Страшилка

В лесу, где доставали небо ели,
В глуши среди деревьев и болот,
Где птицы свои песни пели,
А пчёлы в улье охраняли мёд

Стоит изба из брёвен на поляне.
С заросшей крышей, треснутым окном.
Гнилые стены в сорняках, в бурьяне.
Проплесневел и покосился дом.

В том доме дряхлый обитал старик
До пояса седая борода.
И каждый раз, услышав дуба скрип,
Не мешкая спешил туда.

Историю эту мне рассказал дядя Вася-печник. Печник, потому что он остался единственным человеком в селе, который может сложить печь. Любую, хоть голландскую, хоть простую, хоть русскую. По натуре он человек добрый, безобидный. И зимой, и летом ходит в неизменных своих сапогах на меху, с отворотом. На ехидные вопросы типа: "Не жарко тебе, дядя Вася?". Всегда с улыбкой отвечает: "От жара кости не ломит".

Жена у него была ему под стать - спокойная, мягкая, слова грубого не скажет. Очень хорошо она варенье варила, вкусное получалось, ароматное. Я сама его пробовала, когда к ним в гости заходила. Из всего варила тетя Дуня свое варенье: и из крыжовника, и из яблок. Я такого больше ни у кого не ела, да и у самой такого не получалось. У иных посмотришь, вроде бы варенье как варенье, а начинаешь кушать и чувствуешь, что приторное, больше двух-трех ложек не съешь, да и то с чаем. Утверждаю, ее варенье самое лучшее было.

Прошло несколько лет, умерла тетя Дуня, похоронили ее, и остался Василий один одинешенек. Дети в городе, у каждого из них своя семья, работа и заботы, часто не наездятся, некогда. Затосковал дядя Вася.

Стас познакомился в интернете с красивой девушкой. Он надеялся, что она будет такой же, как и на фотографии. Пришлось занять много денег, чтобы купить ей букет цветов и большого мишку. Эта девушка любила медведей. Она даже назначила встречу в лесу, чтобы быть поближе к ним.
Когда Стас пришёл в лес, он не увидел девушку и крикнул:
- Вера! Ты тут?
- Да, я тут! Наконец ты пришёл, я заждалась!
Стас стал осматривать поляну, вокруг которой рос густой лес. Он не мог найти там девушку, но в сам лес идти не собирался. И вдруг он снова услышал её сладкий голос:
- Что же ты не идёшь ко мне?
- Я не могу тебя найти!
- Вот же я!
- Где? Я всё равно тебя не вижу! Ты сзади меня?
- Да, дорогой...

Мне давно рассказывали, что есть такой лагерь "Радуга". Даже не знаю, где он находится. Ну вроде ничего особенного, ну лагерь и лагерь, их по всему миру ох как много. Но этот лагерь очень странный. Вот, например, есть там сосна, ну, там их много, но одна - самая страшная, на ней по легенде мальчик, который упал с неё, начертил три икса (XXX) и якобы её проклял. Говорят, что кто прикоснётся к ней, тот в скором времени умрёт. Можно и не поверить, как не поверил один сторож, он хотел её срубить, так как все дети держались от неё в стороне и всякую нечисть про неё говорили. Вот срубить у него не получилось, топор только сломал (не знаю, как так можно). Но на следующий день он на посту ночью умер, непонятно как, не найдено было следов насилия и здоров он был, да ему всего 37 лет было. Так что был он здоров, но непонятно как умер.

Есть там новый корпус. Говорят, что в этом корпусе закатали в фундамент девочку. Вечером девочки в прятки играли, а девочка бежала, запнулась, виском об деревяшку ударилась (видимо, сознание потеряла) и упала в бетон (его тогда только залили). Подружки девочку так и не нашли, тем более, на стройку они не ходили. Наутро девочку нашли мёртвую и говорят, что если ночью мимо корпуса проходить, то можно услышать, как она просит, чтобы её вытащили. Этот корпус закрыли, потому что там никто не хотел жить.

Была как-то в одном лагере эстафета. Случайно одна девочка подвернула свою ногу. Она уже больше не могла бегать. Вожатый отвел ее в сторонку и усадил на бревно, лежащее на земле. Эстафета продолжилась дальше. Когда она закончилась и дети стали строиться, смотрят - нет той девочки с вывихнутой ногой. Недавно еще сидела на своем бревне, а теперь ее нет. Только туфельки стоят рядом с бревном. Девочка куда-то ушла? Но почему без обуви? Искали ее по всему лагерю, но так и не нашли.

