Страшилка

После школы Клэр шла с Донатом и разговаривала о надписи. Филипп, увидев это, разозлился. Внутри него как будто все перевернулось. Клэр ему нравилась, и его ревности не было предела. Он подошел к ним.
- Филипп, познакомься, это Донат. - сказала Клэрта.
- Можно просто Дон - улыбнулся парень.
Филипп так и хотел ударить его, но держал себя в руках. "Что он улыбается?! Эта улыбка, наверняка, понравилась Клэр!" - подумал Фил.
- Он знает что это за надпись! - продолжила Клэр.
Филиппа не волновало, откуда он это знает. Его волновало, как он узнал, что у Клэр надпись на боку. Он разозлился еще сильнее, но взял себя в руки.
- И ты можешь сказать, что это значит? - спросил он.
- Не совсем, но некоторые слова мне понятны.
- Нам нужно все обсудить, давайте после школы встретимся - сказала Клэр.

Как вызвать кота Боба
Это кот из книг, написанных Джеймсом Боуэном: "Уличный кот по имени Боб", "Мир глазами кота Боба" и т.д...

Вам понадобится для вызова:
- День
- Лист бумаги
- Лакомство для него
- Зеркало
- Оранжевый фломастер

Эта история не является выдумкой, произошла она в начале декабря 2015 года. Я тогда только вышла из-под крыла родителей во взрослую жизнь и устроилась на работу. Жить переехала в квартиру покойной бабушки, где уже проживала старшая сестра.

На тот момент она уже который год встречалась с парнем и наконец переехала к нему. Я надеялась, что всё идёт к свадьбе, ведь они встречались 9 лет. Квартира, в которой я жила, находилась на окраине города, а работала я в центре. Там же жила и сестра с парнем, потому после работы иногда к ней захаживала. Естественно, её парня Игоря прекрасно знала. Маму его звали Ирина, а сестру Наталья - с ними так же была знакома.

У мамы Игоря уже был инсульт, она плохо говорила и ходила. За её здоровьем тщательно следили и постоянно старались уложить спать пораньше, но она никогда никого не слушала. Поэтому никого не удивляло, что днём она долго спит. Вот и в тот день никто на это не обратил внимания, заметили только когда она начала хрипеть во сне. Вызвали скорую и женщину госпитализировали. Потом две недели больничного ада и Ирина умерла. Было как раз начало декабря. Затем похороны, поминки...

Весь вечер мы сидели и разговаривали обо всём. Потом Лиля уснула и я перенёс её в спальню, а сам вышел на улицу. Всё-таки было хорошо гулять вечером. А мне нужно было подумать и выветрить всё, что накопилось у меня в голове.
Я направился в сторону парка, где можно было посидеть на лавочке. Можно было пройти двумя путями. Коротким и длинным. Короткий ведёт через тёмный район, в который люди боятся даже днём соваться. А длинным нужно обходить несколько зданий и кварталов. Я решил пойти коротким, так как мне всё равно ничего не угрожает.
Как только я свернул в этот район так сразу услышал крик девушки. Я решил посмотреть, что там творится и быстрым шагом направился в сторону крика.
Я остановился за углом и увидел интересную картину. На земле была лужа крови. Возле лужи валялся огромный мужик с множеством татуировок на лысой голове и руках. Глаза у него были раскрыты от удивления и ужаса. Из раны в животе всё ещё текла кровь. Я с свистом втянул запах крови и судорожно выдохнул. Подняв глаза, я увидел девушку в крови и с ножом в руке. Она стеклянным взглядом пялилась на лысого мужчину. Рядом стоял молодой парень моего возраста. Он с ужасом смотрел то на девушку, то на мужчину.

Настала ночь. Сверкают звёзды,
Луны на небе виден серп,
Пропитан фимиамом воздух,
Устроил соловей концерт.

Пропала бдительность у мира,
Нигде не видно ни души,
И только звезды, как сапфиры...
Они осветят Им пути...

У них ни доброты, ни сердца,
Людские души им нужны,
Они откроют в ад вам дверцу,
Они безжалостны и злы.

Я на коне своём приехал в чисто поле,
Где замирает в небе красочный закат,
Царит покой, который не дозволен
Душе, что не увидит райских врат...

Душе, что погубила своих близких...
В лицо смеялась Смерти день за днём,
Пьяна могуществом была, как крепким виски,
С вселенною играла как с огнём...

Касалась пальцами границы мирозданья,
Ломала замки и крушила города,
Не ведав страха... И не зная состраданья,
Была собою так довольна и горда!

Я – раб безвольный. Позарившись на благи,
Глупец! По юности на пепельной бумаге
Поставил алой кровью вечную печать,
Застыло сердце, перестало в миг стучать...

Мой Господин – хозяин адской бездны –
Сулил удачу и всеобщую известность,
Усадьбу, деньги и красивую жену –
Взамен лишь душу, заточённую в плену...

Холодный мрак в нутро моё забрался,
Я стал успешен и безумно знаменит,
Но нету чувств... За деньги я продался,
Внутри так пусто, и в огне душа горит...

Какое прекрасное утро! Солнце пробивает светом своих лучей себе путь в мою квартиру, Рикки мило посапывает рядом со мной (вот уж не думал, что и он будет спать), мама спокойно спит в соседней комнате, а я занимаю место на своём диване. К слову, после моей смерти мама переселилась ко мне и теперь ухаживает за моей собакой. Собаку зовут Кара, порода ротвейлер. Как меня не стало, несчастное животное начало постоянно скулить, и успокоить её, казалось, было невозможно, но мама нашла выход. Она дала Каре игрушку, пропитанную моим запахом (большого плюшевого медведя, на котором я любил лежать, когда смотрел телевизор), пришила мою фотографию и вшила маленькое записывающее устройство, на котором был записан мой голос (играли мы так когда-то). Сказать, что собака была счастлива - не сказать ничего.
- Рикки, вставай! Сколько спать можно?!
- А? - еле выдавил этот чёрный пушистый заспанец. - Дима! Тьфу, Дмитрий! Прошу прекратить сейчас же! - Рикки с невероятной скоростью подорвался с места и взлетел до потолка, чем немало меня удивил. Не ожидал я от него такой прыти.
- Так, попрыгунчик, сегодня я в прекрасном расположении духа, так что мы с тобой сейчас пойдём горы сворачивать!
- А меня ты спросил? Я, быть может, за охрану природы. Я хочу, чтоб горы долго стояли!
- Рикки, хватит... Умеешь ты настроение испоганить. Пошли уже.
- Куда?
- К Ане. В гости.

Я засыпаю на короткие мгновенья,
На лик накинув чёрный капюшон,
Мне снятся души. Я, не ведая сомненья,
Скажу, никто кошмаров не лишён.

На мёртвых лицах столько ярости. Я слышу,
Как раздирают моё сердце сотни рук,
Их не виню, сама себя я ненавижу,
Ведь я не в силах разорвать Вселенной «круг».

Как объяснить, что душу мне терзают
Агонии предсмертные и крик,
Когда, пытаясь выжить, умоляют,
Не веря в чудо и спасенье ни на миг?!

Я не буду с грустью смотреть в окно,
Я не буду плакать в подушку,
Все, что было и не было заодно,
Исковеркали мою детскую душу.

Я больше не могу мечтать,
Я не могу даже верить,
Мне хочется громко кричать,
Но я лишь закрываю двери.