Страшилка

Жила-была бедная женщина. Муж её умер и оставил с маленьким мальчиком, которого звали Ханс. Женщина еле сводила концы с концами и не могла одна прокормить малютку. Они всё время голодали и замерзали от холода в своей маленькой хижине.
Однажды в зимний день женщина в полном отчаянии решила, что её ребёнку лучше не жить на свете. Она отнесла его в лес и оставила умирать от холода. А затем, тихо плача и вздыхая, пошла обратно домой. Снег падал на её голову и плечи, а ветер завывал в ушах и в этом завывании словно слышалось тихое и жалобное пение:
Не покидай меня, матушка.
Зачем ты меня губишь?
Я брошен судьбой,
Ласковой рукой,
Я никому не нужен.

Ночью женщина легла спать и хотела забыться раз и навсегда смертным сном. Но вдруг услышала слабый стук в дверь. Она встала с кровати и пошла отворять.

Лифт продолжал свое медленное движение вниз, издавая приглушённые скрипы и глухо грохоча. Эстер продолжала освещать пространство вокруг лифта фонарём телефона, но кроме скалы по одну сторону плиты лифта, три остальные стороны занимало пустое, тёмное, холодное пространство. Лино и Эстер стояли на плите, одной рукой взявшись друг за друга. В темноте, сверху раздался внезапный, режущий ухо, громкий и жуткий визг. Он не походил на человеческий. Визг был какой-то аномальный, скорее звериный, чем человеческий. Сидящая в кенгуру за спиной у Эстер Линда сразу громко заплакала. Напуганная Эстер резко посмотрела вверх, туда же направив свет телефона. Перрона, с которого они встали на лифт, уже не было видно.Онга посмотрела на Лино, стоявшего рядом с ней. Он прижимал ладони к ушам и крепко жмурился, морщась, словно от напряжения или страха.
- Ты в порядке? – Обратилась к нему Эстер. Лино её не слушал. Пару секунд спустя, он резко, широко открыл глаза. Его глаза походили на загипнотизированные. – Мама! - произнёс он через пару секунд молчания.

Неизвестное чудовище было замечено на Аляске.
Таинственный монстр плыл по реке Чена.
Его обозвали "Ледовым монстром".

С неба медленно падали хлопья снега, покрывая дороги и дорожки, машины и людей. Брайан стоял, наблюдая за происходящим из окна своего дома.
- Сегодня уже воскресенье! - прошептал он, глубоко вздыхая, немного вытаскивая руки из карманов при вздохе.
В коридоре послышались негромкие шаги, и дочка Лидия, подбегая, прыгнула на Брайана, а он тем временем взял ее на руки. И тихонько ударил ее по носу указательным пальцем. Она на мгновение прикрыла глаза, а после начала говорить:
- Папочка, а папочка... мама сказала пора зажигать свечи, потому что сегодня последнее воскресенье "Адвента" - Рождественского поста.
- Я знаю, тогда пошли. - Подмигивая правым глазом, широко улыбаясь, и потрепав щеку дочки, они направились в комнату, где находился венок с четырьмя свечами.
Брайан медленно поставил дочку на пол и взял спички, которые лежали рядом.
- Ну, вот и все. - тряхнув рукой, он тем самым затушил горящую спичку. - А теперь на ярмарку, за сладостями. - Радостно крикнув, после чего дочка Лидия и сын Леон с радостными воплями начали прыгать от счастья, держась за руки.
- Все хватит, идите надеваться. - Потрепав волосы сына, сказала Виктория - жена Брайана и мать детей.
- А ты чего, в домашнем халате пойдешь? - слегка хихикнул Брайан.
- Да иду уже тоже одеваться. - Сказала она, и пошла в комнату, по дороге развязывая пояс на халате.

Наступил вечер, и вскоре на небе появилась луна, окидывая своем ярким взглядом все вокруг. Не было сомнений, что внимание ночного светила привлекла довольно интересная парочка, представляющая собой старика, который еле подволакивал то и дело гнущиеся ноги, и мальчика, который раскинулся на руках у старика, видимо, находясь без сознания, ну, или просто уснувшего. Но луне не было дело до каких-то там людишек, поэтому она спокойно прикрылась небольшим облаком.
Фляга с эликсиром была пуста – Виктор использовал все живительное зелье, дабы увести Заррика от разбушевавшихся хищников. Жизнь этого мальчика слишком ценна, чтобы ее можно было подвергнуть хоть малейшей опасности. Но сейчас старый маг уже жалел о своей поспешности. Тело жутко болело, ноги не выдерживали, а поправить состояние попросту нечем.
Впереди показался блеск воды – луна, смиловавшись над путниками, выглянула из-за облака, отразившись в протекавшей неподалеку реке. Поняв, что парочка направилась именно туда, светило снова спряталось, погрузив долину в темноту.

