого и этого рассказа и, если это позволит сайт, изданы тут. Приятного прочтения.

- Сэр Клаус, все системы "Наутилуса" отрегулированы. Мы можем приступить к изучениям - произнёс солдат.
- Да... Приступайте... Только перепроверьте все сдерживающие системы. - Ответил Лайбер. На душе у него было неспокойно. Он ожидал, что произойдёт что-то плохое.
Солдат удалился, оставляя командира одного.
Да, Лайбер Клаус теперь командующий. Как бы он не хотел брать на себя ответственность за этот корабль и его команду, ему пришлось - так сказал Эдвард, а подводить его не хотелось.

Джек сидел на кухне покуривая свои любимые сигареты. В одной руке сигарета, а в другой револьвер. Он думал, что преподнесет револьвер себе к виску, нажмет на спусковой крючок и всё... Закончится его никчемная жизнь.

Судьба облила его горем с ног до головы. Сначала умерла его любимая сестра. Отец ушел оставив жену с ребенком. Мать покончила жизнь самоубийством. А Джека определили в детдом. Там его избивали почти каждый день.

Джек встретил свою половинку. Они поженились. Он думал, что всё будет хорошо, но нет... Когда его жена забеременела. Он впервые в жизни почувствовал, что избавился от лап смерти. Вскоре новорожденный ребёнок умер, а за ним его жена. Смерть снова взяла в плен Джека. Лучшие его друзья умирали. Смерть забирала их. Он перестал верить в судьбу, любовь, надежду. Он верил отчаяние.

Вас не раздражают люди, которые постоянно говорят: "У меня нет новогоднего настроения"?
Я каждый год слышу эти недовольные роптания. В чем должно заключаться ваше настроение? Может просто вы не цените то, что имеете? Может в этом и заключается ваше занудство? Если честно, всем наплевать - есть у вас настроение или нет. Вы просто можете об этом не говорить, а не привлекать к себе внимание для того, чтобы вас пожалели или спросили причину вашей апатии.
Задумывались ли вы над тем, что в новогоднюю ночь вы привлекаете своим недовольством неудачи. Нужно радоваться каждой мелочи, каждому дню, а не ходить и ворчать.
Я никогда не вмешивался в людские события или разговоры. Я просто наблюдаю за ними и с каждым годом я в них разочаровываюсь все больше и больше. В прошлый раз, в накануне 2016 года, я все же решил объяснить нескольким людишкам, от которых на протяжении многих лет слышал одно и тоже "У меня нет новогоднего настроения" или "Я не верю в новогоднее чудо".
Я абсолютно безобидный и добрый по натуре, но даже такого спокойного как я люди вывели из себя.

- Мне повезет, повезет, удача на этот раз за мной. - Молодой белобрысый паренек с едва проступившей редкой растительностью на розовых щеках, сидел на стуле и нервно тряс обеими ногами, словно отбивая чечетку. Он был взмокший от пота, и одна из прозрачных капель медленно поползла по правому виску и, оставив мокрый след, исчезла в восьмимиллиметровом стволе револьвера марки "Наган". На железном табурете напротив сидел бледный седой человек лет пятидесяти и внимательно следил за парнем.
- Дима, тебе помочь? - Спросил он у паренька, из глаз которого катились слезы.
- Нет, я же сказал, я сам все сделаю, мне помощь не нужна, я не маленький!
- Как знаешь, сынок, дело твое, тебя никто не торопит. - Седой глубоко вздохнул, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и огляделся. Посередине небольшого, незамысловато обставленного помещения стоял громоздкий металлический стол, ножки, которого были накрепко привинченны к полу. Вокруг стола располагались прикрученные к полу металлические скамьи, на которых, в неестественных позах застыли шестеро мужчин. Все они были мертвы.

Когда зазвонил телефон, со дня смерти Леонида прошёл уже месяц. Полночь. В доме жуткая холодина, а мне, чтобы ответить на звонок, приходится вылезать из-под одеяла. Елена уехала на выходные. Я в доме совсем один, а телефон всё звонит...
- Алло?
- Алло, Женя.
- Кто это?
- Ну, меня-то ты знаешь. Это Лёня говорит... старина Лёнчик.
Холод. Пронзительный, пробирающий до костей. В моей руке смертельно холодная пластмасса трубки.
- Леонид Скворцов умер четыре недели назад.
- Четыре недели, три дня, два часа и двадцать семь минут если уж быть точным.
Негромкий смех. Такой же негромкий, суховатый смех, который мне так часто доводилось слышать и раньше.

Руки дрожали, я знал, что он меня видит. Его взгляд порождал в моей душе страх и ненависть, будто прыжок с обрыва прямо со скалы. Каждую неделю он убивал нескольких из нас, приходил и уходил с добычей, снова и снова, на протяжении полугода. К наступлению темноты городские улицы пустели, двери намертво закрывались ставнями и баррикадами. Люди прятались, в надежде, что их не настигнет печальная участь тех, кого найдёт оно - монстр, зверь, кровопийца, как только его не называли. Но верное имя ему - смерть. Никто не возвращался ещё после схватки с ним. Именуют его просто и коротко - Лост. Выше человека на три головы, сильнее и намного быстрее. Нам неизвестно откуда он появился, но от самого факта, что он существует, невольно пробегают мурашки по спине.

Многочисленные телефонные провода небрежно лежат на дорогах города. Разбитые витрины и пустые банки разбросаны повсюду. Трудно даже представить, что когда-то в городе полным ходом бурлила жизнь и люди могли именно жить, а не существовать в страхе и безысходности.

Немного встряхнув голову, я отбросил мысли, то и дело затмевавшие мою голову.
Минуты тянулись долго и томительно. Услышав еле уловимые звуки шагов, я приоткрыл кобуру.
- Задержался ты сегодня, - смотря в ночной мрак, сказал я, немного выждав, добавил, - Лост.
Тень медленно двигалась в мою сторону, освещаемая лишь лунным светом. Он остановился в двадцати метрах от меня, изредка покачивая головой. Он ждал моего хода и я не заставил его долго ждать. Звонко щёлкнув, я завёл курок на револьвере.
- Я пришёл отплатить тебе той же монетой, Лост, - сказал я, наведя револьвер на него.