Страшилка

Спи, малышка, баю-баю,
Спи, малышка, не кричи,
Всё в округе засыпает,
Засыпай скорей и ты.

Спят в снегах холмы и горы,
И деревья сном стоят,
Реки, льдом покрывшись, дремлют,
Звери спят и птицы спят.

На полянке возле сосен,
Стынет маленький сугроб,
Под сугробом почевает,
Маленькой малышки гроб.

Тили-тили-бом...
Девушка проснулась в холодном поту. Всё её тело будто свело судорогой. Она не могла пошевелить ни одной его частью.

Закрой глаза скорее...
Только сейчас она услышала его. Этот голос. Голос маленькой девочки, поющий жутковатую колыбельную её детства, которой пугали малышей...

Кто-то ходит за окном...
Чёрт возьми. Как?! Ведь она живёт одна.

И стучится в двери...
Голосок девочки начал приближаться. Если раньше девушке казалось, что поёт эта неведомая девочка где-то в одной из дальних комнат, сейчас он был слышен ближе.

В больницу №8 недавно привезли девочек, едва выживших в автокатастрофе. Двух родных сестёр. Олеся - смуглая, черноокая 12-летняя девочка, старшая сестра. Её мать и отец погибли и самое родное существо - её маленькая сестрёнка, двухлетняя Ася. Она не спит. Широко раскрыты её чистые голубые глаза. Словно у куклы. Она боится спать. Олеся, завернувшись в больничное одеяло сидит у её постели, нежно поглаживая спутанные белые кудри.
- Спой мне песенку-у... жалобно просит Ася.

Олеся послушно запевает. Она поёт долго, путает слова, придумывает свои и наконец, ободок пушистых ресниц Аси ложится на глаза. Но Олеся не спит, долго сидит она у постели сестры, глядя в окно. "Вчера она плакала... Боялась уколов и долго не засыпала... А вчера он сказала мне два странных слова: Мне пора", - думает Олеся. Даже сейчас, поздней ночью где-то на втором этаже раздаются крики и тихий жалобный плач. По щекам Олеси текут слёзы, но она быстро вытирает их и укутав потеплее Асю, ложится в постель.

Баю-баю, засыпай
Ручкой сердце прикрывай.
Снова тварь эта придёт,
Твоё сердце заберёт.

Раз-два, три-четыре,
Ищу нож по всей в квартире.
Пять-шесть, семь-восемь,
Будешь помнить эту осень.

Девять-десять и двенадцать,
Буду сильно изгаляться,
Разрез вдоль и поперёк.
Наплевать мне на упрёк.

Спят усталые кишулькики, Крипи спят.
Одеяла и подушки жрут ребят.
Даже жертва спать ложится,
Что бы ночью нам присниться.
Ты ей пожелай:
Уми-рай.

Обязательно по дому в этот час
Тихо-тихо ходят Крипи возле нас.
За окошком всё мутнее,
Утро ночи мудренее.
Глазки закрывай,
Уми-рай.

Спи, моя жертва, усни.
В доме погасли огни,
Рыбки боятся в пруду,
Твари таятся в саду.

Спи, моя жертва, усни.
Скоро моей будешь ты.
Выпотрошу тебя всю
И сварю из тебя суп.

Спи, моя жертва, усни.
Мы здесь остались одни.
Я наточу сейчас нож,
Что же ты, дура, орёшь?

Ложкой кровь мешая,
Смерть идёт большая,
Что же ты, глупышка, бежишь?
Спят твои соседи,
Мёртвые медведи,
Спи и ты, скорей, малыш.
Спят твои соседи,
Мёртвые медведи,
Спи и ты, скорей, малыш...
Все покрыты кровью,
Их снега укроют,
Всё равно падёт всё во мрак...

Уже полночь давно,
Тускло светит луна,
Ты не бойся, малыш,
Отойди от окна.

Тихо пол заскрипит,
Кот шипит в пустоту.
Засыпай, ангел мой,
Позабудь про беду.

Тень мелькнет и замрет,
В коридоре шаги,
К тебе кто-то идет,
Отвернись, не смотри.

Вера была удивительно красива. Ослепительная блондинка с синими глазами и чувственным ярким ртом. Она всегда носила только платья и юбки и совершенно не переваривала джинсы, брюки и прочие элементы мужского гардероба. Впрочем, с такой фигурой грех было носить иное - высокая грудь, точеная талия, округлые бедра и длинные, стройные ножки, всегда обутые в туфли на высоченной шпильке - Вера притягивала восхищенные взгляды мужчин и завистливые - женщин.

Сегодня красотка немного припозднилась на работе. Она занимала должность администратора в престижном салоне красоты - великолепном здании со стеклянными стенами и вереницей зеркал между залами. Смена была закрыта, коллеги давно разбежались по домам, а Вера спешно доделывала административные мелочи, вздыхая, что завтра грядет очередной рабочий день. Она на мгновение прервалась и взглянула в окно, которое располагалось прямо напротив ресепшен. За стеклом мелькнул размытый силуэт позднего прохожего: третий день подряд лил холодный дождь, нехарактерный для середины ноября и панорама города расплывалась в серых потоках.

Страх. Пронизывающий, жуткий, холодный, липкий. Он всегда со мной... теперь всегда со мной. Воспоминание не дает покоя. Мысли, как мельничные жернова, со скрипом елозят у меня в голове, а мозг определяет только одно чувство из всех. Страх.

Это случилось больше года назад. Я был обычным парнем. В меру симпатичный, в меру умный, работящий, такой, каких много на земле. Был не таким что сейчас: руки трясутся, седина на висках, взгляд неживой... Откуда у двадцатипятилетнего парня седина, почему трясутся руки и что вообще произошло? Я расскажу...

Это произошло летом 2011 года. Июль, жара, полуголые парни сидят у фонтана, девочки в топиках и мини-юбках снуют по городу. Намечалась неплохая тусовка - был день рождения моего друга. Как и договаривались, все встретились в три часа дня на площади, чтобы друг сказал, куда едем и где празднуем. Он решил, что нет ничего лучше, кроме как этот день провести на природе. Так и сказал:
- Ну что, мальчики и девочки, мы едем на природу! Нет ничего лучше, чем отдых в кругу друзей в тишине леса у прохладной речки! А если честно, чуваки, меня задолбала эта жара! Так что ноги в руки и по машинам, по машинам!