Страшилка

Я посмотрел по сторонам. Ничего не понятно. Где я? Белые стены, металлическая койка. Что на мне за одежда? Это... это смирительная рубашка? Какая боль в голове, такое чувство, будто по ней били бейсбольной битой. Я попытался подняться, но ремни остановили меня, я был привязан к кровати. Мое тело закрывала белая простынь, движения были столь ограничены, что сбросить ее с себя не получалось. Нужно привести мысли в порядок, вспомнить, как я здесь очутился.

«Здравствуй, мой друг» - раздался голос из динамиков, висевших по углам. «Как чувствуешь себя? Надеюсь обновленным! Очень скоро мы начнем делать первые шаги, а пока отдыхай, тебе понадобятся силы после столь сложной операции».

В этот момент появились первые ощущения страха. Операции? Какой еще операции? Где я? Я пытался собрать мысли в кучу, вспомнить хоть что-нибудь, любые последние события.

Спустя какое-то время, распахнулась большая металлическая дверь. От неожиданности я вздрогнул. В темноте дверного проема отчетливо виднелось очертание человека. Он сделал шаг вперед. «Позвольте представиться. Меня зовут доктор Шнейдер. Я хирург, преимущественно работающей в сфере ампутаций. И Вы, мой друг, венец творения!». Стало страшно, этот человек вызывал острое чувство отвращения.

- Здравствуй, Эрик.
- ...
- Почему ты молчишь? Ты не хочешь поговорить со мной?
- Хочу..., но...
- Что такое, Эрик? Что тебя так беспокоит?
- Они здесь... Они все видят...
- Тише. Успокойся. Не стоит так нервничать. Почему ты говоришь шепотом?
- Потому что они слушают, а я не хочу, чтобы она нас слышали...
- Мне тоже говорить шепотом?
- Да. Вы же не хотите, что они нас слышали?
- Конечно, нет. Я буду говорить шепотом.
- Спасибо, доктор.
- Не за что. Скажи мне, пожалуйста, Эрик, чем ты так напуган?

Один палач, исполнявший смертные приговоры в отношении французских дворян в конце XVIII века, рассказывал: «Все палачи отлично знают, что головы после отсечения живут еще с полчаса: они так изгрызают дно корзины, в которую мы их бросаем, что корзину эту приходится менять по меньшей мере раз в месяц».

В известном сборнике начала нынешнего века «Из области таинственного», составленном Григорием Дьяченко, есть небольшая глава: «Жизнь по отсечении головы». Среди прочего в ней отмечается следующее: «Уже несколько раз было говорено о том, что человек, когда ему отрубают голову, не сразу прекращает жить, а что его мозг продолжает соображать и мускулы двигаться, пока, наконец, кровообращение совсем не остановится и он не умрет окончательно». Действительно, отрезанная от туловища голова способна еще какое-то время жить. Мышцы ее лица подергиваются, она гримасничает в ответ на уколы острыми предметами или подсоединение к ней проводов с электротоком.

25 февраля 1803 года в Бреславле был казнен убийца по фамилии Троэр. Молодой врач Вендт, позднее ставший известным профессором, выпросил голову казненного для проведения с ней научных опытов. Тотчас после казни, получив голову из рук палача, он приложил цинковую пластинку гальванического аппарата к одному из передних перерезанных мускулов шеи. Последовало сильное сокращение мускульных волокон. Затем Вендт стал раздражать перерезанный спинной мозг - на лице казненного появилось выражение страдания. Тогда доктор Вендт сделал жест, как бы желая ткнуть пальцами в глаза казненного, - они тут же закрылись, словно заметив грозившую опасность. Затем он повернул отрубленную голову лицом к солнцу - и глаза снова закрылись. После этого было сделано испытание слуха. Вендт дважды громко крикнул в уши: «Троэр!» - и при каждом зове голова открывала глаза и направляла их в ту сторону, откуда исходил звук, причем она несколько раз открывала рот, будто желала что-то сказать. Наконец, ей клали в рот палец, и голова стискивала зубы так сильно, что клавший палец чувствовал боль. И только через две минуты сорок секунд глаза закрылись и жизнь окончательно угасла в голове.

- Савкин пристает, на полном серьезе, - сказала Лена Лицкая.
- Какой Савкин? - не сразу понял Сережа Лицкий.
- Зав отделением, - сказала Лена.
- Тварь! - крикнул Сережа. - Пойти ему морду набить?
- Лежи! - сказала Лена. - Лежи спокойно, куда ты пойдешь, миленький, ты что! - и она погладила ему голые почти бесчувственные ноги.

Разговор шел в больничной палате. Сережа потихоньку приходил в себя после автокатастрофы. Доктор Савкин - известный, кстати, врач - пообещал, что ноги вернутся. Постепенно. Нужно только время. И весьма интенсивная терапия.

- Зачем ты мне это сказала? - Сережа чуть не заплакал.
- Я всегда тебе доверяла, - сказала Лена. - И сейчас доверяю абсолютно.
Сереже не понравилось это холодное слово.
- И что? - тоже холодно спросил он.
- И то, что у нас кончаются деньги. Мы ведь гордые, мы ведь не хотим, чтоб наша жена бегала по приемным Минздрава. Мы ведь богатые, мы привыкли сами за все платить.
- У нас есть еще четыре миллиона рублей.