Пять утра. Уже светает
Знаешь, как мне не хватает?
Смеха твоего и фраз
Твоих бездонных серых глаз

Шесть утра. Уже рассвет
Ты знаешь, что такое свет?
Это когда твоя улыбка
Вокруг всё озаряла пылко

Семь утра. Уже на небе
Встало солнце на востоке
Озаряя своим светом
Город мрачный и жестокий

Ковер советского неба нависал над моей головой, готовый вот-вот разразиться очередным раскатом грома. Я шел по дороге, смотря под ноги. Оглушенный зимней порой город расстилал под ботинками мягкий снежный покров, нежно поскрипывающий под моей подошвой. К остановке подъехал серый, угрюмый автобус, из него вышла женщина в мятом пуховике, а за ней, выскочил подросток, разодетый как попугай, в дешевые пестрые вещицы. Женщина взяла его за руку, они обошли транспорт и остановились на светофоре - последнее, что я видел, перед тем, как поскользнувшись, расстелиться посреди дороги. Всегда было стыдно в подобных ситуация и хоть никто не ржал, я чувствовал что они рады данному происшествию, скрывая свое злорадство под каменными масками угрюмости. Неспешно поднявшись, я выругался и пошел дальше, к мосту. Автобус тронулся с места и поехал, унося за собой очередной бессмысленный тяжелый день. Каждый день был равен для меня прыжку из окна, а каждая пачка сигарет - минутным смирением с безысходностью. Я бросил последний, беглый взгляд на автобус, который, теперь казался ржавой жестянкой, с заключенными в нее потерянными душами. Вся наша жизнь - это лишь суета в пустоте, всепоглощающей, объедающей крылья даже самым стойким и отчаянным. Довольно, вот он, мост через реку, в которой некогда утонул знаменитый поэт. Забавно. Я забыл его имя... Неважно, осталось залезть на мост и прыгнуть, головой об лед...

Прекрасный, загадочный, ледяной край, сверкает своей неземной красотой,
Он смотрится как застывший вдруг рай, но нам он станет навеки тюрьмой.
Не буду скрывать и уж поздно мне врать, сюда нас вела лишь жадность одна
Хотели мы все богатыми стать, теперь же за алчность заплатим сполна.

На станцию к нам прилетел вертолет, пилоты по связи: "Встречайте гостей",
Гостей мы не ждали: "Кого черт несет?" - "Да фиг его знает, какой-то Андрей".
Андрей из каких-то спецслужб, вроде как... Из самой Москвы он к нам прилетел,
Что ж вроде начальство, пускай будет так, Он нам объяснил чего он хотел.

Ему нужен, надежный и "свой" проводник, который до места его отведет,
"А что там за место?" Вопрос вдруг возник "Там нет ничего, только скалы и лед".
Андрей лишь слегка улыбнулся в ответ, и пухлый конверт из кармана достал,
"Там есть только это", и он вскрыл конверт, его содержимое нам показал.

Началась эта история ещё в советское время. Шли как-то две девочки из школы, Настя и Тамара. Идут медленно, разговаривают. Весна, тепло, на улице хорошо. Повстречалась им на пути лужа, огромная такая. Не обойти. Девочки стоят, вертят головами, пытаются угадать, с какой стороны лучше обходить.

Но тут случилось настоящее чудо. Лужа сама собой замёрзла. Только что здесь была вода, а теперь лёд! Девочки обрадовались. Перебежали. Потом весело разговаривают: "Это, наверное, Морозко нам на помощь пришёл... Здорово, да? Никто же нам не поверит!" Им никто и не поверил.

На следующий день идут они опять из школы в то же самое время. Подходят к тому самому месту. А там опять лужа. Девочки стоят, ждут. Их догнали два мальчика из класса. Они спросили: "Что стоите тут?" Настя ответила: "Сейчас прилетит Морозко и заморозит нам лужу, чтобы мы перешли". Мальчики громко засмеялись. Обошли лужу и пошли дальше.

Большое глубокое море, украв меня утром рано,
Уносит зачем-то с собою во власть своего океана.
Из мрачных глубин смотрит рыба, а в чёрных глазах её голод.
Бесшумно меня несёт глыба в тот мир, где живёт лютый холод.

Чёрная бездна зияет, тянет на дно аккуратно.
Тёмное небо мерцает, душу забрав безвозвратно.
Ледяной северный ветер гонит домой волны злые.
Скоро меня берег встретит скалами, что льдом застыли.

Быстрые шумные волны, злясь ещё больше от ветра,
Бьются о глыбу льда снова, разом швыряя на метры.
Сил набираю для слова: "Скоро ли льдина причалит?",
Диким озлобленный ревом мне Океан отвечает.