Вечером несколько девочек сидят в своей комнате, переживают из-за пропавшей соседки. Тут одна открыла окно и спрашивает: "Девчонки, а это не то ли самое бревно, на котором сидела Наташка?" Смотрят за окно - под ним лежит бревно, тоже старое и зеленоватое. "Да. Похоже", - говорят. Всем стало как-то не по себе.

Утром встают, подходят к окну. Смотрят - а того бревна уже и нет. Бегут на спортивную площадку, рядом, с которой лежало первое бревно. Его тоже не было. Поворачивают назад. А тут прямо поперек дорожки лежит это бревно. Будто предлагает, чтобы на него сели. Одна девочка разозлилась, пнула со всей силы это бревно.

Тут бревно ожило. Из-под коры вылезли короткие, как у крокодила, руки и ноги. Обломанный кусок бревна превратился в зубастую пасть. Эта пасть метнулась к девочке и откусила ей ногу, ту самую, от которой получило пинок. Опираясь на маленькие ручки и ножки, бревно быстро убежало в кусты.

В одном дворе мальчики полюбили жечь костры. Соберутся вечером, когда уже начинает темнеть, в центре двора, принесут с собой дров, разожгут костер, сидят вокруг него, смотрят и разговаривают. Иногда в углях пекли картошку. Иногда приносили с собой сосиски, цепляли их на ветки, а потом жарили над огнём. Их за это ругали разные бабки со двора. Они боялись, что искра залетит к ним в форточку и устроит пожар. Даже в полицию жаловались. Но мальчики всё равно разжигали костёр. Потом их родителей оштрафовали. Пришлось перенести костёр на пустырь, где никто не жаловался.

И вот как-то раз они опять сидят вечером у костра. Один мальчик говорит: "Что-то ноги у меня затекли". Встаёт, хочет сделать шаг, но у него не получается. Вместо этого ноги у мальчика сломались. Сам он упал, а две ноги, торчащие из кроссовок, остались стоять. И вместо костей были деревяшки. Все очень удивились. Говорят: "Ты чё? Ты не говорил, что у тебя ноги деревянные". Но сам мальчик тоже удивился.

Тут другой мальчик сказал: "Что-то у меня тоже ноги затекли и руки тоже". Встаёт. Тоже падает, потому что ноги сломались. А ещё у него при падении руки отломились. И ноги и руки у него тоже оказались деревянными. Тут все мальчики почувствовали, что у них затекли руки и ноги и вообще всё тело стало как деревянное.

Лежа на спине и глядя в небо сквозь сухие мертвые ветки, Шелли прислушивалась к весенней тишине. По коре ползали муравьи и мелкие жучки, название, которых Шелли еще не довелось узнать. Дерево было ужасно старым, но даже в свои года, оно выглядело могучим и, как казалось девочке, простоит еще долгое время. Это была вишня. Но Шелли никогда не видела ее цветущей, вишня стояла мертвая, раскинув толстые кривые ветки в разные стороны. В самом низу дерева - было дупло. Большая трещина была чуть меньше Шелли в высоту, но вот ширина была значительно больше. Бабушка не разрешала внучке играть под деревом, старушка боялась, что оно может упасть или... "Вот прилетит тебе на голову куском древесины, тогда будешь слушаться" - скрипела бабушка, но Шелли дерева не боялась, наоборот, всегда сидела под ним, уж больно ей нравилось спокойствие и таинственность того места.
Одним вечером Шелли сидела под старой вишней. Небо было ярко оранжевым, облака отдавали позолотой. Девочка лежала на спине и глядела на последние признаки солнца. Шелли была погружена в себя, когда ей почудился чей-то шепот. Девочка подняла голову и огляделась. Никого. Шелли начала медленно откидываться назад, но вместо ожидаемой опоры в виде ствола, девочка ощутила лишь пустоту. Сердце моментально ухнуло куда-то в пальцы ног, все внутренности Шелли словно свернуло, по телу прошла дрожь. Девочка пискнула, попыталась схватиться за края дупла, но лишь ободрала пальцы, перед глазами мелькнул оранжевый отсвет неба, затем темнота и неслабый удар в спину. Все произошло в одну секунду. Никто ничего не видел.
Шелли открыла глаза и быстро заморгала, вокруг была темнота.
Поднявшись, девочка задрала голову, наверху - темнота.

Сквозь сомкнутые веки пробивался зеленоватый свет. Я открыла глаза и осмотрелась. Увидев рядом лежащего на земле и вполне целого на вид Эрика, успокоилась. И только сейчас я обратила внимание на местность. Мы оказались в лесу! Огромные вековые деревья очень похожие на кедры поднимали свои кроны к далёкому ярко-голубому небу. Опираясь на локти, я оглянулась и увидела, наверно, громаднейшее в мире дерево! Трещина на его стволе, нутро, которой мерцало голубоватым светом, стремительно затягивалась. "Мы выпали из дерева?" Я не знала, где находилась. Подняв лицо к облакам, я любовалась небесной синевой. Не знаю, сколько я так просидела. Рядом шевельнулся, издав слабый стон и открыл глаза Эрик. Я поднялась на ноги и, подойдя ближе, наклонилась к нему.
- Ты в порядке? Давай руку, - проговорила я, подавая ему ладонь. С моей помощью он поднялся.
- Где мы? - он был, как и я, в недоумении и озирался. На его лице смешались удивление и восторг. Видимо, он тоже был поражён великолепием представшей перед нами картины.
Впереди простиралась коричневая с лёгкой дымкой новой зелени долина. Мы стояли на холме и вид был просто потрясающий. Пусть это и было невероятно, но здесь уже был, как минимум, апрель!
- Не знаю. Но в одном я уверена: здесь нереально красиво. Ты только посмотри! - моему восторгу не было предела. И я даже не заметила, как машинально начала общаться с Эриком на "ты". Да и он, по-моему, не заметил этого.
- Что это там? Дым? - спросил он вдруг, присматриваясь к долине.
- Где? - я никак не могла понять, куда мне надо смотреть.
- Да вон же! Вон! Разве не видишь? Правее, - поправил он меня и показал рукой куда-то в долину, увидев, что я не туда смотрю.

Об этом месте говорят многие в этом селе, но никто уже три года туда отправляться не хочет, ибо, как только туда отправится хоть один человек... не возвращается никто. Или, если же вернется, то умалишенным.

Таких мест по России, да и по миру, очень много. Представляет из себя, по рассказам выживших, обычную березовую рощу, чистая и без примесей других пород древесина. Деревья вечно зеленые даже в начале осени и листва желтеет только под зиму. Никто так понять не мог, почему так? Это же ненормально, но таинственность таких мест не раскроет нам эту тайну. Роща небольшая по площади и представляет собой ровный круг. Деревья идеальны, гладки. Но особенность таких мест... - ни одного насекомого и пения птиц не услышать...

Сейчас же я вам передам в текстовом формате записку одного из пропавших в таком месте.
Записку забрали у выжившего умалишенного с того места.

Очень болит голова. Двое, что со мной были, куда-то делись. Я не знаю, где они! Здесь голоса. Везде голоса! Я не знаю, что происходит, но думаю, еще хватит сил написать... Меня зову Кирилл, мне 28. Я и еще двое моих товарищей отправились в это проклятое Богом место. Как рассказывали в том селе, здесь происходят страшные вещи. Мы не поверили и решили проверить. Интерес глупых людей нас и подвел. Ааааа, черт, глаза слезятся... Мы пошли туда, шли недолго, шутки, приколы. Хах, дети, блин... Я не могу здесь умереть, но что, раз так все вышло, извините... Мы стали подходить и начала немного болеть голова, но мы и подумали, что все это сказывается от ночной гулянки. Не придали значения.

Вся моя жизнь становилась похожа на картинки из фильма. Что было между этими картинками меня не интересовало. Я хотел знать ее, верить в то, что Ася не играет со мной. Но что-то говорило мне, что она не такая как я. Может быть то, что она самоубийца? Одним днем я решил спросить ее о том, что давно тревожило меня. Мы лежали в поле, ее голова на моих коленях и от света неба ее глаза становились голубого цвета. Ветер играл с ее белыми волосами, блестящие локоны струились по налитой влагой траве. Я заметил, что вокруг носа на ее лице веснушки... раньше я этого не видел. Я провел рукой по ее щеке, она открыла глаза, улыбнулась и потянулась ко мне.
- Стой, Ася ты... все еще хочешь умереть?
- Да, Данил... эта жизнь душит нас, душит обоих. Выхода не будет. Мы должны умереть.
- Неужели ты несчастна?
- Нет, я просто не хочу терять момент.
- Момент?
- Ну... мы. Между нами что-то большее чем любовь... ты, я. Все это разрушит время. Каждую любовь рушит время и старость. Когда-то в твоих волосах появится седина, а на моем лице морщины. Я не хочу этого, Данил...
- Думаешь я не захочу видеть тебя в старости?
- Никто не любит старых... пока я молода я хочу дышать, а в 46 ты не захочешь видеть меня... я не буду вечно молодой.
- Для меня ты вечно будешь молодой и прекрасной.
- Это лишь слова Дань... лишь... - и Ася замолчала.